Дамблдор ты должен знать, что бывает с такими, как ты 10.1
— Все хорошо, — Гарри слышит тихий голос прямо над ухом и чувствует, как теплые тонкие ладони притягивают его к себе, трепетно и заботливо обнимая. — Мы с тобой. Пол все еще кажется очень неустойчивым, из-за чего мир для Гарри видится причудливыми разноцветными пятнами. Но теперь, от того, чтобы потеряться в круговороте цветов и меланхолично метающихся мыслей, которые в основном звучат подобно этому: «очень, очень, очень плохие дела» Поттера спасают крепко удерживающие ладони, бережно поглаживающие его бока. Его спасает Марволо. А ещё слова, которые эхом звучат в его голове вот уже, кажется, в сотый раз: — «Мы с тобой», — они с ним. И почему-то от этого Гарри действительно становится легче. Он уже и не помнит, когда чьи-то слова имели подобный эффект. Поттер уже и не помнит, когда он кому-то верил настолько. И это его, честно говоря, пугает. Гарри пугает то, что он кому-то верит и доверяет. Ведь это… странно. Всю свою жизнь он привык полагаться только на себя, ведь только себе и можно верить. Но почему-то сейчас он верит словам Марволо о том, что все будет хорошо. Он искренне надеялся на это. Неожиданное появление Марволо возле Гарри совершенно не испугало Поттера, а даже наоборот, успокоило. Ведь было приятно чувствовать, знать и ощущать, что он всегда появится в нужный момент. В момент, когда Гарри будет нуждаться в нем и его поддержке. Почему-то Поттеру хотелось верить в это. И он будет верить, потому что так хочет он сам, а не кто-то. — Хочешь уйти? — шепотом спрашивает Марволо, так, чтобы никто другой, кроме Гарри, его не услышал. Поттер заторможенно кивает и медленно переводит взгляд на Тома, тут же замечая взволнованное выражение лица парня. — Хорошо. Скажешь? Гарри не слышит слов Марволо, все так же продолжая смотреть на Тома, а потом переводит взгляд на Мракса. Он не видит никого, кроме Тома и Мракса, не ощущает ничего, кроме объятий Марволо. Поттеру кажется, что весь мир сузился до размера этой комнаты и их четверых, потому что он не видит никого из Пруэттов. Лишь нечёткие силуэты с расплывчатыми рыжими пятнами. Ничего, кроме них. Сердце ужасающе медленно бьётся, каждую секунду отражая свой удар о стенки сознания, что громогласно звучит в голове Гарри. Неприятно, жутко, кровь в жилах стынет от одной только мысли, что Дамблдор объявил ему войну. Поттер совершенно не понимал «почему», ведь к этому совершенно не было никаких предпосылок. Чем он сам не угодил Дамблдору? Что заставило столь ужасающего, но, тем не менее, великого стража объявить войну семнадцатилетнему парню, который правит не более двух лет? Что двигало стариком? Неужели маразм в край одолел его здравый рассудок? Нет, будь Гарри его отцом или крестным, то объявление войны было бы как никак оправдано. Оправдано тем, что они не согласились примкнуть к Альбусу, а тот хотел завладеть Лондоном. Да, это довольно шаткое объяснение начала войны, но в таком бы случае оно хотя бы было. Касаемо Гарри, то это вообще странная ситуация. Поттер никогда не выступал в открытую против Дамблдора и его политики. Да, он запретил въезд на территорию Лондона лицам, которые поддерживали Альбуса, но это частая практика среди стражей. Если «кто-то» «кому-то» просто не нравится, то он на правах стража вполне себе может запретить посещать свои владения. Дамблдор никогда не заводил прямого разговора касаемо присоединения Гарри к его стороне. Из этого можно сделать вывод, что если предложения не было, то и отказа, соответственно, тоже. А это означает, что Гарри оставался в нейтралитете, как те же Нотты или Забини. Ему нет причины объявлять войну. Но почему же тогда Альбус сделал это, не имея оснований? — Мне нужно отлучиться, чтобы… — «чтобы