Гарри Поттер: Пробуждение Тьмы

В два часа дня Молли Уизли неожиданно заглянула, чтобы сообщить ребятам, что обед готов, и все проследовали по лестнице вниз на кухню, где стоял уже накрытый стол, выглядевший намного скромнее того экстравагантного, что Гарри видел в столовой.
Настроение у всех оставалось еще довольно подавленным, и Рон по-прежнему был мрачен после недавнего из ряда вот выходящего разговора о Дамблдоре. Миссис Уизли заметила это, но Рон только хмыкнул. Видя, что ответов на свои вопросы она не получит, женщина лишь вздохнула, пожала плечами и занялась обедом. Сириус и Ремус присоединились к ним, но были немногословны. Отношения между Сириусом и Молли, кажется, были натянутыми, но общались они, как правило, вполне доброжелательно.
Когда обед закончился, Ремус и Сириус быстро исчезли наверху, и ребята вернулись в гостиную на втором этаже. Уизли почти мгновенно заняли привычные места, но Гарри медленно обошел комнату, изучая окружающую обстановку. Все помещение было наполнено притягательными темномагическими пятнами, но особенно мощными они казались у стеклянной витрины, расположенной вдоль задней стены. Гарри открыл ее, и, обнаружив, что она пуста, разочарованно нахмурился.
- Что здесь находилось? – спросил Поттер, когда Гермиона подошла и встала у него за спиной.
- О, здесь был целый склад каких-то непонятных вещей. Миссис Уизли сказала нам просто выбросить все это. Мы не могли определить все заклинания, наложенные на них, но она была уверена, что это - Темные проклятия или что-то вроде того.
- И она просто выкинула все это только потому, что думала, что на предметах могли быть Темные проклятия? – спросил Гарри, и в его голосе ясно звучали недоверие и раздражение. – Это вещи могли быть ценными или редкими. Они могли иметь историческое значение! А может, это мощные, уникальные магические артефакты.

- Ну... да, но они все были Темные... - неуверенно сказала Гермиона, одаривая Гарри осторожным взглядом, прежде чем оглянуться на Уизли в противоположном углу.

- И все Темные предметы должны быть уничтожены только потому, что они Темные, - сказал Гарри с саркастической усмешкой. Он говорил так тихо, что услышать его могла одна Гермиона. Она еще раз оглянулась на остальных, сидящих довольно далеко, и увидела, что никто из рыжих не обращает никакого внимания на них с Гарри.

Она повернулась обратно к другу.
- Я... сохранила некоторые из них, - тихо прошептала Гермиона.
Гарри удивленно посмотрел на подругу.
- Сохранила? – спросил он.
Гермиона закусила нижнюю губу и еще раз осторожно окинула взглядом Уизли.
- Я... хорошо, я согласна, что некоторые из этих предметов выглядели ценными... конечно, не только в денежном смысле, но и в историческом. Блэки – одна из древнейших магических фамилий, ныне живущих в Британии, и в этом доме есть множество реликвий... Темных, но имеющих историческое значение. И некоторые магические артефакты выглядели по-настоящему интересными. Кроме того... - она помедлила, прежде чем вновь вздохнуть и покачать головой. – Домовый эльф... С Кричером дело обстоит совсем плохо. Я имею в виду, он сходил с ума на протяжении многих лет, находясь в этом неприятном старом доме в полном одиночестве, но очевидно, что он любил свою семью, даже если они все были темными волшебниками. Он так расстроился из-за того, что мы выбрасываем все эти сокровища семьи Блэк, вот я и помогла ему выбрать некоторые вещи, и мы спрятали их в комнате брата Сириуса.
- В комнате Регулуса?
- Верно.
Гарри кивнул головой, мысленно делая пометку пойти проверить комнату Регулуса, как только удастся.
Он вновь сосредоточил внимание на Гермионе, которая все еще жевала нижнюю губу и ощутимо нервничала.
- Что-то не так, Гермиона? – мягко спросил Гарри.
- Я... хм... Гарри, что ты думаешь... как ты относишься... к Темной магии? – нерешительно спросила она, периодически поглядывая назад, в сторону Уизли.
В глубине души Гарри был безумно рад. Внешне же он изобразил легкое удивление.
Гермиона тут же пошла на попятный, очевидно, истолковав его удивленный взгляд в негативном ключе.
- Конечно, не такой раздел Темной магии как Непростительные, но, э-э-э... ну, просто традиции и... убеждения древних темномагических семей. Я имею в виду, не все ненавидят магглов! На самом деле это свойственно лишь экстремистам, которые способствуют уничтожению магглов, и из-за них остальные темные семьи пользуются дурной репутацией, – ты понимаешь? Большинство темных фамилий следуют политике изоляции. Им не нужна смерть всех магглов, они всего лишь не хотят быть разоблаченными. Я действительно не понимаю этого всего и, на самом деле, чувствую себя такой глупой из-за того, что никогда прежде не исследовала этот вопрос. Только впитывала то, что люди говорят, но больше так делать не собираюсь! Я так зла на себя за то, что... Я-то думала, что все старые чистокровные семьи состояли из темных магов, как Малфои, и предполагала, что это означало, что они были невежественными фанатиками, ярыми сторонниками чистокровности и магглоненавистниками, но далеко не все рассуждают о Темных Лордах, пытках или проклятиях, извлекающих внутренности, и одобряют их. У них богатое культурное наследие, которое насчитывает тысячи лет, и все это так увлекательно, и они всего лишь хотят защитить свою историю и традиции, а еще опасаются, что Министерство Магии собирается объявить вне закона все, что им дорого, только потому, что власть боится экстремистов, и...
- Гермиона! – довольно громко сказал Гарри, поднимая руки и наконец останавливая ее, заработав при этом любопытный взгляд Джинни с другого конца комнаты. Гарри наклонился к ней и понизил голос. – Не хочешь предложить мне экскурсию по дому? Сириус на самом деле провел меня только до третьего этажа и просто описал то, что находится выше. Мы могли бы поговорить где-нибудь, где меньше ушей.
Гермиона медленно кивнула, замерла на мгновение, а затем ее глаза загорелись, и она издала тихий возбужденный писк.
- Ты уже видел библиотеку? – с энтузиазмом спросила она. Гарри понял, что улыбается. Безусловно, Гермиону не могла не впечатлить библиотека. Хотя Гарри и самому было любопытно, и он тут же загорелся мыслью изучить книгохранилище древней темной семьи. Он подумал, что, может быть, Сириус позволит ему взять несколько книг с собой? Поттер не сомневался, что Том придет в восторг от того, чтобы изучить фамильную библиотеку старого темномагического семейства. Однажды он рассказал Гарри о своей юности в Хогвартсе, когда, будучи нищим сиротой, выиграл в карты книги у богатого товарища по общежитию. У всех у них имелись семейные библиотеки, полные древних книг, хотя эти дети совершенно не представляли истинной ценности фолиантов.
- Нет, я ее еще не видел. Как насчет того, чтобы отвести меня туда?
Она с энтузиазмом кивнула и повела Гарри из гостиной, бросив на ходу друзьям, что забирает его, чтобы показать библиотеку, к которой никто из Уизли, несмотря на их стремление все исследовать, так и не проявил интереса.
Они поднялись по лестнице на третий этаж, и Гермиона подвела Гарри к дверям, которые Сириус ранее отметил как библиотечные. Один шаг внутрь, и Гарри почувствовал, как в голове у него все плывет. В воздухе витало столько Темной магии, что он почувствовал себя захмелевшим. С минуту он стоял с туманной улыбкой на лице, прежде чем взял себя в руки.
В воздухе ощущался густой затхлый запах старых пергаментов и чернил и глубокий, мощный налет Темной магии. В этих стенах точно находилось несколько неприятных книг. Сама библиотека была удивительно большой, и Гарри понял, что тут, должно быть, задействованы какие-то чары, потому что помещение казалось слишком огромным, чтобы уложиться в размеры дома.
