Глава 11 "Лабиринт лжи"
День. Здание международной прокуратуры, Сеул.
В воздухе висла напряжённость. Коридоры опустели — младший персонал покинул свои рабочие места по приказу главы межпрокуратуры. Теперь в здании оставались лишь старшие прокуроры и ассистенты, среди которых была и Минджи.
В кабинете главы межпрокуратуры раздался звонок. Минджи, находившаяся рядом, услышала решительный голос:
— Президент Южной Кореи должен немедленно объявить чрезвычайное положение в связи с угрозой национальной безопасности, — произнёс глава. — Это позволит нам мобилизовать все ресурсы и защитить систему правосудия.
Минджи взглянула на Джунхо и Шериин — их лица отражали смесь решимости и тревоги.
— Это начало новой фазы, — тихо сказала она. — Лабиринты лжи только запутываются сильнее.
---
Утро. Вестибюль здания прокуратуры.
Младшие прокуроры и ассистенты собирали личные вещи, обменивались тревожными взглядами и неуверенными словами.
— Не думала, что всё зайдёт так далеко, — тихо сказала молодая девушка, складывая папки в сумку.
— Мы просто наблюдатели теперь, — ответил её коллега, — а настоящая борьба осталась внутри.
Некоторые пытались оставаться оптимистами, другие же чувствовали, как страх и неопределённость проникают в их мысли.
Один из молодых сотрудников взглянул на часы и вздохнул:
— А вдруг завтра мы уже не сможем сюда вернуться?
Вместе они вышли из здания, каждый унося с собой свою тревогу, но сохраняя веру в старших, которые продолжали борьбу.
---
Закрытая комната для совещаний, здание прокуратуры.
Минджи, Джунхо, Шериин и другие старшие прокуроры собрались за длинным столом. В комнате царила тяжёлая тишина — каждый осознавал серьёзность положения.
Глава межпрокуратуры открыл заседание:
— Объявление чрезвычайного положения — вынужденная мера. Мы должны защитить институт от внешних и внутренних угроз. Однако это создаёт дополнительные риски.
— Какие риски? — спросила Минджи.
— Возможные злоупотребления властью, — ответил глава. — Усиленный контроль может привести к давлению на прокуроров, цензуре, и ограничению прав.
— Значит, лабиринты лжи уходят глубже, — тихо произнес Джунхо. — Нам нужно быть особенно осторожными.
Шериин добавила:
— Это испытание для всех нас. Мы должны держаться вместе, чтобы не потерять ориентиры.
Минджи взглянула на коллег:
— Мы не можем позволить страху парализовать нас. От нашей сплочённости зависит будущее правосудия.
Заседание продолжалось, но внутри каждого уже зрело твёрдое намерение бороться и защищать истину, несмотря ни на что.
---
10:00 утра.
По всей Южной Корее, Кыргызстану и даже Катару идут специальные выпуски новостей.
Экраны телевизоров, мониторы телефонов и компьютеров одновременно транслируют экстренное обращение президента Южной Кореи. Его слова ошеломляют граждан:
— В связи с угрозой национальной безопасности и дестабилизацией работы международной прокуратуры, я объявляю чрезвычайное положение на территории страны...
Мирные жители замирают у экранов, пытаясь осознать масштаб происходящего.
В прямом эфире телеканала «Кыргызстан 1» журналистка Самира Турсунова ведёт репортаж прямо с территории международной прокуратуры ООН в Сеуле.
— Сегодня здесь, в центре международной правовой борьбы, объявлено чрезвычайное положение. Местные и международные СМИ следят за каждым шагом, — говорит Самира в камеру, — напряжённость нарастает, и теперь многое зависит от решения руководства прокуратуры и её сотрудников.
---
В зале заседаний прокуратуры Минджи, Джунхо и Шериин смотрели трансляцию с обращением президента. На лицах — смесь решимости и тревоги.