прийти в себя и понять, что же с этим миром не так», — мысленно заканчивает реплику Гарри, но в голос лишь говорит: — решить, что делать со сложившейся ситуацией и как действовать дальше. Руки на собственной талии чувствуются до одури правильно. И то, как Марволо трепетно гладит его бока короткими скользящими движениями Гарри кажется правильным, а ещё словно… Марволо одобряет его слова. Словно Гарри когда-то было интересно, одобряют его действия и слова или нет. Но все меняется, и Поттер, кажется, должен смириться с этим. Гарри взглядом коротко мажет по Тому и вновь возвращается к Мраксу, который смотрит на Поттера своими темными омутами и, кажется, даже улыбается уголками губ. Так… заботливо и нежно, словно он способен на эти чувства! Словно Гарри знает, как должны выглядеть эти чувства. Словно книги его научили распознавать все эмоции, даже те, которые прежде он никогда не видел направленные на себя. — Касаемо этого, — из мыслей Гарри вырывает старческий голос Лорда Пруэтта, который, тяжело завалившись на трость, странно посмотрел на Гарри. — Мистер Поттер, не стоит переживать насчет Лорда Крэбба и Булстроуд. Я поговорю с ними, они уже скоро должны прибыть. Я постараюсь уладить этот вопрос. Вам действительно нужно ехать. Уверен, что сейчас у вас есть проблемы поважнее. Пруэтт безотрывно смотрит на мальчика, и сердце его обливается кровью, сжимаясь от боли. Он знал, «в чем дело» и считал, что игра была слишком жестокой. Даже цель её не оправдывает. Пруэтт знал, что игра почти завершена, и Гарри, кажется, успешно её прошел. Но стоило ли это того? Стоило ли это несчастного и слишком твердого взгляда столь молодого юноши? Стоило ли это практически сломанного человека? Взгляд шоколадных глаз, оказывается, направленные на одного из Гонтов, того, что сейчас крепко удерживает Гарри и помогает держать лицо. Лорд понимает, что это тоже часть «игры». Все это игра. Очень хорошо спланированная игра, итог которой был известен, ещё в день, когда Гарри только появился на свет. Но… Гарри… будет ли он готов узнать правду? И узнав её, не сломается ли он? Вопросов слишком много, но Пруэтт знает, что скоро ответ появится. Игра подходит к своему логическому завершению. Поттеру осталось сделать последний рывок, чтобы воссесть на троне правления. Но… сможет ли он? — Благодарю, — Гарри заторможенно кивает и, легко отстранившись от Марволо, направляется на выход, даже не замечая, как пристально Гонты наблюдают за Лордом Пруэттом. Словно в тумане Гарри спускается вниз, выходит из отеля и направляется к машине. Кто-то подходит сзади, аккуратно обнимает, приоткрывает дверь гонтовской машины и усаживает Поттера на заднее сиденье, садясь рядом. Гарри прикрывает глаза и ощущает мягкую ладонь на собственном плече. Не задумываясь, мальчик слегка разворачивается в бок, тянет руки вперёд, чтобы тут же обвить ими тулуб сидящего возле него человека и уткнуться в изгиб шеи. Поттер молчит. Он чувствует, как машина легко трогается, но глаз все равно не открывает, а лишь глубоко вдыхает аромат парфюма, исходящий от человека. В это же мгновение он может заявить, что это не Марволо. Ведь запах духов того он уже запомнил. От Мара пахло всегда каким-то терпким и слегка мятным ароматом. Таким… чистым и приятным, что лёгкие сжимались от наслаждения. От человека, сидящего возле него, сейчас пахло иначе. Океаном и горами. Как бы странно это не было, но действительно пахло океаном и горами. На лице сама по себе появилась улыбка, и Гарри вдохнул поглубже, желая насытиться приятным ароматом. Все заботы вылетели из головы, а в мыслях появилось изображение леса и небольшого горного ручейка, такого тихого, прозрачного и невинного. Такого, в который хотелось погрузиться с головой и вдохнуть