Он сделал несколько медленных шагов вперед, пройдя мимо Гермионы, и благоговейный взгляд его широко раскрытых глаз пытался охватить впечатляющие размеры помещения. Он прошел несколько рядов шкафов, пробегая пальцами по корешкам книг, и восхитительное покалывание интенсивно проходило через него всякий раз, когда он касался каких-нибудь особенно темномагических книг – тех, которые, скорее всего, проклянут тебя, если попытаешься открыть их с неправильными намерениями. Глаза Гарри бесцельно прошлись по заголовкам на корешках, и оказалось, что он узнал немало названий фолиантов из библиотеки Тома и из ссылок в других книгах, которые он опять же прочел в Риддл-мэноре. Это была замечательная библиотека. Он отчаянно хотел привести сюда Тома и задумался, есть ли какой-нибудь способ, например, чтобы тот пробрался сюда в образе Ника. Может быть, на Йоль? Гарри, конечно, не готов провести все зимние каникулы в этом доме, но, возможно, он мог бы приехать сюда на Рождество и упросить орденцев, чтобы они разрешили ему взять Ника с собой. И будут ли Уизли здесь на зимних каникулах, раз уж они провели на Гриммаулд Плейс последний месяц лета?
- Так... не похоже, что ты относишься к этому с отвращением... - неуверенно сказала Гермиона, отметив благоговейный взгляд, каким Гарри смотрел на книги, многие из которых были весьма сомнительны по содержанию.
Гарри повернулся к ней, пытаясь вспомнить, о чем она говорит. Ах да...
- Ты имеешь в виду, к Темной магии? – спросил он.
Она кивнула головой.
- Не думала, что тебе это понравится... Имею в виду, что-то темное, которое всегда связывают с Волдемортом и Пожирателями. Я боялась, что это сразу же настроит тебя против, так же как...
- Так же как Уизли? – закончил Гарри, и Гермиона опустила голову, робко кивнув. – Ну, я определенно могу сказать, что отношусь к этому куда терпимее, чем Рон, который никогда не примет такого. Хотя я не думаю, что близнецы будут так консервативны. С ними можно поговорить, и они воспримут это адекватно. Они здесь бывали?
- Не знаю, - непонимающе ответила Гермиона.
- Я бы не удивился, узнав, что они здесь были. Они работают над изобретениями для магазинчика, который надеются открыть после школы, и могу представить, что несколько томов в этой библиотеке окажутся ценными для них... - Гарри замолчал, оглядев такую уютную, пропитанную Темной магией, комнату с легкой улыбкой.
Гермиона огляделась и вздрогнула, слегка нахмурившись.
- Думаю, близнецы были в библиотеке. Хотя я и не видела их здесь.
- Полагаю, они действовали осторожно. Уверен, Молли ни на шаг бы сюда не подпустила, если бы узнала, что кто-то из ее детей берет здесь книги, - Гарри усмехнулся.
Гермиона сердито посмотрела на него и кивнула в знак согласия.
- Уверена, ты правильно понял, - она помолчала и после минутного колебания снова заговорила. – Так почему ты не испытываешь отвращения ко всем этим темномагическим вещам? Я действительно ожидала, что ты будешь категорически против...
Гарри пожал плечами.
- Полагаю, мои исследования Темных связей и Темной магии по-настоящему начались после того, как я начал развивать свои способности парселмага прошлой осенью. Я точно знал, что не пойду по пути людей, владеющих серпентаго, и не стану Темным магом, но... ну, в конце концов, я должен был понять и признать то, что парселмагия является одной из форм Темной магии, потому что это кровная черта, полученная от того, кто является потомком нагов – расы Темных существ, чья магия является по своей сути Темной. Но просто потому, что Темный – не значит плохой. Это действительно заставило меня открыть глаза на то, что Тьма не равна злу, как и Свет не равен добру. Я хочу сказать, посмотри на чертового Дамблдора. Он Светлый Лорд, но это вовсе не значит, что он самый нравственный человек на планете. Ты знаешь, что он сделал со мной. Свет и Тьма – это не добро и зло.
Гермиона выслушала его, медленно кивнув головой, прежде чем одарить его слабой и немного грустной улыбкой.
- Ничего по-настоящему не бывает таким простым, как кажется, когда ты ребенок, - печально сказала она. – Как не бывает только лишь черным и только лишь белым.
Гарри согласно кивнул и мягко улыбнулся ей.
Следующий час Гарри и Гермиона проговорили о своих изменившихся взглядах на Темную магию; родственных связях и заблуждениях, которые распространяют темномагические семьи, и о том, почему они это делают. Гермиона не могла понять, как старые, могущественные темные семьи могут страдать от предрассудков, когда они настолько сильны, но Гарри объяснял, что их «мощные устои» действительно были старым заблуждением, особенно в Британии. Он утверждал, что власть принадлежала массам, нейтральным по своей сути, которые находились в плену своих страхов. Те, кто хотел высоких постов в стране, и кому удалось заполучить лакомые места, уцепились за этот страх масс и раздули его. Они использовали это чувство, чтобы подготовить благодатную почву для собственных эгоистических желаний и вертеть политической ситуацией в стране, как вздумается.
В то время как Волдеморт боролся за власть, в основном методом террористических революционных актов, нанося удары по установленному порядку, другие получили сильную поддержку в виде официальной власти, манипулируя общественностью, охотно поддерживая в людях чувство страха.
Тем, кто у власти, нужно было на кого-то показывать пальцем. Кого-то винить во всех народных бедах, и жертвой в этом случае были Темные маги, и точно так же многие Темные маги указали пальцем на магглов как на источник всех своих проблем.
Гермиона поведала, что Виктор и его семья утверждали примерно то же самое, и что в этом действительно есть смысл, несмотря на ужас ситуации.
Они как раз собирались закончить разговор, когда Джинни, обыскавшаяся их, заглянула в библиотеку и позвала обратно в гостиную. Они спустились вниз по лестнице и обнаружили в комнате только Рона. Близнецы, судя по всему, убежали в свою комнату, чтобы провести еще несколько тайных экспериментов, а Рон начал раздражаться, потому что вокруг не было никого, кто служил бы в качестве буфера. Таким образом, Джинни отправилась искать Гарри и Гермиону, чтобы спастись от гнева брата.
Вчетвером они сыграли пару партий в подрывного дурака, а затем Гарри встал с дивана, потянулся и проворчал, что необходимо размять ноги. Он еще раз медленно обошел комнату и остановился перед большим семейным гобеленом, висящим на стене.
Джинни и Гермиона присоединились к нему, потом неохотно подтянулся и Рон.
- Древо Блэков? – спросила Джинни, глядя на гобелен с любопытством.
- Гарри, ты говорил, твоя бабушка была Блэк? – спросила Гермиона.
- Верно, - сказал Гарри, указывая рукой на имя «Дорея Блэк (Поттер); 1920-1977», соединенное с именем Чарлуса Поттера, от которых тонкая линия вела к надписи «единственный сын».
- Из-за того, что она была из рода Блэк и, выйдя замуж, вошла в другой род, имя ее сына не вышито здесь, - объяснил Гарри Гермионе, которая смотрела на гобелен с некоторым замешательством. – Если ты посмотришь сюда, - сказал Гарри, указывая на линии, ведущие от Сигнуса Блэка и Друэллы (Розье) к именам трех дочерей – Беллатрикс, Нарциссы и выжженного места, где должно было быть еще одно имя, - ты заметишь, что на гобелене перечислены имена женщин и их мужей, но не их детей.
Гермиона вдруг ахнула.
- Люциус Малфой?
Гарри усмехнулся.
