Глава 17 "Щит и меч"
На столе — стопки папок, рядом планшет с открытым календарём. Минджи сидит на кожаном кресле, пытаясь одновременно держать в голове и работу, и церемонию. Рядом — ассистентка Шериин Аль Мухаммад с блокнотом и задумчивым видом.
Шериин (вздыхая):
— Минджи, вы правда хотите устроить свадьбу в Пусане в октябре? С вашей загруженностью…
(задумчиво)
...и с учётом вашей репутации в дипломатических кругах…
Минджи (решительно):
— Именно потому и хочу. Моя личная жизнь — не тема для обсуждения в кулуарах.
(пауза)
Но ты права. Нам нужно продумать всё до мелочей. Даже список гостей может стать политическим заявлением.
Шериин (поднимает бровь):
— Канцелярия ООН уже интересовалась: это будет открытое мероприятие или закрытое? Потому что, если вы пригласите кого-то из китайской делегации, придётся пригласить и японцев. А это…
Минджи (сдержанно):
— ...может перерасти в скандал.
(вздыхает)
А я просто хотела, чтобы день был о нас.
В дверь тихо стучат. Заходит Ли И Фань — её китайский коллега. Он сдержан, как всегда, но в его взгляде читается что-то обеспокоенное.
Ли И Фань:
— Простите, что без предупреждения. Услышал от офицера безопасности, что вы готовите мероприятие… личного характера.
(пауза)
Мне приказали передать: Пекин крайне обеспокоен. Особенно — выбором партнёра.
Минджи (встаёт):
— Я не просила одобрения. Это не дипломатическая миссия.
Ли И Фань (наклоняет голову):
— Но всё, что касается вас, становится ею. Вы — символ. Вы — риск.
(смотрит ей прямо в глаза)
И если вы думаете, что это просто любовь, Минджи… то вы забыли, как устроена эта система.
Шериин (жёстко):
— А если система неправильно устроена?
Ли И Фань (спокойно):
— Тогда она ломает тех, кто не соглашается.
(выходит)
Наступает гнетущая тишина. Минджи возвращается к креслу, но теперь её взгляд стал холоднее. Увереннее.
Минджи (спокойно, но твёрдо):
— Шериин. Добавь к списку гостей международную прессу.
(глядя вдаль)
Пусть это будет не просто свадьба. Пусть это будет заявление.
---
Поздний вечер.
В комнате с широким панорамным окном, за которым гудел город, Минджи сидела в кресле, закутавшись в мягкий плед. Джунхо подошёл к ней с чашкой тёплого чая.
— Знаешь, — начал он, присаживаясь рядом, — я сегодня подумал… ведь всё это — шум, конфликты, опасности — оно не заканчивается. Мы как будто постоянно стоим на линии огня.
Минджи взглянула на него. В его голосе было что-то необычайно усталое, но в то же время тёплое.
— Мы с тобой такие, Джунхо. Не умеем прятаться. Только идти вперёд — даже если земля под ногами горит.
— И всё же… — он взял её за руку. — Я хочу, чтобы ты знала. Если ты захочешь отойти… хоть на время, хоть насовсем — я не буду держать. Не потому, что не люблю. А потому, что люблю слишком сильно.
Она не сразу ответила. Потом выдохнула и тихо сказала:
— А если я хочу идти с тобой? До конца? Даже если весь мир будет против?
— Тогда я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Даже посреди политической бури, — сказал он, гладя её ладонь.
Минджи посмотрела в окно, где дальние огни города напоминали мерцающие звёзды.
— А что если мы поженимся? Без пафоса. Просто… спокойно. Лишь для себя. Пока у нас есть это затишье.
Он не сразу понял, что она сказала.
— Ты… серьёзно?
— Абсолютно, — сказала она и, улыбнувшись, добавила: — Только не говори, что прокурор Кан Джунхо боится свадьбы.
Он рассмеялся — впервые за весь день.
— Прокурор Кан Джунхо боится только одного: потерять тебя.
Она обняла его, прижавшись к его груди. В этой тишине между фразами звучало самое главное.
---
Отлично, давай продолжим сцену подготовки к свадьбе Минджи и Джунхо — в той же тёплой, личной, но при этом глубоко драматичной атмосфере. Я покажу, как это может развиваться за несколько дней до важного события.