сильнее, даже если в итоге ты умрешь из-за воды в лёгких. Хотелось дышать и не отпускать. Аромат погрузил Гарри в полное спокойствие и умиротворенность. Ему было все равно, куда его везут, и что там Дамблдор удумал. Он просто хотел дышать этим человеком, потому что тот дарил ему спокойствие. Ехали они в абсолютной тишине, но Гарри это ни капли не смущало, а даже наоборот. Поттер был благодарен Гонтам за то, что они дали ему возможность остыть и расслабиться. Благодарен тому человеку, который всю дорогу, которая, казалось, заняла не больше получаса, крепко обнимал его и не давал возможности разорвать объятия. Машина остановилась, и Гарри понял, что ему придется отстраниться. Еле как разлепив глаза, Гарри удивился, а потом тихо произнес: — И как я не догадался, что это ты? — словно сам у себя спросил Гарри, а ведь действительно «как?». — Марволо пахнет иначе, а Том слишком… яркий для такого приятного и спокойного аромата. Ты ведь спокойствие в чистом виде, хоть бери и в стаканы вместо успокоительного дави и пей. Мракс легко улыбнулся и, вылез из машины, протянул руку Гарри. Тот нахмурился, но всё-таки принял ладонь, чтобы поспешно выбраться из автомобиля и тут же пошатнуться, ощутив под ногами твердый гранит. «Гранит», — пронеслось в голове Гарри, от чего мальчик вскинул взгляд вверх, отмечая, что приехали они к Гонтам. Собственно, так Гарри и думал. Во-первых, где живёт Гарри, знал только Том, и то, скорее всего, уже и не вспомнит точной дороги. А во-вторых, выйдя из машины, Гарри увидел гранит, а возле его дома был асфальт, а никак не гранит. Поэтому вывод: «где они находятся?» получилось сделать ещё раньше, чем Гарри осмотрелся. — Ты не против, что я привез нас сюда? — слегка улыбнувшись, спросил Марволо, открывая проход в дом. Гарри поплелся за Томом и, дойдя до открытого прохода и стоящего возле него Марволо, вяло покачал головой, показывая, что он не против. А если говорить честно, то ему глубоко наплевать. — Мне нужно отдохнуть, — единственное, что сказал Гарри, прежде чем направился в комнату, которую мысленно уже обозначил своей. Он совершенно не заметил встревоженных взглядов, направленных на него, потому что устал и пережил слишком много моральных потрясений. А когда он переживает большой стресс, то единственным успокоением становится сон. Вот и сейчас, устало завалившись на мягкую кровать, он слегка приподнялся, чтобы снять надоевший пиджак. Потом снова заваливается на кровать, расстёгивает пару пуговок на рубашке и, прикрывшись теплым пуховым одеялом, крепко засыпает. В это время на кухне сидят Гонты и пьют, переживая о Гарри. Они думают, что сейчас мальчик мечется в раздумьях и тревогах. Но никто так и не решается нарушить границы Гарри в такой сложный для него момент. Поэтому, собственно, никто и не узнает, что мальчик все это время крепко спал, пока его не разбудило второе ошеломляющее и еще более ужасное событие, чем предыдущее. ~ Гарри тяжело просыпается, открывает глаза и шарит рукой по карману брюк в поисках телефона, который разрывается от чьих-то звонков. Поттеру уже становится не по себе. Ему звонят только в крайних случаях, и все об этом знают. Никто бы самостоятельно не позвонил ему, чтобы спросить, как у него дела. Звонить ему можно только в самых экстренных случаях, которые не терпят отлагательства. На экране светится имя: «Рон Пруэтт». Гарри сглатывает неприятный ком, образовавшийся в горле, принимает вызов и подносит телефон к уху, чтобы тут же услышать взволнованный голос Пруэтта. — «Ты только не переживай», — просит его Рон, на что Гарри лишь тихо угукает, понимая, что не в силах что-то сказать. — «Римус, Тонкс и Андромеда мертвы». Молчание. Громкое сердцебиение. Желание крикнуть, что есть духу, вопрошая у вселенной, что