Позвольте представиться нам 9.1
— Привет, — когда дверь открылась и на пороге комнаты появился Том, Гарри от удивления распахнул глаза. Том постучался впервые, Гарри думал, что это был Марволо и, честно говоря, немного переживал. Ведь, им наверное… нужно было обсудить… это все. Но нет, к его величайшему удивлению, это был Том. Который, к слову, сейчас легко улыбнулся, прикрыл дверь и сделал пару шагов по направлению к кровати Поттера, чтобы за несколько метров до неё остановиться и спросить: — Можно я присяду? — стоит ли Поттеру говорить о том, в каком же шоке он находился? Сил хватило лишь на легкий кивок и тихое: — Садись, а чего спрашиваешь-то? — вопрос сам по себе сорвался с уст Гарри. Кровать немного прогнулась под весом опустившегося на край Тома. Тот улыбнулся, запустил пятерню в собственные волосы, чтобы легко растрепать короткие волосы и, внимательно наблюдая за мальчиком, ответить: — Нам стоит поговорить, — Том слегка нахмурился и оперся о кровать, расположив обе руки позади себя. — Меня… отправили сюда, чтобы я поговорил с тобой. Так сказать, профессиональная точка зрения. Просто послушай, хорошо? Если возникнут вопросы, задашь их позже. — Хорошо, — легко кивнул Гарри и уселся поудобнее. Ему было немного неуютно под цепким взглядом ярко-голубых глаз, впервые Том смотрел на него «так». Слишком серьезно и собранно, слишком заботливо и трепетно. Этот коктейль эмоций в одном только взгляде пробирал до мурашек по коже. Поттер был готов к любому повороту событий, даже если его захотят выгнать из Глазго. Нет, естественно, это маловероятно… но Гарри не хотел исключать даже самые ужасные варианты. Да, именно ужасные. Он и не заметил, когда Гонты стали для него чем-то… близким. Особенно Марволо и его трепетное отношение к Поттеру, особенно… поцелуи, что кружили голову похлеще всякого вина. Том лишь вздохнул и сжал ладони на простыни. Пришлось на мгновение прикрыть глаза, чтобы собраться с мыслями. Он готовился к этому практически полдня, но все равно было сложно. Впервые он откроется человеку. Да, об этом знали немногие, а если быть точным, то только его братья. Том сам принял решение открыться перед Гарри, он хотел показать ему, что быть «не таким как все» вовсе не плохо, а как раз таки наоборот. После того, как мальчик после своего признания сбежал, с одной стороны Гонтам отлегло, ведь если у Гарри и была алекситимия, то скорее… выработанная, которую он вполне мог контролировать. С чувствами было немного сложнее. Из-за того, что раньше Гарри просто не позволял их себе испытывать, ему было сложно сейчас, когда он понял, что является любимым и сам испытывает какие-то подобные чувства. Но это ведь с одной стороны, а с другой, Гонты прекрасно понимали, как мальчик себя чувствует, им было больно из-за его терзаний. Он не должен думать, что он какой-то «не такой», ведь он просто «особенный». — Меня зовут Том Гонт, мне двадцать три, и я за это время получил два высших образования и сейчас получаю третье. По первому образованию — психолог, учился я пять лет и получил красный диплом в двадцать два года. По второму образованию я философ, получил диплом тоже в двадцать два. Я учился параллельно и получил два высших. Образование психолога я получил на очном, в то время, когда на философа я отучился заочно. Сейчас я учусь на архитектора. Учеба мне дается довольно легко, но Мракс говорит, что я слишком ленив. Мне нравится учиться, но я тебя уверяю, что когда мы будем жить вместе, с книгой в руках ты будешь видеть только Мракса. Марволо не любит читать, он более практик, нежели теоретик, ему нравится возится со всякими механизмами. Я же… мне просто нравится учиться и получать знания, но это не означает, что я не люблю гулять. Как бы не наоборот, я люблю весело проводить время, но… со временем, от этого порядком устаешь. Чем старше ты становишься, тем больше тебе хочется простого домашнего уюта и любимого человека под боком. Время даёт возможность пересмотреть свои приоритеты. Насчёт… алекситимии… то просто забудь и… ладно. На самом деле, если ты думаешь, что с тобой что-то не так, то просто послушай. Трёх братьев после смерти воспитывал брат их матери, жестокий, безнравственный тип, который не считал, что физическое насилие является таковым. Он считал, что бить своих племянников — совершенно нормально, а ещё он был чертовым отморозком. Однажды, когда братьям было восемнадцать, шестнадцать и четырнадцать, он очень сильно избил старшего, который довольно спокойно воспринимал телесные наказания. Избил так, что из-за порки железным прутом старший несколько месяцев не мог встать с кровати. Так, что спина напоминала одну сплошную рану, похожую на фарш. Так, что спустя девять лет спина продолжает быть исполосованной уродливыми