- Ах да, разве я не упомянул? Этим летом я обнаружил, что связан с Малфоем, - Гарри притворно застонал. – Да, Нарцисса Блэк замужем за Люциусом Малфоем, и у них один сын. Если ты проследишь семейное древо в обратном направлении, то увидишь, что отцом Нарциссы является Сигнус Блэк, его отцом был Поллукс Блэк, а сестрой Поллукса – Дорея Блэк, сына которой звали Джеймс Поттер.
- Черт возьми! – воскликнул Рон. – Ты связан с Малфоем!
Гарри рассмеялся.
- Да, мы с ним двоюродные братья. Но если ты посмотришь внимательнее, то увидишь, что с другими у меня гораздо больше связей, хотя родство с ними и отдаленнее... черт, посмотри-ка сюда... - Гарри подошел к одной из дальних ветвей и указал на имя Лукреции Блэк, которая вышла замуж за Игнатуса Прюэтта. – Прюэтт – разве это не девичья фамилия вашей мамы? – спросил Гарри обоих рыжих.
Глаза Рона расширились.
– Мерлинова борода! Мамина тетя Лукреция была Блэк?
- Лукреция Блэк была сестрой Ориона Блэка, а Орион был отцом Сириуса, - сказал Гарри, чем еще больше шокировал Уизли.
- Это что же, получается, мы с тобой тоже двоюродные братья? – спросил Рон, потрясенно глядя на Гарри.
- Ну, нет... не совсем. Я имею в виду, ты сказал, что она тетя вашей мамы?
- Э-э-э... да. Игнатус был маминым дядей.
- Тогда вы на самом деле не происходите от нее. Вы юридически связаны через брак, но не через кровь. В тебе нет ни капли крови Блэков, в то время как во мне есть. Таким образом, по закону мы отдаленно связаны через семейный брак, но не по крови.
- Ох... я понял, - пробормотал Рон, по-прежнему выглядя озадаченным.
- Кроме того, даже если бы вы были связаны с ней по крови, она была дочерью Ориона Блэка, который происходил не из той ветви Блэков, с которой связан я. Орион был мужем Вальбурги Блэк, и у них родились Сириус и Регулус. Я теснее связан с той ветвью семьи, из которой вышла Вальбурга. А вы – пусть только юридически – с той, откуда Орион. Видишь? – сказал Гарри, показывая все это на гобелене.
- Подождите, - вдруг сказала Гермиона с пробуждающимся пониманием, и потерла лоб. – Орион Блэк женился на Вальбурге Блэк? Но они были кузенами!
- Если ты посмотришь поближе, они были не единственными Блэками, сделавшими это, - сказал Гарри с усмешкой, указывая на два других случая на древе, когда Блэки женились на Блэках. Казалось, Гермиону это не особенно убедило.
- Гарри, - начала Джинни, - как ты узнал все это? Твои слова звучат так, как будто ты уже знал о своем родстве с Малфоем, прежде чем упомянул об этом.
- За лето я провел кучу генеалогических исследований. Главным образом, я изучал линию матери, но пока был у Ника, то написал в Лондонское отделение Магического Генеалогического Общества и попросил копию родословной Поттеров, и когда увидел, что моя бабушка была Блэк, то снова написал им и попросил копию родословной Блэков, чтобы узнать, действительно ли я связан с Сириусом кровно.
- Ты сказал, что изучал линию своей матери? – спросила Гермиона.
Гарри повернулся к ней с горящими глазами.
- Да. И обнаружил, что ее прабабушка с материнской стороны, от которой отреклась семья чистокровных волшебников, была сквибом, и в конечном счете всю жизнь жила, как маггла.
Джинни задохнулась от волнения, Рон выглядел потрясенным, а Гермиона изумленно уставилась на Гарри.
- Но... я думал, твоя мама была магглорожденной, - растерянно сказал Рон.
- После изучения литературы и исследований, которыми я занимался этим летом, я не думаю, что действительно существуют истинные магглорожденные. Любой так называемый магглорожденный на самом деле просто первый ребенок с магическими способностями за несколько поколений сквибов, - объяснил Гарри. – Необходимо, чтобы в роду были маги. Волшебные способности не могут просто возникнуть из ниоткуда. В обычных людях нет никакой магии. В них должна быть часть волшебной крови, которая и делает их магами; предки, даже сотни поколений назад, которые были волшебными существами. Ведьмы и колдуны появились потому, что у люди имели детей от магических существ, таких, как дриады, нимфы, инкубы, суккубы, сидхе, гарпии, вейлы и наги. Когда-то давно древние предки моей матери соединились с нагами. Отсюда и мои способности парселмага. А вовсе не от Волдеморта, который якобы «поделился» со мной своей силой, как пытался уверить меня Дамблдор. Я биологически унаследовал эту особенность от маминых предков-магов.
Гермиона ахнула.
- Ты действительно так думаешь, Гарри? Но ведь твоя мама не была змееустом?
- Нет, но я думаю, что ее магия была слишком слаба, чтобы дать ей доступ к кровным чертам нагов. Она обладала стандартной нейтральной магией. Оставшейся магии в ее крови хватало только, чтобы сделать ее довольно приличной ведьмой, после нескольких поколений браков с магглами, не говоря уже о том, чтобы задействовать ее магическую наследственность. Но поскольку мой отец был чистокровным с примесью крови самых разных магических существ в родословной, этого было достаточно, чтобы обеспечить мне достаточно силы для того, чтоб мои способности проявились. Вот моя теория.
- Но как ты можешь быть уверен, что твоя мама происходила из семьи, в которой текла кровь нагов? – спросила Гермиона.
- Я смотрел родословную. Семья моего предка была из змееустов. Последний из них умер примерно пятьдесят лет назад, так что их род прервался.
- Интересно, тебя бы могли официально признать их наследником? - задумчиво протянула Гермиона.
Гарри пожал плечами.
- Сомневаюсь. Я думаю, они отреклись и лишили наследства мою прапрабабку, потому что на тот момент были уверены, что она является сквибом. Вряд ли у них было что-то, что я мог бы унаследовать. Семья вымерла, не осталось ни гроша, и все фамильные сокровища исчезли с их смертью. Не то чтобы я действительно заботился об этом. Это просто знание, откуда я родом, понимаешь?
В глазах Гермиона светились заинтересованность и благоговение, и она задумчиво засмотрелась на генеалогическое древо на стене.
- Ты должна посмотреть и на своих предков тоже, Гермиона, - сказал Гарри с мягкой, ободряющей улыбкой.
Она взглянула на него и кивнула.
- Я тоже так думаю... Просто не знаю, с чего начать.
- Ну, как я говорил в прошлом году, за определенную плату гоблины могут выполнить наследственный анализ по крови, но это только скажет тебе, что ты происходишь от кого-то, кто имеет у них хранилище. Это не сработало бы в моем случае, так как у семьи, от которой я происхожу, не было денег в Гринготтсе. Я слышал о ритуале, который используется для создания генеалогических древ, как это, - сказал Гарри, махнув рукой в сторону блэковского гобелена, - так что он самообновляющийся. При условии того, что заклинание было верным, на древе автоматически будут воссоздаваться прошедшие поколения. Я полностью не уверен, что для этого необходимо, но мы можем поискать информацию. Держу пари, что в какой-нибудь книге из библиотеки Блэков подробно описывается, как это делается.
- Ох, Гарри! Это будет фантастика!

***

Оставшаяся часть дня была спокойной. Ужин прошел довольно неловко, и разговор между Сириусом и миссис Уизли казался явно натянутым. После этого Гарри последовал за Роном в их теперь общую комнату, и Гарри извлек из кармана уменьшенный багаж, увеличил его до нормальных размеров, а затем толкнул к одной из двух одинаковых кроватей, на которой ему предстояло провести следующие две ночи. Он поморщился при мысли об этом и вздохнул.
Рон решил вернуться в гостиную в надежде обыграть близнецов в плюй-камни, и Гарри сказал, что, скорее всего, присоединится к ним минут через двадцать, потому что хочет немного отдохнуть и разобрать багаж.