— Это меняет всё, — сказала Минджи. — Чрезвычайное положение — это и возможность, и угроза.
— Возможность укрепить позиции, — согласился Джунхо, — но и повод для контроля и давления.
Тем временем, в Кыргызстане люди собирались у экранов телевизоров и в кафе, обсуждая новости.
— Что теперь будет с делом? — спросил молодой мужчина.
— Главное, чтобы правда победила, — ответила женщина.
В Катаре дипломатические круги обсуждали ситуацию, отмечая, что вмешательство Южной Кореи указывает на серьёзность кризиса.
---
Поздний вечер. Заседание штаба прокуратуры.
Минджи, Джунхо, Шериин и старшие прокуроры собрались в комнате с усиленной охраной. Атмосфера была напряжённой, но решительной.
— Чрезвычайное положение меняет правила игры, — начала Минджи. — Теперь нам нужно действовать максимально осторожно и эффективно.
— Мы должны разделить команду, — предложил Джунхо. — Одни продолжат расследование в здании, другие займутся связями с международными организациями и СМИ.
— Также необходимо усилить кибербезопасность и подготовить резервы, — добавила Шериин. — Враг может попытаться атаковать наши системы и дезинформировать общественность.
Минджи кивнула:
— Важно поддерживать мораль команды и не дать страху разрушить нас изнутри.
— Начинаем круглосуточный режим работы, — заявил глава межпрокуратуры. — Отступать нельзя.
---
Ночь. Штаб международной прокуратуры.
Команда работала без перерыва — усталость уже давала о себе знать, но никто не смел опустить руки. Экран компьютера мигал новыми данными, а звонки не прекращались.
— Поступили сообщения о попытках взлома наших серверов, — сообщила Шериин, быстро вводя команды для усиления защиты.
— Кроме того, в СМИ начинают появляться фальшивые новости о якобы коррупционных связях в нашей команде, — добавил Джунхо. — Это отвлекает и деморализует.
Минджи сжала кулаки:
— Они пытаются нас сломать, но мы не сдадимся. Главное — сохранить ясность ума и единство.
---
На следующее утро, в 07:45, эфир многих телеканалов начался с новых экстренных новостей. Но на этот раз — о самих журналистах.
На экране появились кадры пресс-конференции с представителями медиахолдинга ABS Group, в состав которого входил популярный канал ABS 1. Гендиректор холдинга выглядел хмуро и говорил сдержанно, но твёрдо:
— Мы выражаем сожаление в связи с тем, что в эфире ABS 1 ранее была распространена неподтверждённая информация, не соответствующая стандартам профессиональной журналистики. Ответственный за выпуск новостей отстранён от должности. Мы приносим извинения гражданам Республики Корея и международному сообществу.
Жители страны начали активнее обсуждать в социальных сетях, кто стоял за вбросом ложной информации. Некоторые пользователи предположили, что источник был связан с Лищенко, другие обвиняли в утечке кого-то из бывших сотрудников прокуратуры.
Минджи в это время смотрела новости в своём кабинете. Она молча выключила звук, глубоко вздохнув.
— Лабиринт лжи начал рушиться сам, — тихо произнесла она.
---
После заявления генерального директора канала ABS 1, в зале совещаний на втором этаже межпрокуратуры царила напряжённая тишина. Экран, на котором только что завершилась трансляция, медленно погас, оставляя за собой отголоски громкого информационного скандала.
Кан Джун Хо, опираясь на стол, медленно обвёл взглядом коллег — среди них были Ли И Фань, Шериин, Ан Джун Иль и другие старшие сотрудники.
— Вот и пошла первая трещина, — сказал он негромко, но уверенно. — Кто-то заигрался. Но теперь у нас есть шанс вернуть контроль.
Ан Джун Иль, нахмурившись, поправил очки:
— Это показывает, что верхушка медиа всё ещё способна действовать независимо. Значит, у нас есть союзники.