---
«Дни перед клятвой»
Прошло несколько дней с их тихого, почти шепотом сказанного решения. Свадьба должна была пройти в узком кругу — не как политический акт, а как личный обет. Ни шума, ни камер. Только он и она. Только те, кто по-настоящему рядом.
В квартире Минджи пахло утренним кофе и бумагой. На диване лежали документы, но сегодня их не открывали. Минджи стояла у зеркала, держа в руках тонкий белый конверт.
— Что это? — спросил Джунхо, войдя с кухни.
Она показала ему.
— Письмо. От мамы. Айсулуу… Она узнала. И, похоже, благословляет.
Он подошёл ближе, заглядывая через плечо.
— Ты улыбнулась. Значит, всё хорошо?
— Думаю, да, — кивнула она. — Она написала: "Я потеряла тебя однажды, но вижу, как ты возвращаешься к себе. Пускай этот человек будет твоим щитом, если ты сама — меч."
Он не сказал ни слова, просто обнял её со спины, прижавшись щекой к её голове.
— Ты знаешь… — прошептал он, — я никогда не думал, что услышу от тебя что-то вроде "давай поженимся". Но теперь не могу представить иначе. Я хочу быть твоим защитником. Даже если придётся бороться с теми, с кем раньше работал бок о бок.
— Мы уже воюем, Джунхо, — сказала Минджи спокойно. — Но я не боюсь. Пока ты рядом.
Они стояли так несколько минут. А потом он отступил на шаг и достал из внутреннего кармана небольшой бархатный футляр.
— Он был у меня всё это время. Я хотел подождать, пока ты будешь готова. Но ты опередила меня.
Минджи открыла коробочку — там было кольцо: простое, без лишнего блеска, с узкой гравировкой на внутренней стороне.
Она тихо прочла:
— "Свет сквозь тень."
— Как и ты, — сказал он. — Ты — свет, который прошёл через всё.
---
— Джунхо, — Минджи посмотрела на него, убирая за ухо прядь волос. — Ты не считаешь, что слишком спокойно говоришь о свадьбе?
Он улыбнулся мягко, отводя взгляд в сторону окна, за которым вечер плавно переходил в ночь.
— А как, по-твоему, я должен говорить? С паникой? Или с помпой? — он перевёл взгляд обратно на неё, и в его глазах заискрилась тёплая насмешка. — Ты же знаешь, я не из тех, кто делает предложение под дождём или под фейерверки.
— А я и не требую фейерверков, — тихо ответила она. — Я просто хочу понять: для тебя это решение… — она запнулась, — это долг или чувство?
Он приблизился, взял её ладони в свои и медленно прошептал:
— Это мой выбор. Не как прокурора. Не как старшего. Как мужчины, который слишком долго держал тебя на расстоянии, боясь, что однажды ты исчезнешь… как всё, что дорого.
Она не ответила сразу. Просто сжала его руки крепче.
— Я боюсь… — выдохнула Минджи. — Что в этом мире, где нас окружают стенки власти, давления и грязных сделок, мы потеряем не только друг друга, но и самих себя.
— Тогда нам стоит быть щитом друг для друга, — серьёзно сказал Джунхо. — Даже если мир продолжит сражаться против нас, я хочу стоять рядом. Не позади и не впереди. Рядом.
Наступила тишина. За окном загорелся одинокий фонарь.
Минджи вздохнула и кивнула:
— Тогда мы объявим об этом после закрытия дела. Когда шум уляжется, и останется только мы.
— Мы и наш щит, — подтвердил Джунхо. — А меч пусть останется для других.
---
Хорошо, продолжаем 17-ю главу «Щит и меч». Следующий отрывок будет включать политическую напряжённость вокруг их свадьбы и реакции коллег и руководства, а также то, как Минджи и Джунхо обсуждают последствия их решения.
---
— Ты понимаешь, что будет после? — Джунхо тяжело выдохнул, откинувшись на спинку кресла. — Сначала слухи. Потом внутреннее расследование. А потом — шёпот в коридорах ООН, вопросы из прессы и, возможно, даже подкопы со стороны соперников.
— Знаю, — спокойно ответила Минджи, застёгивая пуговицу на манжете рубашки. — Мы с тобой — символы двух стран, у которых свои раны, свои амбиции. Они не поймут. Не захотят понять.
— Генеральный секретарь уже знает, — нехотя признался он. — И попросил меня «подумать ещё раз». Без прямых угроз, но с тем же тоном, который я слышал, когда мне намекали уйти из дела по Касабланке.