Как только Рон ушел и Гарри убедился, что рыжий зашел в гостиную, он вытащил свою кипарисовую палочку из багажа, бросил заглушающее на ботинки, сунул палочку во внутренний карман и вышел из комнаты, поднялся вверх по лестнице и бесшумно направился по коридору в комнату Регулуса. Он специально принял дополнительные меры, чтобы быть как можно тише, так как комната Регулуса была напротив спальни Сириуса, где в данный момент находились Сириус и Люпин. Гарри услышал приглушенный звук их разговора через закрытую дверь.
Он проскользнул в спальню Регулуса и беззвучно закрыл за собой дверь. Конечно, весь дом был по-прежнему насыщен Темной магией, но пока миссис Уизли избавляла все остальные помещения от драгоценных артефактов и реликвий, в комнате Регулуса явно до сих пор находились многочисленные темномагические объекты.
Гарри повернулся и принялся изучать комнату. Слизеринские цвета – изумруд и серебро – были повсюду на драпировке кровати, стен и окон. Черный герб семьи с девизом «Чистота крови навек» висел над кроватью. А под гербом располагалась коллекция пожелтевших газетных вырезок, скрепленных вместе, образовывающих коллаж из новостей про различные атаки Пожирателей, а также слухов и домыслов о Волдеморте.
Справа у стены стоял письменный стол, на котором были раскиданы бумаги, книги, старые перья, и все покрыто толстым слоем пыли. Далее располагался высокий, по грудь, комод, набитый старыми реликвиями. Именно оттуда Гарри почувствовал самый мощный из Темных объектов. Он сделал несколько шагов и остановился. Его охватило замешательство. Было что-то... знакомое. Гарри не был уверен, как облечь чувства в слова, но в присутствии этой магии он чувствовал себя как дома. Что было абсолютно нелепо.
Он подошел к комоду, и его рука замерла на мгновение, прежде чем он потянулся ко второму сверху ящику. Гарри открыл его и убедился, что ящик заполнен Темными сокровищами. Одежда, которая, возможно, когда-то хранилась здесь, была убрана, чтобы освободить место для них.
Он осмотрел предметы, сваленные в ящике. Великолепное ожерелье из опалов, стеклянное глазное яблоко, пара зло глядящих резных деревянных масок, какой-то инструмент со ржавыми шипами, несколько древних на вид колец, серьги, разбитое зеркало и...
Гарри с хрипом вдохнул, когда его глаза остановились на источнике столь знакомой магии, исходящей из комода. Это был серебряный медальон на тонкой длинной цепочке. Он был богато инкрустирован драгоценностями, со знаком S на передней крышке, напоминающим змею. Гарри почувствовал, как пульсировала магия в медальоне, похожая на ритмичное биение сердца.
Сердце Тома...
Гарри просунул руку в ящик и слегка задрожал, почти касаясь предмета, который Том когда-то описал ему. Почему он здесь? Разве он не должен быть в охраняемой пещере в окружении армии инферни?
Наконец Гарри схватился за изящную цепочку и вытащил медальон из ящика. Он опустил предмет в другую ладонь и вдруг с шумом выдохнул – он даже не понял, что не дышал все это время.
Медальон был холодным на ощупь, однако он чувствовался почти теплым в руке. Как когда настолько холодно, что почти горячо. Гарри мог бы поклясться, что ощущает ритмичное биение в ладони. Вихрь силы частички души Тома, который был заточен внутри крошечного серебряного медальона, был приятным и успокаивающим. Гарри быстро надел реликвию и спрятал медальон под одеждой, и теперь он висел рядом с маскировочным кольцом, которое также все еще располагалось на цепочке на шее.
Медальон был холодным при прикосновении к груди, но холод быстро сменился ощущением жжения и тепла. Гарри почувствовал, как пульсация медальона синхронизируется с его собственным сердцебиением. Он ощутил, как магия души Тома, что была глубоко внутри него, приветствует кусок, который был в медальоне. Но, возможно, он просто вообразил это.
Гарри снова посмотрел на ящик, но все интересное, что в нем оставалось, померкло по сравнению с тем, что он только что обнаружил, так что он закрыл комод и быстро выскользнул из комнаты, чтобы вернуться в их с Роном спальню на втором этаже. Комната по-прежнему была пуста, и Гарри поскорее запер дверь. Он обнаружил себя стоящим посередине спальни, почти оцепенев от шока. Ему понадобилось время, чтобы стряхнуть с себя это ощущение. Он сел на кровать, закрыл глаза, выровнял дыхание и позвал Тома через их связь.

***

Волдеморт сидел во главе длинного стола в зале Риддл-мэнора. Люциус Малфой, Джайлс Вэнити, Монтгомери Кинг, Клайв Сэлвинн и Августус Руквуд сидели вокруг и слушали еженедельный отчет Люциуса. Это были те Пожиратели Смерти, которые занимали высокие посты в Министерстве Магии, и Волдеморт вызывал их, по крайней мере, раз в неделю – отчитываться о работе и новой информации, которая имела отношение к делам Лорда. Они также предоставляли письменные отчеты, но Темный Лорд по-прежнему предпочитал эти личные встречи, поскольку они всегда давали ему реальные впечатления о том, что было описано в отчетах.
Несмотря на важность обсуждаемого, Лорд обнаружил, что отвлекается и слушает без интереса. Это чувство было назойливым и раздражающим. Что раздражало больше всего, так это то, что он знал причину такого состояния.
Ему не хватало Гарри.
Это было так абсурдно. Совершенно нелепо. Не прошло и дня, а он скучал по мальчику. А что будет, если тот не вернется через несколько дней? И он оставил поместье так надолго, чтобы выполнять поучения и встречаться с людьми, работать для заключения союзов... Волдеморт почти фыркнул от отчаяния, но Темный Лорд не станет впадать в ярость на глазах последователей без видимой причины. Если он начнет раздражаться в то время, когда выступает Люциус, скорее всего, это будет неправильно истолковано, и Малфой подумает, что в чем-то провинился перед ним. В действительности, он почти не обращал внимания на Люциуса. Его мысли постоянно возвращались к импровизированной исповеди перед Гарри незадолго до его ухода.
Волдеморт все еще не знал, что заставило его сделать такое. Он понимал, что влюбился в мальчика. Он не станет отрицать это, и он знал, что и Гарри это известно. Это было негласное понимание.
Гарри говорил это несколько раз. Чаще всего во время секса. Он даже повторял это время от времени. Особенно Лорду нравилось, когда Гарри проговаривал это на парселтанге, с придыханием...
Он перестал думать об этом, чтобы восстановить контроль над собой. И слегка улыбнулся. Черт возьми, что его последователи подумают о нем, если он позволит эмоциям отражаться на лице в то время, когда он собирается здесь, с ними?
Тень скользнула по его лицу, прежде чем оно вновь стало бесстрастной маской. Гарри производил какое-то странное действие на него. Ну, почти. Это было невероятно. И все же у него не было желания что-либо изменить. Он просто должен контролировать себя. Гарри вернется через пару дней, и с помощью Маховика времени сможет быть здесь каждый день, и все пойдет своим чередом.
Темному Лорду только удалось переключить внимание на Пожирателей, как он почувствовал знакомое вторжение в свой разум.
- Том?
Он моргнул, но лицо по-прежнему было непроницаемым.
- Да, Гарри? Я на встрече. Что-то важное?
- Важное? Да. Однозначно, - ответил Гарри, и было что-то в его тоне, из-за чего в груди Лорда вскипало беспокойство, смешанное с интересом.
Он поднял руку, обрывая Люциуса на полуслове и заставляя остальных Пожирателей смотреть на него растерянно и нерешительно.
- Подожди немного, Люциус. Есть дела, требующие моего внимания, - сказал Волдеморт, не обращая ни на кого внимания.
