Все для Рода

Примечания:

Как и обещала, время от времени буду выкладывать небольшие бонусы о жизни других персонажей "Все для Рода". Начну с мисс Грейнджер. О периодичности этих Бонусов тоже ничего не скажу - вдохновение Наше Все. Но вот такая история самой Гермионы планировалась мной изначально. Правда, органично вписать эту историю в фик я тогда не смогла.

Она стояла на коленях, опустив голову. В ее лице читалась только покорность. С самого детства ее приучали только к ней. Тогда, в шесть лет, ей было очень тяжело примириться с новой действительностью. Родители, ее любящие папа и мама, с легким сердцем, не подозревая подвоха, разрешили ей отправиться во Францию с «доброй» и «кроткой» тётей Моникой, кузиной ее матери. Тётя Моника обещала, что «любимая» племянница вернется домой в Великобританию, полная впечатлений.

Кузина матери не соврала, Гермиона Грейнджер вернулась в Великобританию, полная впечатлений — самых негативных, и рабским ошейником в довесок. Сестра Моник распознала в своей племяннице ведьму, и с присущей ей фанатичностью стала издеваться над ребенком. Рабская связь была закреплена с Монсеньором Ансельмом, не менее фанатичным, чем ее тетя, человеком.

Ошейник, надетый на Гермиону, остался в хозяйстве со времен средневековья, и, скорее всего, использовался весьма часто. Именно этот ошейник, невидимый никем, диктовал линию поведения мисс Грейнджер. И до сих пор ее родители не в курсе всех этих издевательств.

Попав в Магический мир, она стала шпионом служителей Церкви, но проглатывала книги, одну за другой, не только исполняя приказ ее Хозяина — получше узнать о Магическом Мире, но и втайне надеясь снять с себя этот ошейник. Приказы ее Хозяина всегда шли в разрез с ее мыслями и мнением. Она вела себя, как наглая выскочка, внутри плача от невозможности поступить по-другому.

Библиотека Хогвартса не помогла ей приблизиться к освобождению, наоборот, она убедилась, что разорвать связи невозможно без желания Хозяина. Интриги Дамблдора радостно поддерживались ее Хозяином, после чего она сразу стала подозревать Директора в неблаговидных поступках. В его гнусности она убедилась после статей и поверила этой информации сразу. Вот только для себя она выхода не видела. Наоборот, принимать Род или входить в него с рабским ошейником — дело последнее. И не факт, что получится. Поэтому, даже в банк не направилась выяснять свою родословную.

Окружающие ею воспринимались фоном, своих якобы лучших друзей она презирала. Рона за непомерную лень и неряшливость, а Гарри за идиотизм. Впрочем, она даже рада, что ошибалась в оценке своего якобы друга, оказавшимся опасным и, на ее удивление, очень умным и проницательным магом. Благодаря этой неправильной оценке, Церковь не заинтересовалась Мальчиком-который выжил, который скинул тиранию Волан-де-Морта и Дамблдора. Да, Гермиона всегда считала Альбуса Дамблдора тираном, деспотом, лжецом, лицемером... Продолжать можно долго. Только самые законченные люди будут калечить детей. Такие же законченные, как ее Хозяин и Сестра Моник.

После смерти Дамблдора Хозяин приказал линию поведения не менять. Случившееся на выпускном балу унижение — закономерный итог. Она понимала, затеяв спор с представителями Министерства Магии, чем это закончится, но остановиться не могла. Хотя, если честно, это унижение ее даже не затронуло. Гермиона Грейнджер выполняла заложенную программу.

Сейчас мысли Гермионы были заняты весьма радостной новостью — Монсеньор Ансельм наконец-то отправился к чертям в свою Преисподнюю. Рая он не заслужил. Еще бы Сестру Моник отправить за Грань, жаль, что это только мечты. В бочке меда, как всегда, была ложка дегтя. Монсеньора Ансельма сменил на посту Хозяина другой человек. И что это за человек, остается только гадать.

Время тянулось медленно, свет за окнами дорого обставленного кабинета перестал освещать пространство. Сколько она так пробыла, Гермиона не засекала. Это было привычным унижением от «любящей» тетушки — оставить ее весь день сидеть в одной позе. Наконец, она услышала тихие шаги двух людей. Привычные шаги Сестры Моник Гермиона узнала сразу, Гермиона подавила желание вздрогнуть. Обычно рядом с шагами Моник можно было услышать шаги грузного Монсеньора Ансельма.

