Глава двенадцатая
Сам по себе старинный замок с высокими башнями — это ценный памятник архитектуры и ничего больше. Он особенно ценный, если построен среди равнины на высокой скале. Если вокруг замка не сразу начинаются лес и клубничные поля, а поначалу во все стороны тянется сухая каменистая равнина, где ничего не растет — это только подчеркивает его многозначительность. Вообще замки положено окружать водяным рвом, где живут крокодилы или хотя бы головастики. Но каменистая пустыня вокруг — тоже неплохое решение. С равнины попасть в замок никак нельзя. Вход туда только один — это широкий каменный мост, который начинается высоко на скале у ворот замка, тянется по воздуху над всей равниной, поддерживаемый редкими каменными столбами, и плавно опускается на землю уже далеко в полях. Такие мосты в древности называли «пандус», а теперь называют «автострада». Хотя по мосту ничего не ездит и никто не ходит — въезд перегорожен шлагбаумом. Трудно сразу сообразить, зачем архитекторы придумали такую сложную конструкцию с небесным мостом, но, согласитесь, уважение к замку это внушает сразу.
Если замок большой, его можно смело называть и дворцом. Что такое большой замок? Это когда у него много башен — так много, что и не сосчитать, если смотришь с одной стороны, задрав голову вверх. Окружать замок должна гигантская стена с зубцами — такая, что сразу ясно: внутри замка даже есть внутренний двор с площадью для торжественных церемоний. Ну а комнат, залов, коридоров и лестниц в настоящем замке должно быть бессчетное количество. И очень хорошо, если бы разные башни замка соединялись в вышине каменными коридорами и висячими переходами — чем больше каменных деталей нависает в пространстве, тем круче замок.
Сами же контуры любого замка должны быть угловатыми и острыми. Зубцы, шпили, башенки — все должно производить колющее и режущее впечатление. Заметьте — не злое впечатление, а всего лишь острое. Так принято во всех мирах, потому что это готично. А круглые замки — это, извините, несерьезно. Кстати, вполне нормально, если замок будет темного цвета. Для замка это нормально, если замок старинный. Это в первые годы все замки сверкают белизной как новостройка в микрорайоне Капутино, но стоит лишь подождать каких-нибудь полтысячи лет, и замок навсегда приобретает благородный темный цвет.
Все это называется — готика, и не надо ее пугаться. А вот добрый замок или злой — это совсем другой вопрос. Замок из камня, как любая недвижимость, не умеет быть злым или добрым, тут все зависит от ремонта и дизайна. Проще говоря — от обитателей. Достаточно развесить на башенках разноцветные флажки, а во дворике посадить розы, георгины или хотя бы маргаритки — сразу станет ясно, что здесь живут хорошие люди: добрые короли, волшебники или на худой конец какой-нибудь отставной министр на пенсии, пузатый и добродушный.
Совсем другое дело, если замок оброс мхом и обтянут черной колючкой так, что уже не разобрать, растение это или стальная проволока. Если шлагбаум, преграждающий вход на мост к замку, выкрашен в черный цвет и снабжен табличкой, где нарисован крысиный череп и кости. Если над замком вечно нависают свинцовые тучи, кружат вороны и летучие мыши, и во все стороны шарашат зловещие молнии... Тут уже не остается никаких сомнений: в таком замке живет негодяй.
А у кого сомнения остались, можно воспользоваться очень простым, но безошибочным тестом: внимательно посмотреть на замок минуту-другую и прислушаться. Если в ушах откуда ни возьмись начнет раздаваться самая страшная в мире симфоническая музыка — замок негодяйский.
Но это не значит, что замок был таким всегда. И не значит, что навсегда таким останется. Просто негодяй в замке. Это факт.