Шериин кивнула:
— Только нужно действовать аккуратно. Сейчас каждый шаг наблюдается под микроскопом.
Минджи вошла в комнату, держа в руках планшет с обновлёнными протоколами ночных проверок.
— У нас новое распоряжение. Глава межпрокуратуры требует полной изоляции от внешнего давления. ЧП остаётся в силе. И, судя по всему, начнётся масштабная проверка всех утечек.
Она перевела взгляд на Джун Хо. Их взгляды пересеклись на долю секунды, и в этой молчаливой связи чувствовалась полная готовность — они понимали, что теперь ставки выросли.
---
Поздний вечер. Кабинет Минджи.
На столе — груда распечатанных сводок, список подозрительных звонков и исходящих e-mail. Минджи сидела, не отрываясь от монитора. Джун Хо молча вошёл, закрыл за собой дверь и поставил перед ней чашку горячего чая.
— Ты с утра ничего не ела, — спокойно сказал он.
Минджи кивнула, не отрываясь от экрана.
— Кажется, это было спланировано заранее. Мысль, что кто-то манипулирует прямо внутри нашей команды, меня раздражает больше, чем сама атака.
Джун Хо присел рядом:
— Нам нужно провести внутреннее совещание. Только самые проверенные. И никого из пресс-отдела. Даже главу IT я хочу временно отстранить от доступа к общим каналам — он был замечен в близком контакте с одним из журналистов ABS 1.
Минджи отвлеклась и подняла на него глаза:
— А ты ведь сначала не верил, что это именно "игра в тени".
— Теперь верю. И мне это не нравится, — Джун Хо нахмурился. — Завтра в семь утра. Только мы, Шериин, Ли И Фань, представитель Индии и... может быть, твоя мама.
Минджи вздрогнула.
— Айсулуу? Она ведь...
— Она ушла, да. Но ты сама сказала — пора вспоминать, кто твои настоящие союзники. Она может помочь, если доверишься. А ещё... мне не даёт покоя Лищенко.
Минджи тихо кивнула.
— Он что-то знает. Но играет в свою игру. Думаешь, он за кем-то стоит?
— Или кто-то стоит за ним.
Она встала и подошла к окну.
— Если завтра кто-то не придёт на совещание — значит, он уже выбрал сторону.
Джун Хо встал рядом, осторожно коснулся её плеча:
— Минджи. Мы должны быть единым фронтом. Иначе они сломают нас по частям.
Она не обернулась, но её голос стал мягче:
— Ты всегда был рядом в самые сложные минуты. Я знаю, на кого могу положиться.
---
Следующее утро. Секретная комната для совещаний в здании ООН.
Комната была без окон, с серыми металлическими стенами и камерой на потолке. Только шесть человек. Минджи, Джун Хо, Шериин, Ли И Фань, представитель Индии — Анил Шарма, и… Айсулуу Русланкызы.
Все сидели молча, будто чувствовали — в комнате витает не просто напряжение, а угроза.
Минджи начала первой, голос её был спокойным, но решительным:
— Сегодня утром на ABS 1 вышло опровержение вчерашней новости. Канал признал, что новость о "предательстве прокуратуры" была фальсифицирована. Генеральный директор уволил ответственного за выпуск.
Шериин бросила взгляд на экран планшета:
— Но пост уже распространили в тринадцати странах. И даже если они извинились — это уже не имеет значения. Информация отравила общественное мнение.
Джун Хо встал. Его взгляд был тяжёлым:
— Один из сотрудников нашей IT-группы, отвечающий за мониторинг медиа, исчез в 3:15 ночи. Его телефон выключен. Камеры наблюдения отключены ровно на семь минут. Это не совпадение.
Ли И Фань нахмурился:
— Значит, у нас внутри кто-то работает на противника.
