3
Ключ провернулся в замке с сухим щелчком. Лиза толкнула дверь плечом и вошла. В квартире пахло сыростью и советской мебелью — этой самой, что будто из бетона сделана. Просторная, полупустая. Обои облезлые, пол скрипит, батареи еле тёплые. Но своя. И тишина такая, что уши звенят после поезда.
— Ну, нормально, жить можно, — буркнула она себе под нос, кинула сумку на пол и скинула ботинки.
Прошла вглубь, осмотрелась. Кухня — с газовой плитой и облупленным подоконником, ванна — с занавеской в синие цветочки, комната — с убитым диваном и старым сервантом. Лиза плюхнулась на край дивана, с минуту просто сидела, уставившись в стену, потом вздохнула и встала.
— Хватит киснуть, поехали дальше, — сказала себе и, выругавшись, полезла в сумку за сигаретами.
Надо было топать в общагу — к Натахе.
Они не виделись пять лет. Не потому что срались или типа того. Просто сначала родители устроили цирк — «дочки не должны общаться, потому что одна у нас “не такая”». Потом жизнь понеслась — у Лизы своя, с отцом, делами, Москвой. У Наташи — медицина, учёба, потом стажировка в какой-то дыре. Ну и всё. Вроде как и скучаешь, но руки не доходят. Лиза не была сентиментальной — так, держала где-то там, в груди, как больной зуб.
---
Казань встретила холодом и тьмой. Улицы пустые, фонари мигают, где-то вдалеке гремит трамвай. Лиза шла быстро, не оглядываясь. На ней чёрная кожанка, на плечах шарф, волосы собраны. Каблуки цокают по плитке, дыхание паром вырывается в воздух. Мимо проехала машина, фары выхватили её фигуру из темноты, и тут же — снова тьма.
На углу она остановилась, закурила, прикрылась ладонью от ветра. Казань не изменилась — всё так же пахнет холодным хлебом, чаем из подъездов и мусором. Где-то лает пёс, где-то слышно, как кто-то бухой орёт под гитару.
— Вот она, романтика, — фыркнула Лиза, выпуская дым в небо.
---
Общежитие встретило затхлым воздухом и тусклым светом вахты. На входе — вахтёрша лет под шестьдесят, с фиолетовой химией на голове и очками на шнурке. Та глянула на Лизу, прищурилась.
— Наташа? Ну ты смотри... перекрасилась, что ли? И пальтишко новенькое. Умница, прямо взрослая стала. — Потом нахмурилась. — Подожди… ты же вроде утром выходила, не?
Лиза скривила ухмылку:
— Неа. Не Наташа я.
— А… мать твою, Лизка?! — вахтёрша аж приподнялась. — Вот это ты вымахала! Я-то думала, вы с сестрой больше не общаетесь… А ты вон оно как.
— Ну так. По-тихому заехала. Пустишь? — кивнула на лестницу.
— Та иди уже, чё как неродная, — махнула рукой. — Вторая направо, как всегда.
Лиза подмигнула и пошла наверх, чувствуя, как всё внутри будто замирает. Пять лет. Пять лет не видела сестру. Сейчас откроет дверь — и как будто всё с начала.
---
Лестница, как всегда, скрипела под ногами. Лиза поднялась на нужный этаж, свернула в коридор. Второе окно справа. Всё как раньше. Даже косяк тот же — с царапинами от чемодана, который они когда-то волокли вдвоём.
Она остановилась перед дверью, подняла руку. Постучала дважды — коротко, резко.
— Да-да, сейчас... — донёсся знакомый голос, и сердце у Лизы будто щёлкнуло.
Дверь отворилась.
На пороге стояла Наташа — в домашнем халате, с мокрыми волосами, лицо без макияжа, глаза усталые, но родные до дрожи.
На секунду они обе просто смотрели друг на друга. Молчали.
— Привет, — выдохнула Наташа первая, как будто боялась, что всё это сон.
Лиза сморщилась, усмехнулась в уголок губ, вздёрнула бровь:
— Чё, не ждала?
— Да ты шутишь… — Наташа вдруг бросилась ей на шею, обняла крепко-крепко. — Лиз… Господи, Лизка… ты правда приехала…
Лиза замерла на секунду, а потом обняла в ответ, одной рукой — крепко, без слов.
— Ну, а я чё, телеграмму должна была прислать? «Ваша дочь возвращается, готовьте чай и тёплые носки»? — пробормотала она в волосы сестры.
Наташа хмыкнула и прижалась крепче.
— Я так скучала, дура ты…
— Я тоже, сестричка, — тихо ответила Лиза.