У негодяя красивое лицо, но красоту безнадежно портит злобная гримаса. У негодяя острые уши и длинные костлявые пальцы. В пальцах он держит бокал с черной негодяйской газировкой, и на краю бокала висит пара вишенок. Негодяй презрительно смотрит из распахнутого окна самой высокой башни на свои владения, олицетворяя собой абсолютное зло и все пороки. Но страшно вовсе не это, а то, что ему это ужасно нравится. Это — Крысиный Император. Вот он отхлебнул из бокала черной газировки и теперь примет картинную позу и обязательно что-нибудь произнесет, пусть даже он один в башне и никто его не услышит. А негодяям и не всегда надо, чтобы их кто-то слышал — они вечно слушают сами себя и любуются. Сейчас он скажет что-нибудь вроде «Я абсолютное зло! Мои коварства — безмерны! Мои злодейства огромны!»
Но Император задумался, отхлебнул из бокала черной газировки, схватил губами пару вишенок и ушел вглубь кабинета, ничего подобного не сказав.
В глубине его кабинета — громадное магическое зеркало на бронзовых опорах, уникальный прибор, равного которому не было еще ни в одной сказочной стране. Это зеркало такое же старое, как и сам замок, но работает превосходно.
Устроившись поудобнее на табуретке, Император вальяжным жестом покрутил бронзовые рукоятки на позолоченной раме. Сам он в зеркале не отражался. Там вообще ничего не отражалось, а вместо этого мелькали ландшафты сказочной страны: лес, горы, небо, поля гигантской клубники... Император покрутил ручку — изображение приблизилось, и среди зарослей стали видны низкорослые местные жители. Они в это время дня как обычно трудились в полях — сгорбившись, окапывали клубнику.
Император выбрал самую пухлую селянку и покрутил зеркало так, чтобы она оказалась к нему попой. Затем вынул изо рта вишневую косточку, зловеще покрутил двумя костлявыми пальцами, а затем поднял с пола любимую золотую рогатку, прицелился, зловеще облизнулся и выстрелил прямо сквозь поверхность магического зеркала.
— Ай!!! — взвизгнула селянка и недоуменно оглянулась, потирая ушибленное место.
Но вокруг никого не было. Лишь далеко-далеко в замке на скале злобно хихикал Крысиный Император, зажимая нос кулачком. И хихикал, пока не поперхнулся второй косточкой, что болталась во рту. Тут ему стало не до шуток, он долго кашлял, колотя себя по груди, и наконец выкашлял косточку. И тут же зарядил ее в рогатку.
— Ай!!! — снова взвизгнула селянка.
Император снова захихикал, вернулся к окну и встал, скрестив руки на груди.
— Казалось бы! — торжественно объявил он. — Я — абсолютное зло! Мое коварство — безмерно! Мои злодейства — огромны... — Император пожал плечами и задумчиво добавил: — А вот все мои пакости — мелкие. Отчего? Почему? Парадокс! Надо бы почитать какую-нибудь книжку по психологии злодеев...
Никто и никогда еще не видел младенца-злодея, младенца-мерзавца. А все потому, что злодеем родиться невозможно. Не родился злодеем и Крысиный Император. Как не родился он императором. Да и с крысами его поначалу ничего не связывало. Родился он добрым и смышленым пареньком в неплохой интеллигентной семье — королевской. Но вся беда таких семей в том, что родители обычно с утра до ночи заняты делами государственной важности. А поэтому воспитанием детей занимаются крайне мало.
А воспитывают таких детей придворные. Их огромное количество: няньки и фрейлины, лакеи и гувернеры, денщики и приказчики, не говоря уже про физруков, учителей фехтования и тригонометрии. Но как воспитывает принца лакей? Конечно не так, как собственного сына. Ведь когда сын плохо себя ведет, ему можно объяснить, что такое хорошо, а что плохо, а если он не понимает — оставить без мороженое или без мультиков, в крайнем случае отвесить отеческий подзатыльник или пригрозить «сейчас позову милиционера, он тебя заберет!» Так поступил бы с родным сыном даже король. Но лакей принцу подзатыльник отвесить не может, а может только кланяться и повторять «как вашему высочеству будет угодно!» И надеяться, что высочеству будет угодно вести себя хорошо.