Анил Шарма заговорил впервые:
— Мы не можем доверять даже собственным записям. Кто-то манипулирует событиями. Я запросил независимую группу киберэкспертов из Индии — они подключатся в течение суток.
Айсулуу, молчавшая всё это время, спокойно добавила:
— Я знаю, кто мог быть заинтересован в таком фальшивом вбросе. Когда-то я расследовала коррупцию в регионе Восточной Азии. Там действовала группа, известная под названием "Сеть Пятого Круга". Они не действуют напрямую — они используют влияние на СМИ, подкупы и даже членов семей.
Минджи всмотрелась в лицо матери:
— Ты думаешь, они уже здесь?
— Я думаю, они никогда и не уходили.
В этот момент на экране высветилось новое уведомление.
Система безопасности зафиксировала попытку доступа к закрытому досье прямо во время совещания.
Шериин посмотрела на экран, побледнела:
— Кто-то из нас... только что пытался пробиться в архивные данные.
В комнате повисла мёртвая тишина.
---
Молчание длилось всего несколько секунд, но казалось вечностью.
Минджи встала из-за стола, взгляд её обострился, лицо стало почти бесстрастным, как у человека, решившего пойти до конца.
— Мы проверим каждого, — сказала она тихо, но жёстко. — Прямо сейчас.
Айсулуу слабо улыбнулась:
— Даже меня?
— Особенно тебя, — ответила Минджи без колебаний.
Джун Хо слегка кивнул, подтверждая её намерение.
— Протокол “Альфа-Контроль” будет активирован, — добавил он. — Мы временно ограничим доступ ко всем основным каналам связи и базам данных. Полный скан устройств, носителей и идентификаторов.
Шериин быстро подключилась к внутренней системе:
— Я уже начала изоляцию сети. Закрываю внешний доступ и запускаю анализ логов в обратном порядке.
Ли И Фань встал, аккуратно поправив запонку:
— Это может вызвать недоверие у наших коллег за пределами группы. Но я понимаю — сейчас не до дипломатии.
Анил холодно бросил:
— Это уже не дипломатия. Это — война данных. Кто бы это ни был… он с нами в одной комнате.
Айсулуу впервые выглядела действительно усталой. Но всё ещё сохраняла достоинство:
— Ты права, Минджи. Проверяй. Я не стану уклоняться. Но знай: если это не я — значит, кто-то хорошо знает, как отвлечь твой взгляд именно на меня.
Минджи опустила глаза, пытаясь не выдать эмоций. Потом снова посмотрела на всех:
— У каждого из вас будет по 10 минут на личную цифровую проверку. Уведомите только меня. Пока не закончится анализ, никто не покидает эту комнату. Даже на минуту.
В этот момент Джун Хо медленно приблизился к Минджи и тихо сказал так, чтобы слышала только она:
— Если окажется, что это кто-то из твоих близких… будь готова сначала спасти дело, потом — уже себя.
Минджи не ответила. Она знала. Он прав.
---
10 минут спустя.
— Я закончил, — ровно произнёс Ли И Фань, подавая Шериин свой личный планшет. — Пароли введены. Смотрите сами.
Шериин аккуратно подключила устройство к защищённому терминалу. Её пальцы быстро скользили по клавишам, экран наполнялся строками кода и данными логов. Минджи стояла за её спиной, скрестив руки. Джун Хо молча наблюдал, слегка нахмурившись.
— Чисто... чисто... — пробормотала Шериин, прокручивая список. — История команд стандартная. Нет попыток скрытого соединения...
Она замерла. Экран мигнул.
— Погоди, — её голос стал тише. — Это что?
Окно командной строки открыло скрытый зашифрованный архив. Время создания — четыре дня назад, название файла: H015-MJG.zip.
— MJG… — Джун Хо мгновенно распознал. — Инициалы Минджи. Кто-то вёл досье?
— Или что-то хуже, — мрачно заметила Айсулуу.
