Щенок.

— Альбус! На два слова! — проорал Северус сквозь магический зеленый огонь в камине. Выпрямившись, зельевар начал нервно вышагивать по комнате, ожидая появления директора, раздражаясь с каждой минутой все больше и больше. Взвинченный практически до предела, злой как черт, Снейп был готов уже снова броситься к камину, как неожиданно вспыхнул огонь, и Северус увидел голову Дамблдора.

— Северус? Я не сразу понял, что ты вызываешь меня из своего дома.

— А я и не собирался здесь находиться, — резко оборвал директора Снейп. Он стоял у камина, скрестив руки на груди и сердито уставившись на голову своего работодателя, окутанную зелёным пламенем. — Я выполнил вашу маленькую просьбу.

— Вот как… — Дамблдор нахмурился, и морщины, избороздившие старое лицо, стали казаться еще глубже. — Были проблемы?

Северус до боли стиснул зубы.

— Можно и так сказать.

— Я могу войти?

— Прошу вас, директор. Я полагаю, вы помните пароль?

— Конечно, мой мальчик.

Северус отступил немного назад, чтобы Дамблдор мог выйти из камина. И уже пару минут спустя он увидел директора, одетого в ярко-фиолетовую мантию, украшенную сверкающими зелеными полумесяцами и звездами. Северус был готов поклясться, что слышал едва различимую мелодию, исходящую от одеяния гостя, и он был абсолютно уверен, что на самом великом волшебнике этого столетия надеты носки из разных пар. Видимо, придется подарить чудаковатому старику еще одну пару на Рождество. Если, конечно, они к тому времени еще будут разговаривать. А это целиком и полностью зависело от ответов директора на все вопросы, которые ему собирался задать Северус.

Почистив свою мантию беспалочковой магией, Альбус внимательно посмотрел на Снейпа.

— У тебя кровь на одежде, — мягко сказал он.

— Неужели? — съязвил Северус, с трудом заставив себя разжать челюсти и едва сдерживаясь, чтобы не наорать при этом на директора. — Это не моя, это кровь мальчишки.

Укоризненно взглянув на молодого профессора и устало вздохнув, Альбус Дамблдор тяжело опустился в мягкое кресло напротив камина. Почувствовав, что предстоит тяжелый разговор, Северус ощутимо напрягся. Если до этого он тешил себя мыслью, что директор ничего не знал о тяжелой судьбе ребенка, то теперь был почти уверен: Дамблдор прекрасно осведомлен о том, что происходило с Гарри Поттером. В животе Снейпа словно поселился холод. Северус не только не хотел верить — он даже мысли не допускал, что директор, зная все, мог оставить Мальчика-Который-Выжил в подобной семье, тем самым обрекая его на страдания. Открывшаяся чудовищная истина была равносильна удару в сердце.

— Это не то, что ты думаешь, — резко произнес Дамблдор, словно читая мысли зельевара. Ему, как великому легилиментору, это не составило бы никакого труда.

Сделав глубокий вздох и досчитав до десяти, Северус решился наконец задать интересующий его вопрос:

— Интересно, сколько же раз ваши наблюдатели докладывали о происходящих событиях, господин директор?

— Ты решил вернуться к официальному обращению? — Дамблдор внимательно посмотрел на Снейпа поверх очков-половинок, затем вздохнул. — Чтож, они докладывали так часто, как того требовали обстоятельства.

— И это означает…

— Это означает мою осведомленность, если случались проблемы или происходило что-то не совсем обычное.

Быстрым, почти незаметным движением Северус вытащил из кармана ошейник, снятый с горла мальчика, и практически ткнул им в лицо Дамблдора. Полоска грубого металла еще сохранила следы крови, гноя и даже кусочки кожи, уже основательно засохшей, давней, и совсем свежей, прилипшей, когда Снейп старался снять ошейник с Гарри.

— Скажите, директор, вот ЭТО можно считать чем-то не совсем обычным?

Дамблдор не притронулся к цепи, но в его глазах читалось явное изумление.

— Где..? — он тряхнул головой, словно пытаясь отрицать само существование этого ошейника, затем тихо прошептал: — Это было на мальчике?

— ДА! — почти зарычал Северус. — Я никогда в жизни не видел такого ... — зельевару пришлось приложить немалые усилия, чтобы взять себя в руки и обрести контроль не только над собственным телом, но и над голосом. — Он был привязан к гаражу на улице… Сидел на поводке… Словно собака! Его кузен сказал... — Снейпу пришлось снова прервать свой рассказ: зельевара буквально переполняла ярость. Чтобы успокоиться, Северус заставил себя мысленно выполнить несколько упражнений, позволяющих очистить сознание. Казалось, он собирается заняться окклюменцией.

Немного успокоившись, он продолжил:

— Я абсолютно уверен, что это был не единичный случай. Но даже если Дурсли сделали такое в первый раз, это не оправдывает их. Они совершенно не заботились о племяннике. Гарри очень сильно голодал. Ребенок до смерти боится любых прикосновений. Его тело покрыто синяками и ссадинами, не говоря уже о переломах. Гарри боится смотреть людям в глаза. И мне бы очень хотелось узнать, кто, Мерлин их побери, наблюдал за мальчиком, когда это все происходило?!