Бывает толк, если воспитание поручают великому уважаемому мастеру, который не постесняется топнуть ногой на расшалившееся высочество. Например, классик Жуковский вполне сносно воспитал Александра Первого, великий философ Аристотель вырастил неплохого Сашу Македонского, ну а бесплотный дух волшебника Эрнста, обитающий в замке, дал благородное воспитание младшему брату Жоржу.
Еще иногда неплохо воспитывает коллектив — ведь если ты не понимаешь, что это нечестно, отнимать чужую жвачку, то рано или поздно получишь по ушам. Но, опять же, если ты не принц.
Короче говоря, будущий Крысиный Император с младенчества обладал крайне неплохими качествами: он был умен, смекалист, ловок, умел ставить себе цели и настойчиво добиваться их. И если бы он поставил себе цель стать хорошим человеком, чтобы вся страна его любила — он бы добился этого самостоятельно безо всяких нянек. Но принц вырос эгоистом.
Эгоист — это такой человек, который думает лишь о том, чтобы ему всегда было хорошо, и при этом не замечает, что ему на самом деле плохо. Ведь эгоистов никто не любит и не уважает, случись чего — никто не поспешит на помощь эгоисту. Бывало, эгоист нагрубит кому-нибудь и думает: теперь все поняли, до чего я крут! А что окружающие? Они думают: вот козел!
Поначалу у будущего Императора была и совесть, и доброта. Например в глубоком детстве он горько заплакал, когда ветер сломал березку — так ему было жаль беспомощное дерево. Королева-мать потом еще пятнадцать лет хвасталась подружкам, какой у нее тонкий, добрый и чувствительный сынок (король-отец, правда, сурово сказал «вытри сопли и будь мужиком!», хотя двухлетний принц не понял ни слова). Но совесть и доброта — они как мышцы: исчезают, если их не упражнять. А принц их не упражнял со времен той березки. Он упражнялся лишь в фехтовании, а также в гадостях и подлостях. И вырос моральным дистрофиком. Настоящее удовольствие он научился получать от унижений, предательств и обмана. А когда в нем просыпалась хилая немощная совесть, он тоже ее унижал, предавал и обманывал как неродную.
К сожалению, юный принц Эдуард, как называли когда-то будущего Императора, рано остался без отца, матери и брата. Некому было даже горестно вздохнуть, глядя на то, во что превращается новый король Волшебной Страны.
Подданные Эдуарда долгое время не интересовались дворцовыми делами и мирно выращивали клубнику на бескрайних полях вокруг замка. Однако, наступил день, когда и им пришлось познакомиться с крутым нравом молодого короля.
— А что, народ? – спросил он однажды утром, появившись в деревне земледельцев в сопровождении дворцовой стражи. – Всем ли вы довольны?
— Премного довольны, ваше королевское величество! – дружно ответили крестьяне, надеясь, что разговор на том и закончится. Им пора было выходить в поле на работу.
— Нет, погодите, — не отпускал их Эдуард. – Может быть, у вас земли мало?
— Да где же мало?! — воскликнули земледельцы. – Пока от дуба до моста грядку прополешь, семь потов сойдет! Мы пойдем, а? Работа не ждет, солнце уже высоко.
— Ну, что это за разговор?! – огорчился король. – Я вам дело предлагаю, а вы все одно твердите – работа да солнце!
— Так ведь солнце ждать не станет, — развели руками крестьяне. – А что за дело-то?
— Война! – гордо заявил Эдуард, подбоченившись и ожидая от подданных бурной овации.
Но крестьяне только уныло переглянулись, почесывая затылки.
— А, к примеру, будем говорить, с кем война? – спросил один из них, опершись на грабли.
— Да хотя бы с соседним государством! – втолковывал король. – У них там этой клубники – пруд пруди! А мы отнимем! Ни полоть, ни поливать не надо, грузи да вывози! Но, сначала, конечно, придется повоевать! Кто согласен – записывайся в войско, только не все сразу!
Никто из сельчан, однако, не двинулся с места.