— А тебе действительно всё равно? — Минджи посмотрела на него остро, но не обвиняюще.
Он медленно встал, подошёл к ней и положил ладонь на её плечо:
— Нет. Мне не всё равно. Но если я позволю им решать, с кем я должен быть, значит, я не тот, за кого ты меня принимаешь. Значит, я сломлен.
Она опустила голову, проглотив ком в горле.
— Мне звонили из Сеула, — сказала она, — намекнули, что союз с тобой может «осложнить» моё положение как представителя Кореи в комиссии по делам Юго-Восточной Азии. Словно я принадлежу не себе, а какому-то хрупкому политическому балансу.
— Скажи им, что ты принадлежишь себе. И что твой выбор — это не преступление, — с силой в голосе сказал Джунхо.
Она посмотрела на него и тихо произнесла:
— Тогда нам нужно быть готовыми к битве. Не против прессы, не против ООН, а против самого механизма системы.
— Я не боюсь. Пока ты со мной — я не боюсь ничего.
Он взял её лицо в ладони, притянул ближе и поцеловал в лоб — жест, полный заботы, решимости и преданности.
---
Сеул. Поздний вечер. Квартира Джун Хо.
Мягкий свет настольной лампы ложился на стопки документов, но сегодня никто не обращал на них внимания. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь редкими гудками с улицы. Минджи сидела на подоконнике, укрывшись пледом, а Джун Хо стоял у кухонного стола с двумя чашками чая.
— Ты всегда молчишь, когда нервничаешь, — заметила она, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы.
Он подошёл и протянул ей чашку.
— Я просто думаю… как правильно это сделать. Чтобы не испортить.
— Что — нас? — Минджи приподняла бровь, но в голосе не было укора.
— Нет, — он опустился рядом с ней, коснувшись её руки, — нас уже не испортить. Я думаю о том, как сказать остальным. Как не дать никому разрушить то, что мы бережно собирали по кусочкам.
— Даже если попытаются… — Минджи положила голову ему на плечо. — Я не хочу больше прятать тебя. И себя тоже. Давай скажем.
Он кивнул.
— Мы скажем. И пусть будет, что будет.
Минджи выдохнула, как будто освободившись от долгого напряжения.
— Завтра? — спросила она тихо.
— Завтра, — подтвердил он. — Сначала твоим, потом моим. А потом… пусть весь мир знает.
— Уверен? — её глаза искали его взгляд.
— Уверен, Минджи. Я выбираю тебя — не из страха, не из вины, а из любви. И хочу, чтобы ты носила кольцо не тайком в кармане, а гордо на пальце.
Минджи, не удержавшись, улыбнулась — та улыбка, которая появлялась только для него.
— Тогда... начнём писать новую главу. Вместе.
---
Следующее утро. Центральный офис Международной прокуратуры ООН. Сеул.
Минджи вошла в здание в деловом костюме, но даже строгие линии её пиджака не могли скрыть лёгкости в походке. В руке — планшет и тонкая папка, как всегда. Но теперь, на безымянном пальце левой руки — кольцо. Тонкое, платиновое, почти незаметное… если не знать, что искать.
В приёмной её встретила ассистентка Шериин.
— Доброе утро, Минджи-сонбэ.
Она задержалась на секунду, взглянув на руку.
— Доброе, — спокойно ответила Минджи. — Подготовь, пожалуйста, материалы по делу Австралии и... вызови Ли И Фаня. У нас с ним координация в полдень.
— Конечно... — Шериин будто хотела что-то спросить, но сдержалась.
Минджи прошла в свой кабинет. Спустя минуту дверь снова открылась. Джун Хо. В строгом костюме, с тем же сосредоточенным выражением лица, которое скрывало всё… кроме взгляда.
— Уже все шепчутся, — сказал он, прикрывая за собой дверь. — Ты знала?
— С самого утра? Быстро. — Она улыбнулась, снимая пиджак. — Кто первый заметил?
— Ли И Фань. Он ничего не сказал, но у него было такое выражение, будто он просчитал всё за две минуты.
— Конечно. Мы выбрали сложное поле для откровений, Джун Хо.
Он подошёл ближе и тихо добавил:
— Политика — всегда поле риска. Но ты — мой выбор. И я не позволю никому сделать из нашей помолвки оружие против тебя.
Минджи смотрела на него серьёзно:
— Даже если на нас начнут давить?