Двое зашли в кабинет неспешно в молчании. Свет осветил темный кабинет, заставив Гермиону болезненно прищуриться. Большего она позволить себе не имела права. Приказы, вбитые в нее с детства, выполнялись неукоснительно против ее желания.

— Подними на нас глаза, отродье!

Четкий приказ Сестры Моник нельзя игнорировать. Гермиона с выражением полной покорности на лице, подняла глаза. Новый ее Хозяин выглядел лучше, чем предыдущий. Никакой грузности и следов чрезмерного употребления алкоголя. Его темные волосы выглядывали из-под черной биретты* с малиновым помпоном, равнодушные серые глаза безразлично окинули взглядом рабыню.

— Знакомься, дрянь, — будто выплюнула тётушка. — Преподобный Монсеньор Огюст — твой новый безраздельный Хозяин. Связь передана без твоего присутствия.

— Рада служить Вам, Монсеньор Огюст, и исполнять заветы Господа Нашего, — заученно-покорно произнесла ведьма.

— Сестра Моник, оставьте нас, пожалуйста, — мягко сказал ее Хозяин.

Глаза женщины злорадно сверкнули. Когда Монсеньор Ансельм приказывал оставлять их с рабыней наедине, Гермиона после этого находилась в плачевном состоянии. Неоднократно приходилось прибегать к помощи врачей. Гермиона на это никак не отреагировала. Хотя внутри нее все сжалось. Бывший Хозяин только избивал, но не насиловал. Хотя хотел, и неоднократно об этом говорил. Спасала Гермиону только его немощь. И теперь до нее дошел весь ужас ситуации. Монсеньор Огюст — величина неизвестная.

— Встань, дитя, — все также мягко проговорил ее новый Хозяин.

Гермиона исполнила приказ с большим трудом. Ее тело одеревенело, и вставать было больно.

— Сделай разминку, дитя, тебе сейчас это необходимо.

Привычно начав выполнять любой приказ Хозяина, Гермиона стала разминаться. На ее глаза выступили слезы, но лицо оставалось бесстрастным.

— Присядь в это кресло, дитя, — указал Хозяин на одно из кресел после окончания разминки. — Думаю, ты мне не откажешь составить компанию в легком перекусе.

Мисс Грейнджер уже ничего не понимала. Вариантов дальнейшего развития событий было очень много. После довольно плотного ужина в кабинете Хозяина, Гермиона приготовилась к самому неожиданному развитию событий.

— Скажи, девочка, что ты думаешь о своих способностях? О Магии?

Гермиона сразу успокоилась. Это было привычно.

— Магия — от дьявола. Она дана только мерзким людям с гнилой душой, которые не заслуживают прощение Господа.

— Нет, нет, Гермиона, — в стенах этого кабинета ее имя прозвучало впервые. Отродье, дрянь, мразь — самое невинное, что она о себе слышала. — Я приказываю тебе высказать свое собственное мнение. И ты должна говорить только правду.

Монсеньор Ансельм почти никогда не спрашивал подобное. Его не интересовало личное мнение рабыни, рабыня — ведь вещь. Зачем ему мнение вещи? А когда как-то раз спросил — не уточнял, что необходимо говорить правду. Гермиона говорила только то, что Хозяин хотел слышать.

— Магия — это лучшее, что было в моей жизни, наравне с любовью моих родителей, — к своему ужасу Гермиона начала отвечать против своей воли. Она не планировала никогда раскрывать душу в этом кабинете. Мысленно Гермиона подозревала, что этот ответ будет последним в ее жизни. — Магия — часть меня, лучшая часть. Я верю, что этот Дар был мне дан Создателем.

— Ты считаешь себя особенной? — в голосе Монсеньора Огюста был слышен искренний интерес.

— Нет, я такая же, как и многие... была бы, если бы не этот ошейник, — после этих слов Гермиона прикрыла глаза, мрачно размышляя, что новый Хозяин сделает дальше.

— А если бы на тебе не было ошейника, как бы сложилась твоя жизнь? Как ты считаешь?

— Я не отдалялась бы от родителей намеренно, выказывая к ним равнодушие, чтобы Церковь не могла шантажировать меня. Поступила бы в Хогвартс на один из факультетов и просто училась, не впутываясь в махинации директора по собственной воле. И скорее всего, сейчас бы училась какому-нибудь магическому ремеслу.