и красными шрамами. Так, что младший брат, видя слезы боли на глазах старшего брата, который был самым близким человеком, совершил преступление, порицаемое в мире стражей. Он выстрелил в грудь спящего дяди с его же револьвера. Этим мальчиком был я. И знаешь, что? Я совершенно не жалею, потому что я защитил самое дорогое, что было у меня. Моя семья, мои братья. Том не успел договорить, как тут же Гарри немного подвинулся и притянул его в объятия. Мальчик тихо вздохнул, прикрыл глаза, поднял руку и погладил Тома по волнистым волосам. Он понимал, насколько сложно ему было говорить об этом. Гарри видел, как плечи парня время от времени напряженно вздрагивали при рассказе, а когда он сказал о Мраксе и о том, как с ним поступил их дядя, то ярко-голубые глаза практически утратили весь свой цвет и превратились в тусклые омуты. Гарри был стражем, ему с детства вбили в голову, что убить спящего и тем самым беззащитного стража, является самым большим унижением, особенно если с его собственного оружия. Это было… неправильно, но Поттер, окажись он в такой ситуации, то скорее всего бы поступил точно так же. Будь ему четырнадцать лет… что он смог бы сделать, чтобы прекратить издевательства над собой и своими близкими? Ничего. Только убить… во сне. Ведь главное, защитить родных. — Просто я хочу, чтобы ты знал. Твоя особенность — это особенность, а не уродство, — Том вздохнул, также слегка приобнял Гарри и немного притянул к себе, чтобы вдохнуть такой родной аромат одеколона, исходящего от одежды Марволо на Гарри, и собственный, приятный цветочный аромат Гарри. — Если ты думал, что мы отвернёмся от тебя после этого… то ты глубоко ошибся. К тому же, мы с ребятами тоже не пример психологически стабильных людей. В дальнейшем ты это поймёшь. Например, я буду постоянно тебя тискать и не выпускать из своих объятий. Марволо — закармливать вкусняшками. Мракс… ну, а Мраксан — будет делать вид, что ему откровенно все равно, «где ты» и «с кем ты», но на самом деле, будет постоянно переживать и опекать тебя. Также у нас есть проблемы с… много чем, честно говоря. Гарри вздрогнул, когда горячие ладони погладил его по спине, но тут же остановились на талии, чтобы не вызвать лишнего дискомфорта. Поттер не знал, что вообще сказать, просто не знал. — Все хорошо, ты… можешь мне доверять? — Гарри сам не ожидал такого, поэтому последние три слова, прозвучали как вопрос. Ведь действительно, он был удивлен полученной информацией, но понял, что его совершенно не раздражает тот факт, что кто-то рассказывает ему о своей жизни. Даже наоборот, он испытал какую-то… благодарность, ему было приятно, что Том открылся ему. С минуту помолчав, он добавил: — Мне очень… непривычно слышать такие слова, о… будущем. — О нашем будущем, — Том коротко рассмеялся, Гарри отстранился от объятий и смешно нахмурился. Если присмотреться, то на острых скулах можно было заметить легкий румянец. — Ты говоришь о странных вещах, — Поттер передернул плечами и немного отодвинулся от Тома под пытливым взглядом. — Пока о странных. Я надеюсь, что скоро ты поймёшь то, что мы действительно тебя любим. То, что тебя люблю я, — рука аккуратно скользнула на скрытую тканью брюк, острую коленку мальчика и легко погладила. — Мне нужно подумать, — Гарри нахмурился, когда рука исчезла, а сам Том с понимающей улыбкой на губах покинул комнату, оставив Поттера одного. ~ — Меня сегодня целый день не будет, — Гарри с самого утра, в шесть часов, сделал это заявление Марволо, который уже возился на кухне и скорее всего готовил им завтрак. — Почему? — Марволо с интересом во взгляде и нежной улыбкой на устах повернулся к Гарри, помешивая что-то в небольшой кастрюльке. — Встреча одна, нужно съездить в Лондон, — Гарри пожал плечами и даже не посмотрел на Марволо, ему было… немного стыдно из-за вчерашнего. Зачем он вообще убежал? Том дал ясно ему понять, что они примут его таким, каким он есть. Что еще больше давило на Гарри, он ведь усомнился в том, что Гонты его примут. Он думал, что они выгонят его из города, посчитав уродом, как говорила его мать. — Сегодня? — уточнил Марволо понимая, что съездить в Лондон, а потом обратно в Глазго за один день практически невозможно. — Нет… наверное, приеду завтра только в обед, — Гарри задумался и тяжело вздохнул, понимая, что ему вновь придется провести кучу времени за чертовым рулём автомобиля, а встреча-то была действительно необходимой. — Хорошо, — Марволо улыбнулся, отставил кастрюльку, подошел к Гарри и с лёгкой улыбкой на устах поцеловал его в щеку. От чего мальчик покрылся густым румянцем и тут же ретировался из кухни под громкое: — Хорошей дороги. «Это становится чертовски плохой тенденцией», — подумал Гарри после своего, уже второго «побега» за два дня.