Шериин ввела команду дешифровки. Пароль оказался простым, почти вызывающим: omega.end.
Файл раскрылся.
На экране появились сканы: копии внутренних приказов, расписаний вылетов Минджи в прошлом году, даже фрагменты личной переписки с дипломатами. Некоторые записи были откровенно искажены — будто готовились для подделки.
— Это попытка компрометации, — сказал Анил. — Целенаправленной. Почерк — китайских спецслужб. Или того, кто хочет, чтобы мы так подумали.
Минджи молчала. Но пальцы её дрожали.
— Ли И Фань… — она обернулась к нему. — Как это объяснишь?
Тот медленно поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе чувствовалась тяжесть:
— Я не создавал этот файл. Но у меня есть подозрение, откуда он мог появиться.
— Говори, — потребовала Минджи.
— За две недели до инцидента на острове Тяньчжоу ко мне поступил зашифрованный флеш-пакет. Отправитель — якобы из Шэньчжэня. Там было сообщение: “Если не ты, то кто?” Я не открывал его. Но… возможно, он активировался в фоне.
— Ты хочешь сказать, тебя использовали как посредника? — Джун Хо шагнул вперёд.
— Да. Или как отвлекающую фигуру.
Айсулуу холодно заметила:
— Уж слишком удобно. Всё на твоём устройстве. И всё против Минджи.
Минджи посмотрела на И Фаня долго, почти изучающе. А затем тихо сказала:
— Мы не сделаем выводы до конца анализа. Но, если это и подстава… она слишком искусна. И слишком личная.
Тишину нарушил звук телевизора в соседнем помещении: "Гендиректор телеканала ABS 1 уволил ведущего, распространявшего ложные сведения о международной прокуратуре".
— Очистка началась, — тихо проговорила Шериин.
Минджи кивнула. Но в глубине души она чувствовала: это только верхушка айсберга.
---
Утро нового дня встретило странной тишиной улицы, но не экраны — они снова заполнились экстренными выпусками. Корейские и кыргызстанские ведущие, едва скрывая напряжение в голосах, сообщали об очередной волне новостей. Однако на этот раз речь шла не о новых угрозах — а о последствиях медийного хаоса, который всколыхнул оба государства.
— Доброе утро. В прямом эфире телеканал Korea Central. Мы только что получили подтверждённую информацию: генеральный директор канала ABS 1 принял решение немедленно уволить одного из ключевых новостных дикторов, озвучившего фальшивый сюжет о «двойной игре» международного прокурора О Минджи. По предварительным данным, новость не была согласована с официальными источниками и привела к общественному резонансу и панике, — сообщала ведущая с ледяной сдержанностью.
На другом канале журналистка Самиры Турсуновой вновь появилась на экране, стоя у ворот здания Межпрокуратуры ООН:
— Мы возвращаемся к месту, где, по сути, началась вся эта лавина. Сейчас за мной — здание, в котором остаются только старшие прокуроры и ассистенты. Остальные были отправлены домой в целях безопасности. Президент Республики Корея официально объявил частичное чрезвычайное положение. Ситуация в международной прокуратуре продолжает оставаться напряжённой, но, по словам представителя пресс-службы, все под контролем...
Она замолчала на секунду, опуская взгляд, затем добавила:
— А что касается самого фейкового выпуска, то следствие уже началось. Кто и зачем пытался бросить тень на О Минджи — пока неизвестно. Но ясно одно: кто-то сильно боится правды.
---
Минджи молча сидела у окна, закутавшись в лёгкий плед. В её руках был кружка с недопитым кофе, но взгляд застыл где-то за пределами комнаты. На экране телевизора вновь шла трансляция, и она слышала, как фамилия О Минджи раз за разом повторялась в новостных заголовках.
— Его уволили, — тихо сказал Джун Хо, входя в комнату с планшетом в руке. — Генеральный директор ABS 1. Они уже запустили внутреннее расследование.