- В чем дело, Гарри?
- Ты говорил, что медальон Слизерина является одним из твоих хоркруксов, верно?
- Да...
- А ты уверен, что он в некой подгорной пещере под защитой?
- Да, уверен. Гарри, почему...
- А можешь ли ты назвать причину, по которой медальон находится в доме Блэков?
- Гарри, о чем ты говоришь?
- Он здесь, Том. Вернее, на данный момент висит у меня на шее.
- Ты, должно быть, ошибся...
- Не ошибся. Это действительно хоркрукс. Часть твоей души все еще внутри медальона, и она позвала меня к себе. Прямо сейчас я чувствую это внутри медальона.
Волдеморт почувствовал волну смешанных эмоций, бурлящую в нем. Смятение и неверие были самыми сильными из них, но примешивались также гнев и даже немного страха. Как, как стало возможно, что медальон был найден, не говоря уже о том, что там, где не должен был находиться?
И...
- Орден Феникса... Дамблдор... ты не думаешь, что...
- Я понятия не имею. Но у меня сложилось впечатление, будто никто не знал, что эта вещь была здесь. Гермиона сказала мне, миссис Уизли привлекла всех к уборке дома, и они просто выбрасывали каждый обнаруженный Темный артефакт. Гермиона с домовым эльфом спасли некоторые предметы и спрятали их в комнате Регулуса, потому что эльф никому не позволял туда войти, чтобы заняться уборкой. Похоже, медальон бы просто выбросили в мусорное ведро, если бы Гермиона его не сохранила.
- Комната Регулуса?- спросил Волдеморт и помолчал. – Домовиком Регулуса был тот, на ком я проверял защиту, наложенную на медальон, - вдруг произнес он.
- Того эльфа звали Кричер?
- Честно говоря, не знаю, как звали эту маленькую тварь. Я оставил его там с инферни – умирать.
- А что если он не остался там и не умер?
- Он не смог бы сбежать.
- Возможно, он просто аппарировал?
- В пещеру или из пещеры невозможно аппарировать. Там установлена защита...
- Да, но домовики легко могут обойти действие защиты, предназначенной для волшебников, - отметил Гарри.
Темный Лорд почувствовал, как застыл на месте, и ему пришлось проглотить недостойный стон, который готов был вырваться из его горла.
- Мерлин, я такой дурак!
- Это можно было упустить из виду.
- Нет, было глупо выпускать это из виду! Никто не знает, как долго медальон был без защиты вне пещеры... и находится в доме Блэков... в доме, который Дамблдор решил использовать в качестве своей штаб-квартиры! Цирцея, каковы шансы...
- Каковы были шансы, что я просто случайно наткнусь на это? Просто чертовски повезло, если ты спросишь меня, - сказал Гарри.
Волдеморт мысленно усмехнулся, но это носило оттенок очевидного раздражения.
- Клянусь, любовь моя, твоя кровь состоит из Феликса Фелициса, - он остановился и тихо вздохнул. – Спасибо, что нашел его.
- Господин? – нерешительный и слегка обеспокоенный голос Люциуса заставил Волдеморта кинуть на того острый взгляд и поднять палец, показывая ему подождать.
- Мне нужно возвращаться к встрече, любовь моя.
- Конечно. Я принесу медальон через два дня, когда вернусь, а до тех пор буду держать его в безопасном месте.
- Я знаю.
Волдеморт почувствовал, как сознание Гарри покинуло его разум, и еще раз неглубоко вздохнул. Он хмуро посмотрел вниз, на стол, и мгновение в его сознании обрабатывалась информация, которую он только что получил. И кто знает, сколько лет... и если Регулус был замешан, то должно быть, по крайней мере, пятнадцать лет, поскольку человек исчез... исчез без каких бы то ни было объяснений. Возможно, он стал жертвой защиты пещеры? Эльф мог скрыться, но Регулус не смог бы бежать с медальоном... В любом случае, медальона по меньшей мере пятнадцать лет как нет в тайнике, а он, Волдеморт, находился в полном неведении касательно этого факта.
Он подумал, что не стоило так верить в защищенность других мест, где спрятаны хоркруксы. Возможно ли, что они были обнаружены или защита пробита? Дневник, который он оставил Люциусу – он сделал паузу и посмотрел на мужчину, который мгновенно побледнел и съежился под ледяным взглядом своего господина, - дневник был уничтожен. Он оставил медальон в пещере, и если бы не странная, неестественная удача Гарри, тот мог бы быть потерян. Выброшен на свалку какой-нибудь тупой предательницей крови или еще хуже – обнаружен Дамблдором и уничтожен.
Кольцо... кольцо было спрятано в лачуге Гонтов в Литтл-Хэнглтоне. Это было...
Он замер. Дамблдор знал о Литтл-Хэнглтоне и Риддлах. Мог ли он также знать о Гонтах? Если бы он провел расследование и обнаружил кольцо?
Ему нужно проверить хоркруксы. Ему нужно знать, что они все еще в целости и сохранности. Можно было бы сказать Гарри проверить диадему, когда тот вернется в Хогвартс, и как только он будет в состоянии вытащить своих последователей из Азкабана, он велит Белле проверить чашу. Правда, нет никаких предпосылок думать, что чаши нет на месте, так как гоблины лояльны по отношению к клиенту, а не Министерству. Они никогда не передадут содержимое хранилища в Министерство, даже если владелец сейфа был заключен в Азкабан.
Тем не менее, ему необходимо знать.
С завтрашнего дня он начнет проверять хоркруксы.

Оставшаяся часть вечера для Гарри была ничем не примечательна. Медальон висел на шее вместе с кольцом, и Гарри наглухо застегнул высокий воротник. Пробыв некоторое время в гостиной с друзьями, они с Гермионой вернулись в библиотеку Блэков и принялись за поиски книг, где бы описывалось, как создавать генеалогическое древо.
Удача была не на их стороне, но оставался еще весь завтрашний день. Наконец Гарри удалился в их с Роном комнату, переоделся в темно-серые атласные брюки для сна, пожелал рыжему спокойной ночи и поспешил улечься в постель, пока неприятный храп соседа не стал достаточно громким. Гарри вытащил кипарисовую палочку из-под подушки, куда он сунул ее ранее вечером, и бросил двустороннее заклинание тишины на свою сторону комнаты.
После этого Гарри спрятал палочку обратно в тайник и постучался в разум Тома. Тот готовился лечь в постель, когда почувствовал присутствие мальчика. Пара беседовала, пока Том заканчивал свои приготовления, а затем еще некоторое время после того, как он забрался в кровать. Том рассказал Гарри о встрече, проведенной днем, и обо всех заслуживающих внимания сведениях, которые узнал. Также он упомянул о своем намерении исследовать лачугу Гонтов, чтобы убедиться, что кольцо все еще было там, где должно было быть.
Наконец они пожелали друг другу спокойной ночи, и Гарри выскользнул из разума Тома, еще сильнее ощущая мрачный дискомфорт от маленькой, чужой кровати. Прошел почти час, а он по-прежнему тщетно пытался уснуть. Том наконец задремал, – Гарри чувствовал это через свою связь – и Поттер не собирался будить его только потому, что страдал от бессонницы. Тому в его замечательной кровати было тепло и уютно. Гарри же лежал на отсыревшем, затхлом, жалком старом матрасе, который до недавнего времени кишел докси. Так что проблемам со сном удивляться не стоило. Собственно, он не ожидал ничего лучшего и от следующей ночи тоже и был рад, что ему придется провести в этой постели только две ночи.
Независимо от того, насколько приятной была Темная магия дома, ему все еще не нравилось в нем находиться. Магия, существовавшая в Риддл-мэноре, была моложе – она возникла, когда там поселился Том, - но ощущалась близкой и знакомой, и Гарри пропускал ее через себя с удовольствием.