— Мы подготовим официальное заявление. Два представителя, две страны. Никаких конфликтов интересов. Мы оба — профессионалы.
— Хорошо. Тогда я готова говорить первой. Сегодня после обеда.
Он кивнул.
— Вместе. И никакой пресс-службы без нас. Лично.
---
Позже. Зал совещаний.
Кабинет был заполнен представителями разных стран. Кто-то смотрел на Минджи с любопытством, кто-то — с настороженностью. Ли И Фань сидел, сцепив руки, молча. Владимир Лищенко скрестил руки на груди, скептически прищурившись. Шериин ловила каждое движение.
Минджи встала и произнесла:
— Коллеги, прежде чем мы перейдём к повестке, я хочу сделать официальное заявление.
Она бросила взгляд на Джун Хо, тот медленно встал рядом.
— Мы, О Минджи и Кан Джун Хо, — продолжила она, — объявляем о нашей помолвке. Мы не просим разрешения — мы уведомляем, как требует этика открытого управления. Наша работа не пострадает. Мы сохраняем профессиональную дистанцию в рамках текущих и будущих дел.
В зале наступила тишина. Потом — еле заметный кивок от Ли И Фаня. Он первым заговорил:
— Поздравляю. Только не позволяйте чувствам затмить дело. Нам предстоит много сложных решений.
— Не позволим, — уверенно ответил Джун Хо.
Владимир усмехнулся, но ничего не сказал. А Шериин… она первой аплодировала.
---
На следующий день после официального заявления Минджи и Джун Хо в международных СМИ начали появляться статьи и комментарии. В политических кругах Южной Кореи и Кыргызстана реакция была неоднозначной.
В правительственном кабинете Южной Кореи министр иностранных дел проводил срочное совещание с советниками:
— Связи Минджи с международной прокуратурой — важный актив, — сказал он. — Но её личные решения могут ослабить нашу позицию в переговорах по региональным вопросам.
— Некоторые союзники выражают обеспокоенность, — добавил один из советников. — Это может быть использовано против нас в дипломатической игре.
В то же время в Кыргызстане за закрытыми дверями парламент обсуждалось возможное влияние помолвки на международный имидж страны.
Между тем, Минджи и Джун Хо получали всё больше предупреждений и сигналов «сверху». Внутри прокуратуры также обострились отношения: часть коллег считала, что личное вмешательство повредит делу.
Но Минджи оставалась непоколебима.
— Мы не позволим страху диктовать нашу жизнь, — сказала она на собрании с близкими соратниками. — Наша сила — в честности и взаимной поддержке. Если кто-то хочет нас разобщить — пусть попробует.
Джун Хо добавил:
— Мы готовы к борьбе. Но не за власть — за нашу правду и за то, что важно для нас.
---
Глава 17. Щит и меч
Отрывок 5: «Тени сомнений»
В одном из переговорных кабинетов международной прокуратуры Минджи ждала встречи. Входящий Владимир Лищенко не скрывал напряжённости в голосе и взгляде.
— Минджи, — начал он, закрыв за собой дверь, — я не хочу вмешиваться в личное, но ты должна понимать: эта помолвка — не просто личное дело. Это политический ход. И не всегда в твою пользу.
Минджи спокойно посмотрела на него:
— Владимир, я уважаю твоё мнение. Но мы уже сделали выбор.
— Ты готова к тому, что твои оппоненты воспользуются этим, чтобы дискредитировать тебя? Что это ударит не только по тебе, но и по делу, которому ты служишь?
— Если мы будем бояться каждого шага, то не сделаем ни одного.
Лищенко горько улыбнулся:
— Ты молода, Минджи, и это твоё преимущество. Но и слабость одновременно. Не каждый способен выдержать давление.
Минджи встала, уверенно:
— Я не собираюсь прятаться. Ни за должностью, ни за кольцом. Если кто-то хочет войти в эту игру — пусть играет по правилам. Но я не уйду.
Владимир замолчал, потом кивнул:
— Надеюсь, ты права. Потому что ставки высоки.
---
Поздний вечер. Квартира Минджи. Она сидит на краю кровати, в руках чашка остывающего чая. В дверь тихо постучали — Джун Хо.
— Ты дома? — спросил он, входя и скидывая пальто.
Минджи подняла голову, стараясь улыбнуться, но в её глазах блеск усталости.