Рассказывая все это, Северус очень внимательно наблюдал за Дамблдором. Лицо старика побледнело так, что больше напоминало предсмертную маску, а дрожащая рука непроизвольно потянулась к закрытым глазам. Но когда Северус закончил говорить, лицо директора стало абсолютно спокойным.

— Я никогда не думал, что она зайдет так далеко, мой мальчик. Ты должен поверить мне.

— Что? О ком вы?

— Петунья — сестра Лили и тетя мальчика. Я знал, что она не испытывала особой любви ни к Лили, ни к волшебному миру, но Петунья согласилась принять его под свою опеку, взять Гарри в свой дом. Я надеялся, что она научится любить его.

— Гораздо больше похоже на то, что она научилась ненавидеть Гарри! Но вы так и не ответили на мой вопрос: неужели никто и никогда не рассказывал вам, как эти маглы издевались над ребенком? В каком он был состоянии?

Отрицательно качнув головой, Дамблдор проронил:

— Не совсем.

Если бы взглядом можно было убивать, от директора осталась бы лишь дымящаяся кучка пепла.

— А о чем они вообще вам докладывали?

— Разве это важно сейчас?

— Это важно для меня.

Альбус внимательно взглянул на своего нового учителя и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла. — Что ты хочешь, Северус?

— В отношении мальчика или касательно моего нового назначения?

— Ты серьезно позволишь этому повлиять на твое решение присоединиться к штату учителей Хогвартса?

— Этому?! — заорал Снейп. — Чертов Мальчик-Который-Выжил несколько дней сидел на цепи, его избивали, чуть не заморили голодом до смерти, и, зная обо всем, вы еще удивляетесь, что ЭТО могло повлиять на мое решение?

— Чего ты хочешь от меня? — тяжело вздохнул Дамблдор. — Он должен жить именно там, со своими родственниками. Это будет трудно, но, может быть, нам удастся хоть немного смягчить...

— Альбус! Я не верю, что вы это говорите. Что я хочу от вас? Для начала найдите кого-нибудь другого, кто сможет заботиться о мальчишке. Любой выполнит эти обязанности лучше, чем Дурсли, — развернувшись, Снейп начал мерить шагами комнату. Как директор может быть настолько слеп? Как он может приговаривать Гарри к такой жизни и оставаться при этом совершенно спокойным? Как он договаривается со своей совестью?

— Даже ... ты?

Резко развернувшись, Северус встретился глазами с Дамблдором.

— Да! Даже я. Не то, чтобы я хотел... У меня нет никакого желания становиться отцом.

Неожиданно Северус вспомнил, что буквально несколько дней назад переживал, что этот мальчик не его сын, что он принадлежит Джеймсу. Мужчина постарался выкинуть эти воспоминания из головы — он не будет думать о том, что могло произойти.

— Но несмотря на это, я был бы лучшим опекуном, чем они.

Директор слегка наклонился вперед, его голубые глаза были как никогда серьезны и внимательны.

— Если так случится, если единственным выходом для Гарри будет вернуться обратно на Тисовую улицу, ты согласишься взять его в свой дом?

— Что вы имеете в виду? Почему, во имя всего святого, вы собираетесь вернуть его в тот ад?

— На дом его тети наложены сильные защитные чары. Здесь особенно важно кровное родство, поскольку именно кровь матери, пожертвовавшей собой, и обеспечила эту защиту мальчику.

— Защитные чары? — автоматически повторил Северус. — Защитные от чего? Уж совершенно точно не от маглов!

Дамблдору хватило стыда покраснеть.

— Увы, нет. Но они не позволят ни одному волшебнику или ведьме навредить мальчику. Когда я оставлял его там, множество сторонников Вольдеморта были еще живы и полны сил, ты прекрасно это знаешь, Северус. Поэтому моей первоочередной задачей была защита малыша от них.

Многие из последователей самого сильного темного мага были до сих пор на свободе и очень сильны, но Северусу показалось неразумным упоминать об этом: Дамблдор все прекрасно знал.

— Тогда переместите защитные чары. Найдите кого-нибудь другого, чтобы перекинуть их на него.

Альбус грустно покачал головой.

— Этот человек должен быть членом семьи Гарри, — мягко проронил он. — Лили пожертвовала собой ради своего сына, и я связал защиту, обеспеченную этой жертвой, с ее сестрой, которая согласилась принять мальчика. Защита будет работать, только если Гарри называет место, где он живет, домом. Не менее важно, чтобы в этом доме жила и его семья.

Северус взглянул в спокойное лицо директора, и ему захотелось швырнуть чем-нибудь в этого человека. Несколько раз он порывался что-то сказать, но из его рта не вылетало ни звука. Наконец, Снейп произнес:

— Вы действительно собираетесь вернуть его тем монстрам?

— Он должен оставаться со своей семьёй.

— Но вы сказали, что, возможно, я смогу его забрать. Что вы имели в виду?

В глазах Альбуса вспыхнули знакомые задорные огоньки, никогда не предвещающие ничего хорошего.

— Я имел в виду, Северус, что ты можешь быть отцом мальчика.