Он тяжело вздохнул и повернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее на чудовище, которое притворялось матрасом. Рон спал, не шелохнувшись, на собственной комковатой постели. Гарри видел, как рот Рона открывается и закрывается, несомненно, с очень громким храпом, и в очередной раз порадовался тому, что заглушающие чары работают безупречно и его магический след пропал, так что у него не было проблем с колдовством здесь.
Гарри попытался очистить свое сознание, но поймал себя на том, что думает над сегодняшним разговором с «друзьями». В целом, с выводком Уизли и Гермионой все складывалось весьма удачно. Он знал, что с рыжим будет труднее всего, и ему по-прежнему придется регулярно проскальзывать в разум Рона, чтобы увидеть, если ревнивый придурок сдаст Гарри своим родителям или Дамблдору.
Было бы неудобно, если бы Рон это сделал, но это не нанесло бы огромного ущерба планам Гарри. Он не сказал рыжему, что принял сторону Тьмы; только то, что не доверял Дамблдору и больше не хотел с ним работать. И даже если б эта информация попала к директору или старшим Уизли, Гарри был все еще уверен, что мог бы повернуть это себе на пользу. Он мог бы убедить их в том, что если те хотят, чтобы он доверял им, то следует быть честными с ним и поделиться информацией. Члены Ордена или откажутся это делать, и у него будут еще более веские причины, чтобы открыто не доверять им, или будут делиться информацией, которую он сможет использовать против них. Это будет идеально.
И все же непохоже, что у него есть причины для беспокойства, поскольку Рон, казалось, удивился той паутине лжи, которую Гарри развернул перед ним. Поттер ухмыльнулся в темноте комнаты.
Гарри действительно не верил многому из того, что сам же сказал им, а также и тому, что он рассказал Министру ранее в этом месяце. В основном это были параноидальные теории заговора, и даже Гарри – со всей его глубоко посеянной ненавистью к Дамблдору – понимал, что они, скорее всего, не совсем верны – по крайней мере, не до той чрезвычайной степени, на которую намекнул Гарри. Было маловероятно, что Дамблдор намеренно пропихивает Светлую магию в учебную программу с целью увеличения количества Светлых магов для службы в своей личной армии. Однако такая своего рода навязчивая идея вполне пригодна для того, чтобы быть посеянной в маленьком мозгу Фаджа, что впоследствии позволило бы легче манипулировать Министром.
Да, в учебном плане Хогвартса все больше места отводилось Светлой магии в повседневной практике, но маловероятно, что это было частью какого-то большого коварного заговора. Гарри знал это. Но все-таки привел очень убедительные аргументы в пользу этой теории.
Он также не верил, что Дамблдор часто использует легилименцию на студентах Хогвартса. Он знал, что директор применял ее к нему. Однако к другим ученикам... тут он не мог сказать наверняка. На самом деле, тот факт, что Дамблдор не прочел мысли Гермионы во время встречи с ней в своем кабинете в конце прошлого года, по-видимому, означал, что он избегал использовать легилименцию на студентах без крайней на то необходимости. Тогда он, вероятно, не думал, что потребность была настоятельной до такой степени, чтобы нарушать неприкосновенность частной жизни Гермионы, копаясь в ее голове.
Гарри не сомневался в том, кто именно внушил идею о туалете Миртл, и откровение о том, что директор посетил Уизли перед первым курсом, было, безусловно, интересным, но он не думал, что Дамблдор завел привычку считывать мысли «друзей» Гарри. Хотя, вполне возможно, сейчас все может измениться...
Гарри знал, что ему нужно научить кое-кого из ребят окклюменции. Гермиону уж наверняка. Он собирался читать мысли Рона, так что не очень-то выгодно учить рыжего идиота защищать свой разум, но, в любом случае, Гарри сильно сомневался, что тот вообще имеет склонность к окклюменции.
Помимо откровения, что он не доверяет Дамблдору, Гарри не собирался рассказывать больше ничего важного в присутствии Рона, так что надеялся, что не будет большой проблемой, если рыжий не сможет защитить свой разум от директора.
Достаточно было того, что Гарри посеял семена сомнения в их умах. Они все будут перепроверять и, начиная с этого момента, обращать более пристальное внимание на действия Дамблдора, а этого Гарри и добивался.
В конце концов, директор регулярно делал весьма сомнительные вещи. Люди обычно объясняли это его «эксцентричностью» или говорили «это же Дамблдор». Но теперь, когда семена сомнения были посеяны, друзья будут задумываться над словами и поступками директора и, вероятно, станут искать более глубокие мотивы.
Гарри вновь заворочался и вздохнул, раздраженный тем, что не может заснуть. Он скучал по Тому. Все просто. Вдруг внезапная мысль ворвалась в его сознание, и Гарри повернулся, перегнулся через край кровати и прошипел пароль для третьего отсека своего чемодана. Он приоткрыл его ровно настолько, чтобы скользнуть рукой внутрь и вытащить медальон. Гарри положил его туда, потому что не хотел, чтобы Рон видел медальон у него на шее. Он закрыл чемодан, снова улегся и повесил хоркрукс на шею.
Знакомые ощущения мгновенно нахлынули на него, и Поттер удовлетворенно вздохнул.
Это было именно то, что нужно. По крайней мере, Том был так близко к нему, как мог.
Лежать было по-прежнему неудобно; подушка пахла пылью и затхлостью, и кровать казалась удручающе мала, но, по крайней мере, он не чувствовал себя больше таким одиноким. Конечно, кусок души Тома был в нем всегда, в любое время и в любой обстановке, но он пришел к выводу, что осколок души, который случайно попал в него, был значительно меньше, чем куски, намеренно отделенные для хоркруксов. Том подозревал, что это было одной из причин того, что часть его души в Гарри была способна только на пустые разговоры. Да и то при условии, что Гарри входил в его разум. У его «спутника» не хватало сил, чтобы проникнуть в бодрствующее сознание Гарри по своей воле. Эта способность покинула его, когда часть личности Тома вернулась к нему через их связь.
И естественно, что мощь и сила хоркрукса в медальоне будет ощущаться сильнее. Меньше чем через десять минут Гарри полностью погрузился в сон, и когда он проснулся на следующее утро, то чувствовал себя полностью отдохнувшим.

***

Гарри вновь был одет по современной волшебной моде, которую он находил намного более привлекательной и удобной, чем традиционную, по его мнению, больше походившую на вычурные платья, чем нормальную одежду. Маленький зеленый завистливый монстр, выползший из души Рона, молча поднял свою уродливую голову, выглядывая из глаз Уизли, наблюдавшего, как одевается Гарри. В ванной Гарри использовал свою кипарисовую палочку, чтобы наложить чары невидимости на медальон и маскировочное кольцо, которые вновь висели у него на шее на цепочке, а после спрятал палочку в зачарованную кобуру на запястье. Его палочка из остролиста находилась во внешнем кармане мантии только для виду. Гарри не мог использовать ее, потому что было лето, и несовершеннолетние волшебники не имели права практиковать магию вне школы. Но он знал, что прежде держал бы ее при себе в любом случае, просто по привычке и потому, что так комфортнее, поэтому сейчас он так и делал, чтобы выглядеть естественно.
Завтрак прошел достаточно уютно, потому как Сириус, видимо, спал допоздна, и миссис Уизли была в гораздо лучшем настроении в его отсутствие, а еще к ним присоединился мистер Уизли, так как наступила суббота, и он не должен был идти на работу.
После завтрака Гарри и Гермиона отправились в библиотеку, чтобы продолжить поиски заклинания или ритуала для создания генеалогического древа. Джинни сказала, что она, вероятно, присоединится к ним позже и поможет, а Рон просто ворчал по поводу того, что отказывается проводить последний день летних каникул с книгами, и вернулся в их с Гарри комнату.