— Был разговор с Лищенко, — тихо сказала она. — Он говорил как старший, но слова тяжёлые. Говорил, что я слишком уязвима сейчас, что это может разрушить всё.
— Что ты ответила? — сел рядом, взял её руку.
— Что я не собираюсь прятаться. Что мы не просто союз, а сила. Но… я боюсь, Джун Хо. Боишься ли ты?
Он задумался на мгновение, потом крепко сжал её ладонь.
— Боюсь, конечно. Но если бы не боялся — не любил бы. И точно не стал бы бороться за нас.
Минджи обняла его крепко.
— Спасибо, что ты рядом. Иногда я чувствую себя на краю. Но с тобой — это уже не страшно.
Он прижал её к себе и тихо прошептал:
— Вместе мы пройдём через всё. Даже через тени сомнений.
И в этот момент их сердца били в одном ритме — сильные и уязвимые одновременно.
---
«Вихрь политических штормов»
Через несколько дней после встречи с Лищенко, офис Минджи наполнился напряжённой суетой. Пришли официальные уведомления из нескольких дипломатических миссий: Южной Кореи, Кыргызстана и Австралии. В документах прямо указывалось на обеспокоенность международным статусом Минджи и потенциальным конфликтом интересов, вызванным её помолвкой с Джун Хо.
— Мы получили предупреждение от представителей Южной Кореи, — доложил ассистент, — требуют пересмотра полномочий Минджи до завершения текущего расследования.
Минджи взглянула на бумаги, ощущая тяжесть каждого слова.
— Это не просто политический ход, — сказала она, — это попытка поставить нас на колени до того, как мы начнём бороться.
Джун Хо, вошедший в кабинет, уверенно сказал:
— Мы не отступим. Наши обязанности перед справедливостью важнее любых интриг.
— Но они не оставят нас в покое, — ответила Минджи. — Нам нужно подготовиться. Политика — это игра, и мы должны играть на высшем уровне.
— Тогда начнём играть, — сказал Джун Хо с лёгкой улыбкой. — Но с честью.
В этот момент телефон Минджи зазвонил — звонок из администрации ООН.
— Минджи, — раздался голос, — нам нужно срочно обсудить твоё положение и возможности дальнейшей работы в рамках международной прокуратуры.
Минджи взглянула на Джун Хо.
— Кажется, наша битва только начинается.
---
Продолжаем с их встречей в администрации ООН — важным моментом, где Минджи и Джун Хо отстаивают свою позицию и стратегически планируют дальнейшие шаги.
---
«Защитники правды»
Большой зал заседаний в здании ООН был наполнен высокопоставленными чиновниками, дипломатами и представителями службы безопасности. Минджи и Джун Хо вошли вместе, уверенные, но напряжённые.
Глава отдела кадров ООН, строгая женщина средних лет, открыла встречу:
— Мы понимаем, что ситуация чувствительная, и ваш союз — личное дело. Но международная организация должна учитывать политические риски.
Минджи выступила первой:
— Уважаемые коллеги, я ценю ваше беспокойство. Но моя личная жизнь не должна становиться препятствием для исполнения моих обязанностей. Я и господин Кан — профессионалы, которые разделяют общие ценности справедливости и честности.
Джун Хо поддержал её:
— Мы готовы полностью соблюдать все этические нормы и обеспечить прозрачность всех наших действий. Наша цель — служить делу, а не создавать новые проблемы.
После длительных вопросов и обсуждений, глава отдела кадров наконец сказала:
— Хорошо. Мы даём вам условное согласие при условии, что любые конфликты интересов будут немедленно выявляться и решаться.
Минджи и Джун Хо переглянулись — это было больше, чем они ожидали.
Минджи сдержанно улыбнулась:
— Спасибо. Мы докажем, что любовь и долг могут идти рука об руку.
---
«Тишина после бури»
Вечер. Квартира Минджи. За окнами тихо мерцали огни большого города, а внутри царила теплота и уют.
Минджи сидела на диване, опершись головой на плечо Джун Хо. Он медленно гладил её волосы, словно пытаясь унять все тревоги и страхи, накопившиеся за день.
— Сегодня был долгий день, — тихо сказала она. — Но когда я рядом с тобой, кажется, что всё становится легче.
— Потому что мы вместе, — ответил он, прижимая её к себе крепче. — Неважно, что происходит вокруг. Ты — мой щит и мой меч.
Она улыбнулась, чувствуя, как его слова наполняют её силой.
