Глава пятая
Дядя Коля был не единственным, кто наблюдал падение звездного ореха. В тот самый момент, когда яркая точка, покинув созвездие Орешника, направилась к Земле, за ней пристально следил огромный, как тракторное колесо, глаз телескопа. Телескоп находился в обсерватории, построенной высоко в горах, где никогда не бывает пасмурных дней, и звезды, что ни говори, чуточку ближе.
Оптический аппарат работал в автоматическом режиме, равнодушно щелкая затвором фотокамеры, фиксирующей появление на небосводе нового астрономического объекта. Дежурный астроном в это время мирно дремал в своем кресле, полностью доверяя умной технике.
Но не дремали Ник и Дик, давно уже тайно поселившиеся в обсерватории по заданию Крысиного Императора. Долгие месяцы они прятались в подвале среди ящиков с оборудованием и сгущенкой, которую, как известно, любят все работники умственного труда. Но твердые металлические банки были не по зубам Нику и Дику. Их рацион состоял исключительно из лапши быстрого приготовления, которую приходилось поедать всухомятку. От такого диетического питания характер разведчиков сильно испортился. Со злости они иногда разнообразили свой стол научной документацией, черновиками диссертаций и звездными атласами. Витаминов это не добавляло, но постепенно крысята стали неплохо разбираться в астрономии, надеясь со временем вернуться и к гастрономии. Для этого нужно было совсем немного – дождаться созревания Звездного Орешника, определить место падения ореха и доставить его любимому Императору. Награда была обещана сказочная — одного сыра в ней упоминалось пятнадцать сортов.
Неудивительно поэтому, что каждую ночь, дождавшись, когда уснет дежурный, Ник и Дик пробирались к телескопу и прилежно изучали снимки звездного неба. Проснувшиеся под утро дежурные не раз с удивлением обнаруживали, что глаз телескопа направлен на одно и то же созвездие. Один из них даже написал диссертацию о гравитационных волнах, исходящих от системы Орешника и притягивающих земные телескопы. Впрочем, этот факт не был подтвержден наблюдателями других обсерваторий.
В ту ночь ожидания друзей, наконец, увенчались успехом.
— Есть объект! – запищал Ник, едва не разбудив дежурного.
— Врешь! – не поверил Дик, выхватывая из его лап свежеотпечатанный снимок.
— Сам смотри! Вот он, в квадрате сорок восемь – тридцать два! А вот, — Ник протянул следующую фотографию, — уже в сорок восемь – тридцать три! Устойчивая отметка. Угловая скорость – триста, наклон к плоскости эклиптики – шесть с половиной градусов.
— Параллакс рассчитай, — проворчал Дик, еще боясь поверить удаче.
Коготки Ника застучали по клавишам компьютера. Дик нетерпеливо сопел у него над ухом.
— К Земле идет, — уверенно сказал Ник, разглядывая колонки цифр на экране.
Дик сплюнул и постучал по голове Ника — на счастье.
— Куплю себе домик в клубничных плантациях и женюсь, — лихорадочно бормотал Ник.
— Ты сначала координаты рассчитай!
Принтер с мягким шелестом выдал очередной листок с точно определенными значениями широты и долготы точки предполагаемого падения метеорита. Заглянув в него, Дик раскрыл географический атлас, сделал когтем отметку на карте и тихонько замурлыкал старинную песню которую любил напевать один бородатый астроном: «Ведь мы ребята – ого! Ведь мы ребята – ага! Семидесятой широты...»
— Ты это к чему? – спросил его Ник.
— К тому! Когда у нас ближайший самолет до Салехарда?
Ник вздохнул. Несмотря на однообразное питание, в обсерватории жилось не так уж плохо. Целыми днями крысята загорали на солнышке, наслаждаясь горным воздухом, порой катались по снежным склонам на сноубордах, сделанных из чертежных линеек, с помощью которых астрономы рисуют модели Вселенной, иногда даже спускались в долину – полакомиться свежими фруктами и шашлыком в туристическом кафе. Курорт! Но теперь спокойная жизнь заканчивалась. Снова погоня за призрачным Кракатуком, снова опасные приключения и нарушение режима питания...
— А, может, ну его? – осторожно спросил Ник.
— Кого? – не понял Дик.