— Откуда ж у них возьмется клубника, если они будут с нами воевать? – удивился крестьянин с граблями. – Кто за них полоть да поливать станет?
— Действительно, как же так? – загомонили сельчане. – Не-ет, нам такой вариант не подходит!
— Я, конечно, извиняюсь, — осторожно сказал крестьянин с граблями, — но это вы, ваше величество, не подумав, ляпнули.
— Молчать! – рассердился Эдуард. – Да как ты смеешь?! Забыл, с кем разговариваешь? – он обернулся к стражникам. – Арестовать его!
— В смысле? – не поняли стражники.
— Ну, в темницу! На хлеб и воду! Что непонятно?!
— Да ну-у, — неодобрительно протянули стражники. – За что его в темницу? Такой колоритный мужичок. Да еще с граблями. Это вы, ваше величество, погорячились.
— Нет, я не могу с ними! – Эдуард схватился за голову. – Кем мне приходится управлять?! Стража! Вы все уволены!
— Да с нашим удовольствием! – стражники с готовностью побросали алебарды. – Клубнику окучивать и спокойнее и прибыльнее. Айда, мужики! Развоевался тут...
Они смешались с толпой крестьян, и трудолюбивый народ дружно двинулся на поля. Король остался один посреди пыльной деревенской площади.
В монастырь, что ли, уйти, с тоской подумал он.
— Не дождетесь!
Чуть не плача, Эдуард побрел, куда глаза глядят, проклиная тяжелую судьбу монарха в этой развращенной мирным трудом стране.
Вокруг расстилались необозримые поля, за которыми стеной поднимались густые леса.
— Разве это подданные?! — хныкал молодой король, — Не из кого армию набрать! Государство у меня, что ли, маловато?
А действительно, подумал он вдруг. Велико ли мое государство? Хорошо бы обозреть. Только вот откуда? В волшебное зеркало всего не разглядишь – диагональ маловата. Башня в замке – тоже не бог весть какой небоскреб. Забраться бы куда-нибудь повыше!
Внимание его вдруг привлек огромный дуб, возвышающийся на краю поля. Вершина его, казалось, доставала до самого неба, цепляясь за облака.
Как раз то, что нужно, решил Эдуард и со всех ног припустил к дубу.
Подъем занял у него довольно много времени. Земля с каждой минутой становилась все дальше. Порой под ногами короля разверзались бездонные пропасти, которые приходилось преодолевать, прыгая с ветки на ветку.
Вот упаду и разобьюсь, сердито думал Эдуард. Посмотрим тогда, как они проживут без короля!
Однако, по зрелому размышлению он решил не разбиваться. От этих подданных всего можно ожидать – возьмут да и проживут!
Взобравшись на самый верх, король устало присел на ветку, чтобы перевести дух. Волшебная страна простиралась перед ним от горизонта до горизонта, аккуратно расчерченная квадратами клубничных полей.
— Ширь-то какая! – невольно вырвалось у Эдуарда. – А границ все равно не видно. До чего же огромное государство! За три года не объедешь!
— Да, местность привлекательная, — послышалось вдруг у него за спиной.
Король вздрогнул и обернулся. В стволе дерева зияло круглое отверстие дупла, из темноты которого на него уставились два рубиново горящих глаза.
— Кто там? – испуганно спросил Эдуард.
Ему показалось, что он различает в сумраке острую крысиную мордочку и голый подрагивающий хвост. Однако, из темноты выступил вполне обычный человек, одетый в серый мешковатый балахон. Под остреньким носом незнакомца топорщились редкие усишки.
— Это вы мне? – спросил он Эдуарда.
— А что, там еще кто-нибудь есть?
— Ха! Он еще спрашивает! – незнакомец ухмыльнулся, ощерив ряд острых зубов. – Нас там целая армия!
— Армия? – насторожился король. – А зачем вы сидите в дупле?
— Мы не сидим, мы ходим туда-сюда, из одного мира в другой. Вот решили и к вам заглянуть.
Эдуард на всякий случай нащупал висящий на поясе кинжал.