— Спасибо, что не отпускаешь меня, — прошептала она.
— Никогда не отпущу. Мы пройдём через всё. Вместе.
И в этот момент, несмотря на все бури и испытания, их любовь казалась непобедимой.
На следующий день после тихого вечера в их жизни появилась неожиданная новость: в прессе появилась анонимная статья с намёками на возможные нарушения в деле, которым занимается Минджи. Инсинуации сопровождались фотографиями с частной встречи, где её видели с Джун Хо.
— Это ловушка, — твёрдо сказал Джун Хо, просматривая статью. — Кто-то хочет подорвать твою репутацию и сорвать расследование.
Минджи нахмурилась, но в её глазах горела решимость.
— Пусть пытаются. Мы выдержим. И докажем, что правда важнее интриг.
Вечер. Офис Минджи. Атмосфера напряжённая — на столе разбросаны распечатки, ноутбук открыт на нескольких вкладках с новостями и внутренними отчётами.
— Нам нужно немедленно собрать команду, — сказал Джун Хо, глядя в глаза Минджи. — Пресс-служба, юристы, внутренний отдел безопасности. Каждое слово, каждая публикация под контролем.
— Я свяжусь с руководством и потребую официального заявления о моей невиновности, — ответила Минджи, пальцы быстро бегали по клавиатуре. — Но мы должны действовать осторожно — слишком агрессивная реакция только усилит подозрения.
— И главное — не дать врагам разобщить нас. Мы должны оставаться едины, — добавил Джун Хо, садясь рядом.
— Я знаю, — Минджи улыбнулась сквозь напряжение. — Вместе мы сильнее любых штормов.
---
Зал конференц-центра был заполнен журналистами, вспышки фотокамер мерцали, создавая атмосферу напряжения. Минджи и Джун Хо вышли на сцену, каждый в деловом костюме, спокойные и уверенные.
Минджи взяла микрофон и начала:
— Добрый день. Мы здесь, чтобы прояснить ситуацию и ответить на недавние обвинения, распространяемые через анонимные источники и недостоверные публикации.
— Все мы — профессионалы, — продолжил Джун Хо, — и наша работа всегда основывается на фактах, доказательствах и принципах справедливости. Мы не позволим лжи разрушить то, чему посвятили свои жизни.
— Мы готовы к любым проверкам и сотрудничеству с соответствующими органами, — сказала Минджи, — и призываем всех воздержаться от распространения недостоверной информации.
Журналисты задавали вопросы, но Минджи и Джун Хо отвечали чётко и спокойно, демонстрируя твёрдость и сплочённость.
В конце пресс-конференции Джун Хо сказал:
— Истина всегда найдёт путь. А мы продолжим бороться за справедливость — вместе.
После пресс-конференции новости быстро разошлись по каналам, вызывая широкий резонанс. Многие поддерживали Минджи и Джун Хо, восхищаясь их честностью и стойкостью. Но появились и критики, особенно среди политических оппонентов.
В офисе Минджи вечером царила атмосфера смешанных эмоций. Минджи сидела за столом, внимательно читая комментарии в интернете и соцсетях. Джун Хо тихо вошёл и сел рядом.
— Видишь? — сказал он, — есть те, кто верит. И это даёт нам силы.
Минджи вздохнула:
— Но давление не ослабевает. Иногда кажется, что мы — одни в этой борьбе.
Он взял её руку и улыбнулся:
— Ты никогда не одна. Мы вместе. И это главное.
Минджи улыбнулась в ответ, чувствуя, как в груди растёт уверенность и сила.
---
«Вместе — вне борьбы»
Поздний вечер. Квартира Минджи. В комнате мягко горел свет свечей, аромат жасмина наполнял воздух. Минджи сидела на диване, опираясь на плечо Джун Хо, который аккуратно перебирал её пальцы.
— Иногда мне кажется, что весь мир против нас, — призналась она тихо.
— Тогда мы просто сильнее, — улыбнулся он, не отрывая взгляда. — Ведь у нас есть друг друга.
Минджи повернулась к нему, их взгляды встретились, и между ними возникла тишина, наполненная пониманием и поддержкой.
— Спасибо, что всегда рядом, — прошептала она.
— Всегда, — ответил он, нежно прикасаясь лбом к её лбу.
В этот момент время остановилось. Все страхи и тревоги отступили, оставив лишь их двоих — двух людей, готовых пройти через любые испытания, если они вместе.