Минджи чуть заметно кивнула, но не ответила. Её взгляд скользнул в сторону.
— Знаешь, — продолжил он, — такие вещи не случаются просто так. Это было организовано. Целенаправленно. Кто-то вложил ресурсы, подключил медиа. Чтобы разрушить тебя. Нас. Всю структуру.
— Это не удивительно, — голос Минджи был глухим, но твёрдым. — Мы стали угрозой. Впервые за много лет кто-то начал ворошить то, что давно считалось неприкосновенным. Им не понравилось, что женщина иностранец поднимается выше, чем им удобно.
В этот момент её телефон завибрировал. Сообщение от главы Международной прокуратуры:
> Отправитель: Глава Межпрокуратуры — Альваро Грау
Минджи, мы за тобой. Ты не одна. Считаем это попыткой дестабилизации и давления. Завтра состоится внутреннее заседание, и мы официально озвучим нашу позицию. Ожидай дальнейших указаний, но пока — отдыхай и ни с кем не контактируй, кроме доверенных лиц.
Джун Хо подошёл ближе, присел рядом и мягко взял её за руку.
— Что будешь делать?
— То, что должна. Разберусь. До конца. Даже если для этого придётся пройти через весь лабиринт лжи.
---
Сеул. Здание Международной прокуратуры. Конференц-зал.
В помещении царила напряжённая тишина. За длинным столом сидели представители стран-членов, на экране — подключённые по видеосвязи участники из Нью-Йорка, Женевы, Канберры, Найроби. Глава прокуратуры, Альваро Грау, в строгом костюме, пристально смотрел на документы перед собой.
— Коллеги, — начал он, не повышая голоса, — мы стали свидетелями информационной атаки, направленной на дискредитацию прокурора О Минджи. Ложные данные, поддельные видеоматериалы, вмешательство в личную жизнь и профессиональную репутацию.
Он поднял голову, взгляд остановился на камере.
— Однако сегодня утром телеканал ABS 1 официально заявил, что репортаж был фальсифицирован. Ответственный сотрудник уволен. Мы благодарим журналистов, которые начали внутреннее расследование.
Представитель из Швейцарии хмуро заметил:
— Это уже не первый случай. Возможно, кто-то намеренно расшатывает авторитет судебной системы. Вопрос: кто?
— Мы уже запрашиваем поддержку у Интерпола и отдела по киберпреступлениям, — вмешалась представительница из Австралии. — Учитывая уровень вмешательства, это не работа одиночек.
— Минджи нужна защита, — внёс слово прокурор из Японии, — и не только физическая. Давайте официально сделаем заявление от имени всей прокуратуры. Это политический вопрос.
Альваро кивнул:
— Сегодня в 18:00 по времени Сеула мы проведём пресс-конференцию. И заявим: прокурор О Минджи продолжает работу, а любые попытки давления на неё — это атака на саму систему международной справедливости.
Он нажал кнопку вызова и сказал секретарю:
— Подготовьте речь. Минджи — пригласите. Она должна стоять рядом со мной перед журналистами. Пусть все увидят: она не сломлена.
---
Большой зал ООН, Сеул. Вечер.
Перед многочисленными камерами и журналистами стояли глава Международной прокуратуры Альваро Грау и прокурор О Минджи. Минджи выглядела спокойно, уверенно, несмотря на все испытания последних дней.
Альваро первым обратился к залу:
— Добрый вечер, уважаемые коллеги и представители СМИ. Сегодня мы официально заявляем: попытки дискредитации прокурора О Минджи — это попытка подорвать нашу общую работу и международное правосудие.
Он повернулся к Минджи и мягко сказал:
— Минджи, если хочешь, скажи несколько слов.
Минджи посмотрела в камеры, её голос был чётким и твёрдым:
— Спасибо всем за поддержку. Да, мы столкнулись с ложными обвинениями и дезинформацией. Но это не остановит нас. Мы продолжим бороться за правду, несмотря ни на что.