— Да метеорит этот. Допустим, мы его не заметили. Подождем следующего созревания Орешника...
Дик задумчиво поскреб в затылке.
— Нет. Нельзя. А вдруг кто-нибудь другой найдет Кракатук и станет Властелином Мира? Император с нас шкуры поснимает!
— Тоже верно, — вынужден был согласиться Ник.
— Пошли собираться!
— Чего там собираться? – Ник со вздохом почесал еще не снятую Императором шкуру. – Голому собраться – только подпоясаться. Собственным хвостом...
Все это происходило задолго до Нового года. Пока Ник и Дик собирались в путь, дяде Коле тоже представился случай съездить в цивилизацию. Мимо зимовья как раз шел попутный вездеход, в кабине было одно место, и водитель предложил кому-нибудь из геологов съездить с ним за компанию в ближайший город, пока таежные просеки окончательно не замело, и есть возможность обернуться туда и обратно всего за неделю. Геологов это очень обрадовало: давно пора было пополнить запасы провизии, купить новые струны для гитары, свежих журналов за последние полгода, а заодно разослать открытки и посылки. Съездить в город хотелось каждому, поэтому они стали спорить. Обычные люди в таких случаях зажимают в руке три спички, отломав у одной половинку, и предлагают каждому вытянуть свое счастье. Но настоящие геологи привыкли спички экономить, и никогда попусту их не ломают. Поэтому они стали играть в «камень-ножницы-бумага», и играли долго. Повинуясь интуиции, дядя Коля всегда загадывал «камень», и наконец выиграл поездку!
В тот самый момент, когда дядя Коля приехал в маленький северный аэропорт, чтобы отправить с почтовым самолетом бандероль любимой племяннице, из здания аэровокзала через слуховое окно выбрались утомленные перелетом Ник и Дик.
— Ой, что-то меня укачало, — пожаловался Ник, жадно хватая зубами чистый полярный снег. – Никогда в жизни больше не буду летать на этих кукурузниках!
— Тсс! Тихо! – прошипел Дик. – Быстро под крыльцо!
Едва путешественники забились в узкую щель под крыльцом, над их головами тяжело протопали по ступеням огромные унты дяди Коли. В дверях аэровокзала он неожиданно встретил старого знакомого – летчика полярной авиации Петрова. Друзья горячо обнялись, похлопывая друг друга меховыми рукавицами по могучим спинам.
— Что, Николай, на большую землю собрался? – басом рокотал Петров. – По солнышку соскучился?
— Соскучился, — признался дядя Коля. – Но начальство пока отпуск не дает. Может, и вырвусь позже, Новый Год встречать. А пока вот племяннице бандероль с подарком отправлю. Представляешь, метеорит нашел! На моих глазах упал.
— Да ну! – удивился пилот. – Покажи!
Сквозь щели в половицах крысята увидели, как из кармана дяди Коли появляется небольшой, размером с орех, камушек.
— Еще теплый, — с гордостью сказал дядя Коля. – А был вообще раскаленный. Еле откопал в снегу.
— Это он, он! – Дик в восторге пихнул Ника в бок так, что тот едва не выкатился из-под крыльца.
— С чего ты взял? – поморщился Ник. – Может, это другой метеорит?
— А запах?! Неужели не чуешь? Зря, что ли, Император давал нам скорлупу нюхать?
Ник пошевелил острым носиком.
— Пожалуй, ты прав. Неужели нашли?!
— Везет вам, геологам, — с завистью вздохнул полярный летчик Петров. – Вечно что-нибудь откопаете. Ну, привет племяннице... Да, кстати, а где здесь у вас Геологическое Управление?
Ник и Дик не стали дожидаться окончания разговора и, юркнув обратно в слуховое окно подвала, направились прямо в посылочное отделение, чтобы перехватить орех там.
Прячась на почте среди ящиков, разведчики видели, как дядя Коля вложил драгоценный камушек в деревянную шкатулку и отдал ее приемщице вместе с письмом и фотографией. Умелые руки приемщицы вмиг обернули подарок красочной золотинкой, перевязали ленточкой, а затем упаковали в плотную почтовую бумагу. Дядя Коля написал адрес, и бандероль отправилась на полку – ждать самолета на Большую Землю.