же с ней случилось? Вот что чувствовал Гарри в тот момент. Ничего другого, только это. Римус долгое время был его психотерапевтом и любовником его крестного. Он не был кем-то важным для Гарри, но суть его смерти, смерти его жены и матери жены просто… была ужасной. Поттер просто понять не мог, когда его жизнь обернулась так. Ещё два дня назад все было хорошо. Ну, насколько это, конечно, возможно. Конечно, тот почти месяц в его жизни был максимально странным и насыщенным, но он был нормальным. Сейчас же… все покатилось в какую-то бездну. Честное слово, это все было слишком странным. Мир, казалось, с ума сошел. Сначала странное знакомство с Томом, потом Гонты и их скорое признание в симпатии относительно Гарри, потом отчёт, вновь болезненные воспоминания о алекситимии, покушение на него и в довершение картины— убийство Крэбба, Булстроуд и семейства Тонксов-Люпинов. И все это за последний едва ли месяц. Что подтверждает теорию Гарри о том, что с появлением Гонтов в его жизни все колоссально изменилось. — Где? — лишь одно слово-вопрос которое удается сказать Гарри, что бы тут же получить ответ. — В охотничьем домике Люпина в Ричмонде, — отвечает Рон, тяжело вздохнув. Он понимает, насколько Гарри сейчас тяжело, а он не может помочь ему и хотя бы поддержать, потому что ранение оказалось слишком серьезным, и он сейчас все время проводит в своей постели так, как и советовала Луна. Единственное, что он может, так это следить за ситуацией в Лондоне и оповещать Гарри о изменениях. Поттер в это же время сбрасывает вызов, встаёт с кровати, чтобы буквально на пару минут забежать в душ, освежиться и тут же натянуть на себя одежду Тома, уже спускаясь по лестнице. Спешить не нужно, встречи ни с кем быть не должно, потому что единственный кровный родственник, что был у этих троих — это Тедди Люпин, крестник Гарри, а из не кровных это сам Поттер и Нарцисса с Беллатрисой. Но они едва ли заинтересуются произошедшим. Ни Леди Малфой, ни Леди Лестрейндж не поддерживали связи с сестрой. Потому что та изменила идеалам о чистоте крови Блэков и вышла замуж за Теда Тонкса, парнишку грязнокровку, который был сыном небольших оружейников в Суонси. Поэтому Нимфадора Тонкс, её дочь, была полукровкой, и она также вышла замуж за полукровного Римуса Люпина. А их годовалый сын имел очень мало прав на наследование Рода Блэков. Даже тот же Драко в случае чего имеет больше шансов стать главой Блэков, нежели Тедди. Ребенок был простаком, и ему, безусловно, в будущем повезет. Никакой «охоты на наследника» не будет, и он сможет жить совершенно нормальной жизнью простого подростка. Конечно, то, что крестник Гарри лишился своих родителей, было неприятным фактом для самого Поттера. Но разве он что-то мог изменить? Ещё в юном возрасте, когда он был маленьким ребенком, он понял простую истину о том, что есть время жить, а есть время умирать. Ни от одного, ни от другого не убежишь. Гарри привык верить в то, что их жизнь спланирована и не им решать, когда закончится собственное бытие. Он знает, что тем, что будет горевать о смерти других, их не вернешь. И единственное, что может сделать Гарри, так это разобраться в сложившейся ситуации. Почему так происходит? — Гарри? — Поттера, только спустившегося вниз, окликает Марволо, готовящий на кухне, слегка взволнованно, но от того не менее заботливо. — Одолжишь машину? — Поттер немного хмурится, но все же подходит к Марволо, который, не задавая вопросов, кивает на стол, где лежат ключи. Парень их подхватывает и направляется на выход, но что-то неприятно колет внутри, и он разворачивается к Гонту, чтобы сказать: — Со мной все нормально. Меня не будет несколько часов. Когда приеду, объясню. Словно Гарри было дело до того, что о нем кто-то переживает.