Гарри и Гермиона около часа ходили между полок с книгами, пока Гермиона не открыла очередной фолиант, который завопил на нее, и она захлопнула его с разочарованным вздохом.
- Как ты это делаешь? – простонала она в отчаянии, и Гарри в замешательстве уставился на нее.
- Делаю что?
- Ты еще не открыл ни одной книги, которая закричала бы на тебя, попыталась укусить или что-то в этом роде! Неужели мне действительно не везет, и я натыкаюсь на самые зловредные из них? Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?
- Ох, - сказал Гарри с запоздалым пониманием и легким смешком. – Нет, я просто чувствую это. Я имею в виду, каких книг стоит избегать.
Гермиона наморщила лоб и выглядела смущенной.
- Что ты имеешь в виду, говоря, что можешь чувствовать это?
- Я вроде как... чувствую магию в вещах. Это началось около года назад, и с тех пор я потихоньку работаю над развитием этих способностей. Думаю, что, вероятно, всегда умел это, но в действительности начал что-то предпринимать, чтобы разобраться, только осенью прошлого года.
- Кажется, ты уже упоминал об этом раньше, - медленно сказала Гермиона с задумчивым выражением на лице.
- Да, может быть... во всяком случае, я ощущаю магию вещей. Тебе нравится этот дом? Сколько магии здесь во всем – с ума сойти. Я хочу сказать, Хогвартс тоже насыщен магией, древней магией, но она в основном нейтральна с небольшой, но разнообразной примесью, добавленной различными директорами и учителями на протяжении веков. Но этот дом... Этот дом абсолютно Темный. И Тьма проникла во все. Здесь такой толстый налет магии на всех вещах, что даже если что-то не зачаровано изначально, то все же сумело поглотить часть окружающей Тьмы... Во всяком случае, особо мерзкие книги просто ощущаются как более... запятнанные, чем остальные. Я чувствую, какие из них носят на себе проклятие или заколдованы реагировать на не нравящиеся им намерения. К тому же...
Он замолчал в неуверенности, и Гермиона нетерпеливо посмотрела на него.
- Что к тому же?
- Ну... Я думаю, книги реагируют на тебя более негативно еще и потому что... хм, в тебе маггловская кровь, - сказал Гарри с извиняющейся гримасой.
Гермиона фыркнула и возмущенно скрестила руки на груди.
- Если хочешь, я могу указать, каких книг следует избегать, - предложил Гарри.
Гермиона вздохнула и в конце концов уступила. Гарри прошел вдоль ряда книг, которые она в данный момент просматривала, и вытащил некоторые из них на дюйм, отмечая.
- Знаешь, Гарри, это и правда замечательно, что ты можешь так ощущать магию. Я читала о нескольких случаях, когда действительно могущественные маги имели такие способности, но это бывало так редко.
- Да, я тоже читал.

***

Через час они вдвоем сидели в креслах, и стопка книг возвышалась на маленьком столике между ними, еще несколько фолиантов лежало на полу. В большинстве томов, которые они отобрали, не было ничего интересного, только упоминалось или кратко излагалось существование ритуалов и заклинаний, но без подробного описания, как это сделать.
Пришла Джинни, и когда ей объяснили, что и как нужно искать, она начала просматривать книги, надеясь найти что-нибудь полезное. Гарри пожалел, что нельзя просто использовать поисковое заклинание, которое намного ускорило бы процесс, но он не хотел раскрывать остальным, что может пользоваться магией вне школы, так что решил все делать сам. Было уже почти время обеда, когда он наконец нашел что-то полезное.
Там описывалось именно то, что нужно сделать, чтобы создать семейное древо на гобелене. Это был невероятно сложный процесс, который включал в себя, помимо прочего, варку зелья, которая занимает один полный лунный цикл и требует несколько труднодобываемых ингредиентов – хотя Гарри был уверен, что легко мог получить их, до поры до времени он не должен был рассказывать Гермионе, где собирается достать эти ингредиенты. Также подруге необходимы будут образцы крови родителей, чтобы определить, кто из них сквиб, а кто маггл. К счастью, для этого не требуется большого количества крови, так что не стоило беспокоиться о хранении или о чем-нибудь подобном. Гермиона отправила им по почте два тщательно подготовленных пергамента, и каждый из родителей должен был проколоть палец и позволить нескольким каплям крови упасть на пергамент, а после отправить его обратно. Конечно, и речи не было, что они откажут – по крайней мере, Гермиона была убеждена в этом. Особенно после того, как она написала им, что это для генеалогии.
В книге подробно описывался каждый шаг процесса, в зависимости от предполагаемого результата. Гермиона не планировала прилагать все силы и создавать большой самообновляющийся гобелен, подобный гобелену Блэков, который отслеживал бы всех ее будущих потомков. Она заботилась о том, чтоб на древе отобразились имена ее предков, насколько такое возможно.
К сожалению, как раз это было сложнее всего. Если бы она создавала новое древо, которое начиналось бы с нее и шло дальше, это было бы легко. Возвращаться назад без какой-либо информации будет труднее. Но все же возможно.
Гермиону это радовало.
Гарри встал и предложил разыскать Сириуса, чтобы Гермиона попросила разрешения взять книгу. Девушка была благодарна и сказала, что с радостью вернет фолиант после того, как они все закончат, но Гарри не сомневался, что крестному наплевать на это.
Он вышел из библиотеки и направился по коридору к лестнице, когда его вдруг захлестнуло потоком эмоций. Чистой, неподдельной яростью! Потом ужас и миг настоящей паники. Страх прошел через него, он почувствовал, как ослабли колени - и вот он уже лежит на полу, поддерживая себя одной рукой, а другую сжав на шраме, и чудовищная головная боль вырастает из эмоционального взрыва.
Гарри вдруг понял, что, должно быть, кричал что-то, потому что Гермиона и Джинни выбежали из библиотеки, к ним быстро присоединился Рон, который был в своей комнате. Гарри почувствовал головокружение, и комната, казалось, немного вращалась, поскольку его подталкивали «друзья», вынуждая сесть на пол и прислониться спиной к стене.
Том нуждается в нем. Это была единственная внятная мысль в его замутненном рассудке, и он сознательно игнорировал озабоченные вопросы ребят, сыпавшиеся на него. Кто-то громко закричал, и мгновение спустя над Гарри стоял явно обеспокоенный Сириус.
Заинтересованное лицо Люпина мгновение спустя появилось из-за плеча крестного, а затем подоспела и миссис Уизли.
Черт возьми! Черт, черт побери! Он должен уйти отсюда. Подальше от этих глупых людей, и добраться до Тома! Но как, во имя Мордреда, он собирается это сделать, если вся компания нависла над ним? Теперь они не оставят его в покое, потому что переживают за него!
- Я в порядке! – вдруг громко сказал Гарри, отталкивая руку миссис Уизли, и, шатаясь, встал на ноги. Собравшиеся сделали несколько шагов назад, чтобы дать ему место, все смотрели на него с беспокойством.
- Это было видение? – хриплым голосом спросил Рон. – Из-за Того-Кого-Нельзя-Называть?
Джинни резко вдохнула и посмотрела на Рона с выражением шока на лице, прежде чем ее взгляд метнулся обратно к Гарри; в глазах ее была просьба подтвердить.
Дерьмо.
Как он собирается играть в эту игру? Просто отрицать?
Гарри уже мог сказать по выражению лица Гермионы, что даже если он будет отрицать, она не поверит ему.
Он не мог ничего придумать в этот момент. Ум Гарри был слишком перегружен и подавлен. Поток эмоций Тома все еще пробегал по нему и смешивался с его собственными ощущениями. Ясно мыслить не получалось.
- Послушайте, я... думаю, мне нужно лечь, - сказал Гарри, опустив голову и, протиснувшись сквозь толпу, направился по коридору к своей комнате. В этот момент он вспомнил, что делит чертову комнату с Роном, который, вероятно, попробует последовать туда за ним. Может быть, ему удастся свалить все на усталость и притвориться спящим. Или попросить Рона не приставать.