— Делаем так, — шепнул Дик. – Когда приемщица пойдет пить чай, подтаскиваем вот этот ящик к полке. Ты становишься на ящик, я – на тебя...
— Может, лучше наоборот?
— Хорошо, — согласился Дик. – Ты становишься возле полки, на тебя ставим ящик, а я забираюсь наверх.
Ник просчитал оба варианта и с удивлением понял, что в любом случае ему придется что-то держать. До чего все-таки несправедливая наука, эта математика!
Однако, планам Ника и Дика не суждено было сбыться. Во-первых, дядя Коля не торопился уходить. Напротив, он живо разговорился с симпатичной приемщицей, которая тоже оказалась рада приятному знакомству. Они увлеченно обсудили всю погоду, политику, науку, литературу и кино. Случайно выяснили, как много у них общих знакомых. Затем дядя Коля рассказал все свои смешные истории про встречи с медведями. Затем — начал петь таежную геологическую песню. Гитары у него не было, поэтому он просто топал в такт унтами:
За спиной неся тяжелый ранец
Через буреломы и дожди
Шел по лесу вегетарианец
Со значком «Гринписа» на груди...
Ник и Дик сразу сообразили, что это, мягко говоря, надолго. И совсем приуныли. А вот приемщица, напротив, слушала очень взволнованно, и пару раз даже прослезилась от чувств. По окончании песни она подарила дяде Коле собственноручно связанные рукавицы и уговорила взять рыжего полосатого котенка из тех, что вот-вот должны родиться у местных кошек. Упоминание о кошках Нику и Дику не понравилось уже окончательно. Дядя Коля в ответ подарил приемщице мешочек кедровых орехов и взял слово, что она обязательно приедет в гости на геологическую станцию. А приемщица открыла прилавок, схватила дядю Колю за рукав шубы и поклялась, что никуда не отпустит, пока он не отведает ее пирогов с чаем, тем более, уже давно пришло время обеда, и даже наверно ужина.
Когда приемщица выставила на прилавок табличку с надписью «Обед» и скрылась в подсобном помещении, на ее место немедленно вспрыгнул огромный, пушистый, как дяди колины унты, сибирский кот Штемпель. Он сладко потянулся, зевнул во всю пасть и вдруг замер, принюхиваясь и нехорошо щурясь на тот самый ящик, за которым прятались Ник и Дик.
— Оп-перация от-ткладывается, — заикаясь от ужаса, пробормотал Дик. – Медленно отступаем...
Кот зарокотал, как полярный вездеход, и, спрыгнув с кресла, направился прямо к ним.
— Отставить! – пискнул Дик. – Отступаем быстро!
И друзья бесстрашно бросились в отступление. Штемпель огромными прыжками припустил за ними. Он жил в почтовом отделении аэровокзала уже четыре года и не привык делить своих владений с какими-то грызунами.
Некоторые считают, что посылки и бандероли – это безвкусная гора ящиков, пахнущих сургучом, рассуждал кот. На самом деле, это очень важные почтовые отправления, в которых нередко заключена вкуснейшая в мире вяленая рыба из чистейших северных рек. Ее очень ждут люди на Большой Земле, ведь там такой вкуснятины днем с огнем не найти, и задача каждого уважающего себя сибирского кота – не допустить прогрызания упаковки и порчи продукта.
Стойкие убеждения Штемпеля не позволяли ему спокойно слышать шуршание в груде посылок. За верную службу он не раз получал полное блюдечко сладкого сгущенного молока, которое любил, как всякий работник умственного труда.
А вот Нику и Дику пришлось несладко. Кот отлично знал все закоулки вверенного ему аэровокзала, от подвала до крыши. Не было такого уголка, который он не обшарил бы в поисках незваных гостей. Взмыленным грызунам, ощущающим горячее дыхание погони за спиной, едва удалось проникнуть в вентиляционную трубу и, рискуя попасть под лопасти бешено вращающегося вентилятора, оказаться, наконец, за пределами здания. От их шкур поднимался густой белый пар, быстро оседающий в виде сосулек на усах и хвосте.
Преследовать диверсантов по морозу Штемпель не стал. Истинный сибиряк – не тот, кто холода не боится, а тот, кто умеет ценить тепло. Пусть попробуют, сунутся еще разок!