— Собираетесь нас завоевать?
— Что вы! Зачем? — равнодушно пожал плечами незнакомец. – Да и с кем тут воевать? – он окинул взглядом клубничные поля, по которым, как муравьи, ползали трудолюбивые крестьяне, и презрительно плюнул вниз. – Вкалывают работяги и пусть вкалывают. Дураков работа любит. У них, поди, и войска-то приличного нет.
Король вздохнул, но, справившись с собой, на всякий случай соврал:
— Ошибаетесь! Здесь очень сильный гарнизон. Одной кавалерии полторы тысячи голов... то есть, сабель. Звери, а не солдаты!
Незнакомец пристально взглянул на Эдуарда и одобрительно хмыкнул:
— А ты парень ничего. Хитрый. Будем дружить, — он протянул узкую ладонь и представился. – Прорух.
— Эдуард, — король пожал его холодные пальцы с длинными ногтями.
— Так вот, насчет войны, — продолжал Прорух. – Нет здесь никакого гарнизона и никогда не было. Это я с первого взгляда определил, опыт, клянусь хвостом, немаленький. Но ты не волнуйся, мы завоевательных войн не ведем, приходим только по приглашению законного правительства.
— А если правительство не приглашает? – спросил Эдуард.
— Тогда заменяем его тем, которое приглашает! – рассмеялся Прорух. – Шучу. Армия наша умеет быть незаметной, местные иной раз и не подозревают, что мы живем рядом с ними. Ну, пропадет там у одного-другого курочка или крупы мешок – это же мелочь! Другое дело, если какой-нибудь король хорошо заплатит – тут мы и появимся, строй за строем, полк за полком.
— Как это? – не понял Эдуард.
— А вот как! – Прорух повернулся к дуплу. – Ну-ка, ребята, покажись!
Из темноты, одна за другой, вынырнули серые хвостатые крысы, вмиг занявшие целую ветку.
— Делай – раз! – скомандовал Прорух, и крысы завертелись на месте. – Делай – два!
Эдуард выпучил глаза. Вместо крыс перед ним оказался целый взвод до зубов вооруженных солдат в шлемах и кольчугах.
— Н-нормально! — только и смог произнести изумленный король.
— Как полагаешь, — самодовольно усмехнулся Прорух, — понравятся они здешнему правителю или придется его сменить... скажем, на тебя?
Эдуард поднялся и прошел вдоль строя воинов по соседней ветке.
— Не надо никого менять, — надменно произнес он. – Перед вами король Волшебной страны Эдуард Тридцать Третий! Я приглашаю вас к себе на службу. Ура, солдаты!
— Сначала обговорим вознаграждение, — быстро вставил Прорух.
— Сначала покажите мне всю армию, — так же быстро ответил Эдуард.
— Я чувствую, мы сработаемся, — учтиво улыбнулся Прорух. – Приятно иметь дело с таким прозорливым королем. Впрочем, почему королем? Вы больше не король!
— То есть как?! – побледнел Эдуард.
— Вы, ваше величество, отныне Император Волшебной страны и окрестностей! А там, чем черт не шутит, может быть, и всего мира!
— А что? – Эдуард почувствовал, что раздувается от собственной значительности. – Могу и императором! Я им всем покажу, кто здесь самый главный! А то заладили свое – солнце, видите ли, ждать не станет!
— Солнце можно посадить на цепь, — предложил Прорух. – Оно будет вставать и садиться, когда вам будет угодно.
— Молодец! – похвалил его Эдуард. – Напомни потом, чтобы я тебя наградил.
— Ура его императорскому величеству! – возгласил Прорух.
— Ур-ра! Ур-ра!! Ур-ра-а-а!!! – хором грянули солдаты так, что с дуба посыпались листья.
Под эти несмолкающие крики из темноты дупла хлынула серая волна крыс и устремилась по стволу вниз, к благодатной земле Волшебной страны...