Он помотал головой, пытаясь прояснить ее, но добился только еще большего головокружения. Почти как раньше, когда Том наносил удары по его сознанию. Гарри поражало то, что его шрам действительно болел. Он ведь не болел почти год.
Том нуждается во мне.
Гарри поморщился. Не получалось придумать способ уйти с Гриммаулд Плейс и увидеться с Томом до первого сентября. Во всяком случае, собственной персоной. Зато можно было обратиться к нему через их связь.
Гарри добрался до комнаты и вошел внутрь, быстро закрыв дверь, чтобы никто не последовал за ним. Ему казалось, он слышал чей-то протестующий возглас, но не отреагировал, надеясь, что так от него скорее отстанут. Когда открылась дверь и вошел Сириус, Гарри понял, что надеялся он зря.
Мальчик тяжело вздохнул, опустившись на постель.
- Ты в порядке, щеночек? – спросил Сириус, подходя и ставя стул прямо перед сидящим на кровати крестником. – Рон упоминал видение?
Гарри закатил глаза.
- Не совсем так, но... да, это Том. Что-то произошло.
- Что ты имеешь в виду под словами «что-то произошло»? Откуда ты знаешь?
- Это сложно объяснить, Сириус. И я не знаю, что случилось, потому что застрял здесь и не могу даже на минутку остаться один. Мне нужно проверить его и... - Гарри фыркнул. – Ты можешь убедить остальных, чтобы они некоторое время держались от меня подальше?
Сириус нахмурился.
- Что ты собираешься делать? Ты ведь не хочешь попробовать куда-то уйти, правда? Поверь мне, когда я говорю, что ты не можешь переместиться портключом из этого дома. Мой отец наложил на него все мыслимые виды защиты...
- Я никуда не собираюсь. У меня другой способ войти в контакт с ним. Мне просто нужно побыть одному. Можешь помочь?
Сириус вздохнул и кивнул головой.
- Конечно... Что я должен им сказать?
- Скажи им, что у меня жуткая мигрень, и я поговорю с ними позже.
- Хорошо.
Сириус встал и поставил стул обратно к столу у стены. Он одарил крестника последним встревоженным взглядом и покинул комнату, закрывая за собой дверь. Гарри подождал мгновение, прежде чем вытащить кипарисовую палочку, запереть дверь и набросить заглушающие чары на комнату. Он лег на кровать, закрыл глаза и проник в разум Тома.
- Том? Ты здесь? Что случилось?– спросил Гарри, и довольно быстро понял, что его голос звучит безумно, черт побери. Конечно, он и чувствовал себя безумным, так что тон соответствовал.
Прошло несколько мгновений, прежде чем он получил ответ.
- Я здесь...
- Что произошло? Я почувствовал огромный наплыв твоих эмоций. Ярость... страх... в какой-то степени даже отчаяние. В чем дело? Я рухнул на пол, настолько сильным был поток!
- Упал? Ты в порядке?
- Со мной все хорошо! Что случилось с тобой?
- Его... там нет.
- Чего нет?
- Кольца. Черт, проклятого кольца! Его не оказалось на месте!
Гарри показалось, будто сердце остановилось. Не хватает одного из хоркруксов Тома.
- Как... я имею в виду... что... - Гарри сделал паузу, пытаясь упорядочить мысли и задать конкретный вопрос. – Ты можешь сказать, как долго отсутствует кольцо? Кто мог взять его?
- Это раздражает больше всего. Я считаю, что совсем недавно. Это, черт возьми, могло быть вчера!
- Откуда ты знаешь?
- Все заклинания были сломаны недавно. И магические подписи вокруг места, где находилось кольцо, очень свежие.
- Но кто... - Гарри запнулся, так и не задав вопрос, уже готовый сорваться с губ. Он уже знал ответ. – Дамблдор.
- Да. Несомненно. Я чувствовал там его магию.
- Он был не только в Литтл Хэнглтоне для расследования «исчезновения» Риддл-мэнора. Он также искал дом Гонтов.
- Это и мое предположение, - ответил Том. – Утешает только, что Дамблдор не смог уйти полностью невредимым от моей защиты. Есть доказательство того, что он стал жертвой, по крайней мере, одного из проклятий, которые я поместил на кольцо. Не могу знать наверняка масштабы ущерба... - Гарри почувствовал, как Том почти подавил вздох.
- Как думаешь, он знает, что это такое? – спросил Гарри.
- Вполне возможно, что отлично знает. Учитывая, что он был в состоянии изучить дневник после твоего второго курса, было бы удивительно, если бы Дамблдор, по крайней мере, не подозревал, чем тот являлся в действительности.
- Ты сказал, что хоркрукс практически невозможно уничтожить... Ему известно, как это сделать?
- Скорее всего, у него это займет время... По крайней мере, надеюсь, что так.
- Ты узнаешь, если хоркрукс будет уничтожен?
- Не уверен, Гарри... Я так и не понял, что дневника больше нет. Хотя всегда предполагал, что буду чувствовать или что-то вроде этого.
- У тебя не было тела, когда это произошло с дневником...
- Точно... точно.
- Нельзя позволить Дамблдору оставить кольцо себе, хотя... должно быть что-то, что мы можем сделать!
- Мы должны действовать осторожно, но да, ни в коем случае не оставлять кольцо в руках Дамблдора. Это очень опасно. Он не позволит, чтобы кольцо долго оставалось нетронутым.
Гарри сделал паузу, глубоко задумавшись на несколько минут.
- Если Дамблдор знает о твоих хоркруксах, важно, чтобы мы поместили медальон в безопасное место... Он сможет это почувствовать? Я имею в виду, если я приеду в Хогварст с хоркруксом на шее, будет ли он об этом знать?
- Я сомневаюсь в этом, но ничего не могу гарантировать. Если медальон все это время был в доме Блэков, который Дамблдор использовал в качестве своей штаб-квартиры, не понимая при этом, что в доме есть хоркрукс, то я бы предположил, что он не может ощутить его. Тем не менее, наверное, лучше, если медальон не останется с тобой, когда ты вернешься в школу.
- Я в любом случае хотел вернуть его тебе, - сказал Гарри.
- Да... вероятно, лучше, если он не останется рядом с Дамблдором, но я, честно говоря, собирался позволить тебе продолжать носить медальон.
Поттер был поражен, но и тронут услышанными словами. Том настолько доверяет Гарри, носящему одну частичку своей души, что охотно отдает ему другую... Мальчик чувствовал себя капельку сентиментальным, думая об этом, и на губах заиграла мягкая улыбка.
- Ты можешь носить медальон, когда будешь в Риддл-мэноре, - продолжал Том.
Гарри замер, удивленный, что Том не настаивает на хранении хоркрукса где-нибудь в более безопасном месте, под мощной защитой, особенно если учесть, что один из его хоркруксов точно был уничтожен, а другой в настоящее время находится в руках Дамблдора, который, без сомнения, приложит все усилия, какие только сможет, для уничтожения кольца.
- Спасибо... - Поттер обнаружил, что шепчет.
- Не смеши, Гарри. Нет никого, кому я мог бы доверить это.
Мальчик улыбнулся.
- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что с кольцом все в порядке и его можно вернуть, - вдруг сказал Гарри.
- Мы посмотрим... Я... - начал Том, но внезапно прервался. – Кто-то прибыл в мэнор. На сегодня не запланировано никаких встреч... - Том замолчал на несколько мгновений. Гарри ждал, чувствуя себя немного на взводе. – Это Северус. Я свяжусь с тобой позже.
- Хорошо, - неохотно сказал Гарри. – Поговорим потом.
- До свидания, любимый.
Гарри почувствовал, что снова улыбается.
- До свидания.