Когда, спустя два часа сидения в сугробе на краю летного поля, разведчики, стуча зубами, рискнули приблизиться к зданию аэровокзала, оттуда отъезжала тележка, доверху груженая посылками и бандеролями.
Дик принюхался, шмыгая заиндевелым носом, и уловил знакомый запах.
— Кракатук увозят! – завопил он. – Скорее за ним, в самолет!
— Что?! – сипло ужаснулся простуженный Ник. – Опять лететь?!
— Можешь оставаться, — на бегу бросил ему Дик. – Будешь первой полярной крысой. Боюсь, что и последней тоже.
Ник тяжело вздохнул и, заранее испытывая приступ тошноты, на подгибающихся лапах потрусил за ним к самолету. Однако попасть в грузовой отсек самолета оказалось не так просто – высоко, по скользкой маслянистой стойке шасси не взобраться, да и люди кругом – заправщики, техники, грузчики – народ решительный и невоспитанный, увидев крысу, могут и гаечным ключом кинуть. Разведчикам пришлось долго сидеть под багажной тележкой, ловя окоченевшими носами едва уловимый запах Кракатука.
— Тут он, родимый! – переживал Дик. – Да как взять?
Он постучал в стылое дно тележки когтем.
— Доска деловая. Лиственница. Самых твердых пород. М-да... Не завидую я тебе, Ник!
— Почему – мне? – насторожился Ник, хотя и сам себе в этот момент не очень завидовал.
— Потому что ты сейчас прогрызешь эту доску, потом — дно самого нижнего посылочного ящика, потом мы заберемся внутрь, потом нас погрузят в самолет, потом...
— А ты?
— Что – я?
— А ты что будешь делать в это время?
— О! – Дик поднял палец. – Мне достается самое трудное – охранять твой героический труд, бдительно следить за обстановкой и вовремя предупредить об опасности. Ну, начинай же, не стой столбом, животное! Думаешь, это легко – контролировать ситуацию в такой мороз?!
— Слышишь? – спросил один из грузчиков водителя багажной тележки. – Скрипит что-то...
— Бывает, — авторитетно кивнул водитель, кутая лицо в теплый воротник. – Это багаж от холода сжимается. Иной раз полную тележку набьют, а до борта довезешь – в ней уже свободного места полно. Двух-трех чемоданов как не бывало. Физика!
— А кажется, будто крыса скребется, — с сомнением покачал головой грузчик.
— Какая крыса? – рассмеялся водитель. – В минус пятьдесят-то! Разве что сумасшедшая!
Вот именно, горько вздохнул Ник, сплевывая стружку. И чего мне, дураку, в обсерватории не сиделось?!
В грузовом трюме самолета было немногим теплее, чем на улице. Однако, Нику и Дику, в конце концов, удалось отогреться. Они сидели в тесноватом, но уютном посылочном ящике и с удовольствием вдыхали вкусный запах вяленой рыбки. Увы, теперь уже только запах. Все содержимое посылки давно исчезло в изголодавшихся желудках разведчиков.
— Ну, что? – спросил Ник, чувствуя, что после еды его неудержимо клонит в сон. – Пойдем искать орех?
— Не надо о еде, — поморщился Дик, сыто отдуваясь.
— Я не о еде, я о Кракатуке, — пояснил Ник.
— Торопиться некуда, — Дик с трудом перевернулся на другой бок, поправляя под собой газетную подстилку. — Полет только начался, можно слегка отдохнуть.
И он захрапел, выводя носом популярную мелодию «За Императором — к победе, ура!»
Под эти бравурные звуки друзья честно продрыхли часа два, глядя для экономии один и тот же сон: в парадной зале императорского дворца им вручали премию за блестяще выполненную операцию. На огромных подносах слуги Императора тащили пятнадцать сортов сыра, длинные палки сухой колбасы и, наконец, целую тележку вяленой рыбы.
— Нет, только не рыба! – отмахивался Ник. – Видеть ее больше не могу!
— Ну, хоть один хвостик! – уговаривал его Дик, пихая в бок. – За мамочку, за папочку! Одну-единственную рыбку!
— Отстань ты со своей рыбкой! – заорал Ник и вдруг проснулся.
Однако, Дик продолжал тормошить его и наяву.