Глава двенадцатая, в которой снова появляются засланцы Ник и Дик
Вспоминая все это, Крысиный Император долго стоял у окна, скрестив руки. Заодно он привычно думал о том, как это наверно красиво выглядит со стороны, когда он стоит у окна, скрестив руки. Ему было обидно, что сам он этого не видит.
Вдруг слабый шорох донесся из-за двери, словно кто-то там скребся.
— Кто там такой смелый? — рявкнул Император, оборачиваясь. — Увижу – обижу! Поймаю — растерзаю!
Он добежал до трона, немного поерзал, пытаясь усесться как можно более величественно, и затем приказал:
— Войдите!
На пороге появились два паренька — те самые, что совсем недавно были крысами. Теперь в их облике не было ничего крысиного, за исключением неприятно бегающих глазок. Но даже бегающие глазки не мешали их лицам сиять торжеством и гордостью. — Это мы! Секретные посланцы! Засланные и посланные Вашим Императорским Величеством! — заискивающе сообщили они. — Ник и Дик!
— А, вы... — Император зевнул и лениво цыкнул зубом. — Ну, заходите. Опять без новостей? — Он сжал зубы и грозно рявкнул: — Когда будут новости, бездельники?!
— Не спрашивайте, мой Император, как нам это удалось! — хвастливо заявил Ник и сладко потянулся.
— Это было нереально. Не-ре-ально! — подтвердил Дик, вразвалочку подошел к окну, взял недопитый бокал императора и с шумом выхлебал остатки черной газировки.
— Это подвиг! — кивнул Ник. — Нам нужны медали!
— Нашими именами пора называть улицы! — подал голос Дик и плюнул из окна вниз.
Император наконец пришел в себя от такой наглости.
— Стоять!!! — рявкнул он страшным голосом. — Бояться!!! Не моргать!!!!!!!
Ник и Дик осеклись и испуганно замерли.
— Вы как ведете себя?! — Император грохнул кулаком по трону. — В моем кабинете?! Выйти вон, и войти, как положено входить к Императору всех крыс!!!
Ник и Дик послушно вышли за дверь, робко постучались и снова вошли — пристыженные и молчаливые.
— Так лучше, — одобрил Император. — Ну? Что стряслось?
— Короче, тут... — сбивчиво начал Ник.
— Раз, значит, короче... — перебил Дик.
— В общем, тут как бы... — снова начал Ник, но Дик его больно пнул в бок.
— Помолчи, я расскажу...
— Сам помолчи! — обиделся Ник.
Императору пришлось снова грохнуть кулаком и сделать страшные глаза.
— Цыц!!! Докладывает один! — Он вытянул вперед указательный палец и ткнул его в Ника. — Ты!
Дик цепко схватил императорский палец и перевел на себя:
— Я! Можно я? Короче!.. Мы сделали невозможное! — Дик потер ладошки. — Мы выполнили ваше задание, мой Император!!! Мы его нашли!!!
Император задумчиво откинулся на спинку трона.
— Я... правильно понял? — переспросил он недоверчиво.
— Да! — взвизгнул Ник. — Кракатук – здесь! Но чего нам это стоило! Мы бродили в крысиных шкурах по всему Большому миру...
— Плавали в трюмах, летали в грузовых отсеках, — подхватил Дик, — Жили в подвалах.
— Четыре пары лап стоптали в кровь! По самое брюхо! — надрывался Ник. — Нас кусали блохи! Нас грызли кошки! Люди наступали нам на хвосты! Мы мерзли и потели! Мы голодали! О, как нам было тяжко! — Он подмигнул Дику.
— Это была не командировка, а каторга! — подытожил Дик. — Так и не отдохнули толком! Я даже не загорел...
— Ты чего плетешь? — тихо прошипел Ник, больно наступая на ногу Дику, и снова преданно взглянул на трон: — Мы боролись за великую цель нашего Императора! Боролись! Сражались! — Он так вошел в роль, что у него даже дрогнул голос, а на глазах заблестели настоящие слезинки. — Сражались! И... погибали!