— Каждая ложь раскрывается, — продолжила она. — И каждый, кто пытается её распространить, в конце концов будет пойман.
Зал наполнился аплодисментами. Среди журналистов виднелись одобрительные взгляды, а камеры фиксировали каждый её жест.
Джун Хо стоял чуть в стороне, гордый и спокойный. Минджи, заметив его взгляд, улыбнулась — впервые за долгое время без тени сомнения.
---
После успешной пресс-конференции Минджи и Джун Хо вышли из зала. За ними тянулись камеры и гул обсуждений, но в их взглядах было спокойствие и сила.
— Ты сегодня была невероятна, — тихо сказал Джун Хо, обводя её взглядом. — Я видел, как они поверили тебе.
— Это только начало, — улыбнулась Минджи. — Но я чувствую, что правда на нашей стороне. Главное — не расслабляться.
Они направились к небольшому кафе неподалёку, где могли спокойно обсудить дальнейшие шаги.
— Что дальше? — спросил Джун Хо, присаживаясь за стол.
— Мы усиливаем внутреннюю безопасность, — ответила Минджи. — Проводим проверку всего персонала, налаживаем связи с международными союзниками, и, главное, готовимся к новым атакам.
— И, возможно, пора подумать о том, чтобы вывести дело на уровень Совета Безопасности ООН? — предложил Джун Хо.
— Да, — кивнула она. — Чем больше поддержки, тем сильнее мы будем. Но для этого нам нужно ещё больше доказательств и ясности.
За окном город медленно погружался в вечернюю тишину, а в их сердцах горела уверенность — несмотря на все разломы и лабиринты лжи, впереди был путь к правде и справедливости.
---
После кафе они прогуливались по вечернему парку недалеко от здания прокуратуры. Тусклый свет фонарей отражался в лужах от недавнего дождя, вокруг царила прохлада и умиротворение, контрастирующая с напряжённостью последних дней.
Минджи остановилась, глубоко вздохнула и посмотрела на Джун Хо.
— Иногда кажется, что весь мир против нас, — призналась она тихо. — Но с тобой рядом… я чувствую, что могу выдержать всё.
Джун Хо взял её за руку, крепко сжав.
— Мы пережили вместе не одну бурю. И эта — не исключение. Ты — сильнее, чем думаешь.
— А если я вдруг сорвусь? — голос её дрогнул.
— Тогда я подниму тебя. Каждый раз, когда понадобится.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо, что не даёшь мне сдаться.
— Никогда не позволю.
Они стояли рядом в тишине, позволяя словам и чувствам проникнуть глубже, чем любые официальные речи и заявления.
---
В парке, под мерцающими огнями уличных фонарей, Минджи и Джун Хо неспешно шли вдоль аллеи. В воздухе витала свежесть после дождя, и казалось, что весь город на мгновение замер, чтобы дать им передышку.
— Знаешь, — тихо сказала Минджи, — я мечтаю, чтобы однажды мы могли просто жить без постоянного напряжения. Чтобы наша работа приносила не только борьбу, но и радость.
— Это обязательно случится, — уверенно ответил Джун Хо, сжимая её руку. — Мы должны только держаться вместе и не терять веру.
— Я хочу открыть новую страницу не только в своей жизни, но и в этой системе. Сделать её чище и справедливее, — продолжала она.
— И мы сделаем это, — кивнул он. — Шаг за шагом, правда за правдой.
Они остановились у скамейки, присели рядом, и в этот момент не было ни прокуроров, ни заговоров — только двое людей, связанных не только работой, но и глубокой поддержкой друг друга.
— Спасибо, что ты со мной, — сказала Минджи, улыбаясь.
— Всегда, — ответил Джун Хо, глядя ей в глаза.
И на мгновение весь мир казался им совсем не таким сложным.