— Ну, хоть самую маленькую! Неужели ни одной не осталось?!
— Чего ты ко мне привязался? – Ник потянулся спросонок. – Мы все съели до крошки!
— А зря, — понурился Дик. – Она бы сейчас нам очень пригодилась.
И он ткнул лапой куда-то вверх.
Только теперь Ник вдруг осознал, что в посылке непривычно светло. Он поднял голову и замер в ужасе. Крышка ящика исчезла, вместо нее над друзьями нависала огромная собачья морда.
— Это кто? – едва выдавил Ник севшим голосом.
— Лайка сибирская, — прошептал Дик. – Используется народами Крайнего Севера для охоты и упряжки.
— Лучше для упряжки, — искренне пожелал Ник.
— Ага, жди, — Дик вздохнул. – Скажи спасибо, что она пока сытая. Но скоро проголодается...
— А чем ее кормят?
— Вяленой рыбой. Но, на худой конец, сойдут и две свежемороженые крысы.
— Знаешь, Дик, я давно тебе хотел сказать: не нравится мне, как ты шутишь!
— Мне самому не нравится!
Собака повернула набок ушастую голову, с любопытством разглядывая содержимое посылки.
— Что будем делать? – нервно спросил Ник.
— Дружить, — слабо откликнулся Дик и приветливо помахал лапой. – Жученька, Жученька... Полкан! Мы твои друзья!
— Мда, — Ник скептически пошевелил усами. – Ты когда-нибудь дружил с колбасой?
— Н-нет, а что?
— Вот и она не будет. Надо сматываться! – он попытался, было, приподняться, но собака тут же глухо заворчала, оскалив внушительные клыки.
— Бесполезно, я уже пробовал, — сказал Дик. – Лучше притвориться мертвыми.
Он вытянулся на полу ящика и сложил лапы на груди. Ник, подумав, пристроился рядом.
Все оставшееся до конца полета время друзья старательно изображали бездыханные трупы с неаппетитным душком. И лишь когда колеса самолета коснулись земли, им стало немного легче. Хозяин позвал собаку, и, взяв ее на поводок, повел к выходу. К счастью, он не заметил растерзанной посылки в темном углу грузового отсека.
— Быстро ищи Кракатук! – скомандовал Дик.
— Не могу, у меня руки-ноги от страха свело, — пожаловался Ник.
— У меня тоже!
Послышался грохот, грузовой люк распахнулся, и грузчики принялись выносить багаж.
Ник и Дик едва успели надвинуть крышку ящика, как сильные руки подхватили его и понесли неизвестно куда.
— Рыбкой пахнет! – потянул носом грузчик. – Повезло кому-то...
Багажное отделение, куда попали Ник и Дик, было значительно больше, чем в северном аэропорту. По длинным проходам вдоль складских полок с воем проносились автопогрузчики, люди непрерывно сновали туда и сюда, перебрасывая ящики на резиновые ленты транспортеров.
Разведчики почувствовали, что снова куда-то едут и осторожно выглянули из-под крышки.
— Ну, вот, — мрачно заключил Ник. – Долетались. В этом мегаполисе нам Кракатука вовек не найти!
— Без паники! — Дик выбрался из ящика и уселся на краешке, озираясь. – Мы ведь почти на месте. Будем брать орех прямо у племянницы!
— А где ее искать? Мы даже адреса не знаем!
Дик самодовольно усмехнулся.
— Это ты не знаешь! А у меня глаз – алмаз! Улица Золотодолинская, дом тринадцать, Мария Смирнова! Учись, лох, пока я жив!
— Угу, — отозвался Ник. – Кажется, учиться осталось недолго.
— Это еще почему?
— А ты вон туда посмотри!
Дик обернулся и едва не свалился с ящика. У стены, в которую уходила несущая друзей лента транспортера, задумчиво прохаживались четыре здоровенных складских кота.
— Боже, как я устал от всего этого! – грустно прошептал Дик. – Ну, бежим, что ли?
И разведчики со всех лап бросились наутек.
Дальнейшая их судьба отчасти уже известна читателю, и описывать всю беготню, предшествующую появлению Ника и Дика в квартире Маши, нет нужды, тем более, что все будущие похождения засланцев Императора будут разворачиваться у нас на глазах.