— Да! — сказал Дик, воспользовавшись паузой. — Просто как мухи мерли! — Он осекся и повернулся к Нику. — Нет, погоди... Ты чего меня путаешь?! Заврался совсем!..
— Да ты сам бред какой-то понес! — возмутился Ник
— Я бред?!
Императору это окончательно надоело. Он уже понимал, что Ник и Дик нагло врут, что большую часть времени, проведенном за Земле в крысиных шкурах, они загорали кверху пузом, обжорствовали и бездельничали вместо того, чтобы выполнять его задание. Но в этом Император и так был уверен, потому что привык думать о чужих поступках все самое худшее.
— Короче!!! — гневно крикнул он. — Бездельники!!!
— Короче, — торопливо кивнул Ник. — Как и было предсказано, на небосклоне Большого мира взошло Созвездие Орешника, и на Землю упал новый Звездный орех! Большой бородатый человек подобрал его и послал племяннице. А мы выследили! Прямо на почте! Мы!
— И мы сделали так, — подхватил Дик, — что орех оказался в Сказочной стране!
— Постой... — Ник озадаченно повернулся и изогнул бровь. — Разве это тоже мы сделали?!
Но Дик сердито пихнул его в бок.
— Да, я забыл, конечно мы! — заискивающе улыбнулся Ник Императору.
— В общем, — гордо закончил Дик, — орех Кракатук здесь!
Оба теперь смотрели на Императора в ожидании похвалы, а тот медленно откинулся на спинку трона и мечтательно закатил глаза.
— Звездный орех! — произнес он. — Столько лет я мечтал о нем! Наконец-то я получу безграничную силу! — Император рывком встал с трона. — Я выведу крысиное войско из Сказочной страны и покорю реальный мир Земли!!!
Ник и Дик переглянулись.
— Мой Император... — аккуратно начал Дик, вежливо кашлянув. — А для чего покорять реальный мир Земли?
Император смерил его взглядом и ответил так торжественно, будто его снимала тысяча кинокамер:
— ВСЕ ВЕЛИКИЕ СВЕРШЕНИЯ ДЕЛАЮТСЯ НЕ ДЛЯ ЧЕГО-ТО, А — НАЗЛО!
Он подождал, пока утихнет эхо, выдержал многозначительную паузу и лишь тогда резко протянул руку:
— Где мой Кракатук?
Дик виновато шаркнул ногой и опустил голову.
— Он не совсем у нас... Мы доставили его сюда из Большого мира вместе с девчонкой...
— И ее игрушками! — подсказал Ник.
— Так что Кракатук пока у них... — Дик застенчиво развел ладошки и улыбнулся.
Император побагровел.
— Что за детский лепет?!! — рявкнул он и продолжил тоном, не терпящим возражений: — Кракатук — отобрать! Девчонку — обидеть! Игрушки – изломать и выбросить!
— Излома-а-ать?.. — протянул Дик. — Видели бы вы сейчас эти игрушки! Кто кого изломает...
Императорское терпение кончилось. Он соскочил с трона, схватил обоих за воротники и как следует встряхнул.
— Где!!! Мой!!! Кракатук?!! — яростно орал он.
— С ним все в порядке! — прохрипел Дик испугано. — Он пока... гуляет... там... — И указал пальцем в окно.
Отшвырнув засланцев, Император метнулся к волшебному зеркалу и принялся крутить ручки. Мелькнул голый пустырь, в центре которого возвышалась скала и замок на ней, мелькнул лес, мелькнули клубничные поля. Император покрутил другую ручку и пейзаж приблизился: стало видно, что среди зарослей гуляют Маша, Михей, Борька и Гоша. Император покрутил ручки настройки снова, и зеркало послушно показало запястье Маши с болтающимся на шнурке камешком.
— Идиоты! — занервничал Император. — Если девчонка его расколет...
— Мой Император! — Ник ухмыльнулся и успокаивающе помахал рукой. — Эти лопухи вообще ничего не знают! Торопиться — некуда, Кракатук — у нас, в сказочной стране, никуда не денется! Сейчас мы с братом Диком отдохнем...