После этих слов воцарилась тишина. Выражение лица Преподобного Монсеньора Огюста не изменилось, но Гермиона была уверена, что это ее последний час. А может, не просто так ее так плотно покормили? Яд? Иллюзия нормального отношения перед смертью? Но к своей смерти Гермиона подготовилась тщательно. Она оставила завещание, после которого со всей ее жизнью познакомится, как Палата Лордов, так и ее родители. Ее мать должна знать истинное лицо кузины Моник. А Палата Лордов отомстит за волшебную кровь, даже за кровь такой грязнокровки, как она. И кто знает, сколько сейчас маленьких магов с рабскими ошейниками скрывает Церковь?

— Хочешь ли ты свободы, дитя? — мягко спросил Хозяин. Гермиона облегченно выдохнула. Вот оно.

— Хочу, — и легкая улыбка вдруг украсила ее, ямочки на щеках придали ей некую шаловливость.

— И что же ты будешь делать без ошейника? — не меняя интонации спрашивал Огюст.

— Идти дальше, — легко пожала плечами Гермиона. Что будет после смерти? Зачем гадать? Свободы без окончания жизни ей точно не видать, но хоть так.

— Я дам тебе свободу в обмен на Магическую клятву.

Гермиона удивленно посмотрела на Хозяина. Чего-то она не понимает. Какая Магическая клятва от почти мертвеца?

— Какую клятву вы хотите, Монсеньор Огюст?

— Ты поклянешься чтить Магию, приложишь все силы, чтобы перестать быть грязнокровкой, найдешь себе занятие и возьмешь шефство над своим еще не рождённым братом, чтобы он плавно и безболезненно влился бы в Магический Мир.

— Но... почему? — Гермиона была растеряна. — Вы маг?

— Нет, я сквиб из достаточно старого Магического Рода. Мы давно следили за произволом Церкви, но пока у власти был Дамблдор, нам было сложно активно действовать.

— А... Сестра Моник?

— Твоя тётя получила заслуженное наказание.

Гермиона удивленно подняла обе брови. Что бы это значило?

— Двадцать минут назад Сестра Моник поскользнулась на мокром полу лестницы, упала и свернула себе шею. Какая жалость! — тон Преподобного Монсеньора Огюста был скорбным.

В глазах ведьмы Монсеньор Огюст увидел мрачное удовлетворение и торжество. Легиллементы, просмотрев память почившей фанатички, рассказали многое, поэтому радость этой девочки он понимает.

К удивлению Гермионы, уже следующим утром она была свободна. Перед ней был весь мир. Она любовно погладила свой магический ежедневник, в котором не ленилась записывать все свои мечты. Она была безумно рада тому, что мама вновь беременна маленьким магом, как сообщил ей Монсеньор Огюст и верила, что сможет вновь наладить отношения со своей семьей. Впрочем, у нее это получилось. Мисс Грейнджер с семьей переехала в Штаты, записалась на курсы зельеваров при Салемском институте ведьм и ни в Британию, ни во Францию никогда не возвращалась. Пресекла близкое отношение родителей с остальными родственниками после рождения брата, рассказав всю правду о поступке Моник. Нашла себе достойного супруга, родив двоих детей.

И, наверное, Гермионе был бы интересен разговор, состоявшийся в том же кабинете Монсеньора Огюста после снятия рабского ошейника.

— Милорд, все сделано, рабский ошейник снят, — проговорил Монсеньор в сквозное зеркало.

— Хорошо. Неожиданности были?

— Никаких, Милорд, — Огюст замялся.

— И что же вы мне не сказали?

— Я просто хотел спросить, Милорд... Зачем? Она всего лишь грязнокровка. Проще было устроить несчастный случай всей этой... конторе. По очереди.

— В ней течет волшебная кровь, Огюст, — ухмыльнулся Милорд. — Как и в ее не рожденном брате и родителях. Проверка крови что показала?

— Они потомки зельеваров Дагворт-Грейнджеров.

— Ну вот, а вдруг что-то изобретут интересное. Чтобы найти золото нужно долго трудиться, вам ли не знать.

Монсеньор Огюст удовлетворился ответом, а Герцог Гарнет Певерелл вспоминал строки шпионского отчета Гермионы Грейнджер для Церкви после смерти Дамблдора и Волан-де-Морта, после того, как он показал свое истинное лицо. «Гарри Поттер — все такой же ленивый безалаберный мальчишка. Не проявляет своей инициативы. Все время ноет по почившему Директору Дамблдору. Правом Голоса в Мире Магии не обладает».

Тогда внимание Церкви ему точно не было нужно. И, как выяснилось, достать они его смогли бы, если захотели. Хоть так он отблагодарил свою якобы подругу.