— Поедим сыру... — вставил Дик и мечтательно потянулся. — Поспим часиков... тридцать...
— Сходим в поле и принесем орешек, делов-кабанов! — буднично закончил Ник, пожав плечами.
Но Император не разделял их спокойствия. Он снова в бешенстве схватил братьев за воротники, одним рывком поднял в воздух и в следующий миг выставил за дверь.
— Вон отсюда, — процедил он сквозь зубы, — и чтоб сию минуту Кракатук был у меня!!! Ясно?
Когда дверь кабинета яростно захлопнулась, Ник и Дик постояли еще немного, а затем с ленцой переглянулись. На их лицах больше не было ни испуга, ни заискивающего подобострастия — это были самые обычные лица лодырей и лентяев.
— Все забываю тебя спросить, — Ник зевнул, поморщился и почесал шею. — Зачем мы на этого козла работаем столько лет?
Оба повернулись, и пошли прочь.
— А я тебе давно говорил, — буднично отвечал Дик, — надо искать другую работу.
Дойдя до лестницы, оба сели на перила и покатились вниз.
— Где ты в наше время найдешь хорошую работу? — рассуждал Ник, умело балансируя на виражах. — Без иностранного языка, без образования...
Они еще долго шли по дворцу — катились по лестницам вниз и поднимались вверх, проходили залы и коридоры, и продолжали трещать.
— Где ты в наше время найдешь хорошую работу? — твердил Ник.
— А здесь тебе что, хорошая работа? — Дик возмущенно махал руками. — Весь день на ногах, зарплату полгода задерживают, потом выдают — клубникой. У меня аллергия на нее! — Он нервно почесался.
— Уговорил, — согласился Ник. — Сегодня же расклеим объявления: «Молодые засланцы с большим опытом гнусной работы...»
— Да уже собирались сто раз!
— Собирались. А сегодня точно наклеим! В полночь...
— Погоди, — перебил Дик и остановился. — Если мы уволимся, он же нас убьет?
— Убьет, — согласился Ник.
— А главное, — продолжил Дик, — и за всю прошлую работу уж точно не заплатит!
— Не заплатит, — уныло согласился Ник.
— Вот она какая у нас, — назидательно поднял палец Дик, — непростая ситуация!
— Дело не в этом, — перебил Ник. — Ты мне вот чего скажи: зачем мы на этого козла работаем столько лет?
И беседа вновь пошла по привычному кругу, как шла уже много лет. И закончилась лишь когда Ник и Дик вылезли на крышу Плоской башни, где была посадочная площадка.
На площадке Плоской башни стояло диковинное приспособление, которое больше всего напоминало механическую летучую мышь размером с автомобиль. А две пары педалей и сидений у этого устройства явно были от водного велосипеда. Эта махина была личным махолетом Императора. Управлять он ей побаивался, и потому катались на нем обычно лишь Ник и Дик.
Забравшись на сидения, Ник и Дик привычно опустили рычаг ручного тормоза и принялись раскручивать педали. Внутри зажужжали бронзовые шестерни и зашевелились рычаги. Размашистые крылья из черной пленки дернулись раз, другой, третий, махолет качнулся и взмыл в воздух, с каждым взмахом набирая высоту. Ник и Дик сделали круг над замком и взяли курс на клубничное поле — они летели искать Машу и Кракатук. А чтобы в полете было не так скучно, затянули свою секретную песню:
Когда взлетаешь выше голубей
То каждый миг рискуешь рухнуть вниз
Нас крысы не считают за людей
А люди принимают нас за крыс
Крадемся в подворотнях городов
Одеты в мех, изношенный до дыр
Интересуем разве что котов
И только в мышеловках видим сыр
А ведь когда-то были на виду
Ценили нас коллеги, и семья
Но завела в преступную среду
Бродячей жизни злая колея
Наплюй на все, приятель, не жалей
Что мы с тобой в засланцы подались!
Пусть крысы нас не держат за людей
Но каждый из людей боится крыс!