Они стояли в коридоре, обнявшись, как будто эти пять лет можно было просто вот так стереть — одним касанием, одним «привет».
Наташа отстранилась, провела рукой по мокрым волосам и улыбнулась, такой нежной, мягкой улыбкой, которая обычно совсем не шла Лизе. Но тут — по-другому.
— Заходи, — пригласила она в комнату, пододвигая табуретку у маленького кухонного столика. — Я чайник уже поставила.
Лиза кинула сумку на пол и плюхнулась на табурет. В комнате пахло липким жасмином и старым пластиком. На стенах были фотографии — они обе маленькие, смеются в летних платьях.
Наташа наливала чай в две не слишком чистые чашки, чуть дрожа. В её движениях было что-то такое, будто она боится, что всё это — сон, и вот-вот проснётся.
— Ну как там у тебя? — спросила Наташа, садясь напротив.
— Москва. Шум, дерьмо, но свои плюсы, — Лиза пожала плечами, отхлебнула чай и морщась, но старательно — привыкала к домашнему напитку. — А у тебя? Всё по-прежнему — учёба, больница, бега по ночам?
— Да. Но скоро всё будет по-другому. Заканчиваю, стажировка почти кончилась. Можно будет хоть чуть-чуть выдохнуть.
Лиза отставила чашку в сторону, молча глядела в окно. Казань там мерцала жёлтыми фонарями и редкими машинами, будто тоже слушала их разговор.
— Нат... — голос был тише обычного. — Ты... ты с ней общаешься?
Наташа сразу поняла, о ком речь. Ссутулилась чуть, пальцы сцепились на коленях.
— Редко, — сказала. — Она совсем другая стала, Лиз. Как будто... сломалась. Иногда звоню, просто чтобы знать, жива ли.
— Она же тогда сама нас разогнала, — Лизка криво усмехнулась. — Меня в Москву, тебя — к бабке. Считала, что без неё легче будет. А сама бутылку крепче обняла, чем нас.
Наташа ничего не ответила. Только тихо дышала. Лиза посмотрела на неё — и чуть мягче, сдержанней, уже без злости добавила:
— Ты молодец, что не забила на неё. Я не могу. Я как вспомню, как она орёт, как по кухне швыряется — у меня руки сами в кулаки сжимаются.
— Она болеет, Лиз, — почти шёпотом сказала Наташа. — Это всё болезнь. Не мама это была тогда. Просто оболочка.
Лиза шумно выдохнула, тыльной стороной ладони смахнула злость с лица.
— Хрен с ней... Не хочу про это. У тебя ж диплом скоро? Ты спишь вообще, живёшь?
— Ну, так, — Наташа улыбнулась. — Утром пара, потом смена в стационаре, потом — в общагу, зубрёжка. Иногда прям кайф.
— Кайф, говоришь... — Лиза фыркнула. — Слушай, а чё ты тут кукуешь вообще?
— В смысле?
— В смысле — у меня хата есть. Квартира. Две комнаты. Тепло, нет тараканов, никто не воняет тухлой селёдкой. Переезжай ко мне.
Наташа распахнула глаза.
— Да ты с ума сошла?
— Это ты с ума сошла, если остаёшься в этой дыре, — Лиза кивнула на облупленные стены. — Мы чё, не семья? Мне будет спокойнее, если ты рядом. А тебе — удобнее.
— А ты уверена?
— Натаха, блин, ты серьёзно? Я даже чай купила на двоих. Значит — ждала. Собирайся и погнали ко мне. Хватит в общаге прозябать, я тебя вытащить пришла, поняла?
Наташа долго смотрела на неё. Потом улыбнулась — по-настоящему, широко, как в детстве.
— Ладно. Только тапочки свои не выкидывай. Я их помню. Собаки с глазами-пуговицами.
— Ха! Те самые! — Лиза рассмеялась. — Будет тебе вип-жизнь с собачьими тапками.
---
Собирались быстро — Наташка металась по комнате, скидывая вещи в спортивную сумку, а Лизка сидела на подоконнике, наблюдая за этим балаганом, покуривая в приоткрытую форточку.
— Только бери по минимуму, — бурчала она. — У тебя же половина этой херни — косметика и халаты.
— Это важно! — Наташа кинула на неё свёрнутый полотенце. — Я не могу без своих кремов и пижамы с зайцами.
— Вот с такой логикой у тебя никогда мужика не будет, — хмыкнула Лиза.
— А у тебя, значит, с твоими сигаретами и ботинками сорок пятого — прям очередь стоит?
— Не в очередь, а в нокаут, — подмигнула Лизка.
Они ржали тихо, чтобы не разбудить соседок. Через десять минут Наташа уже тянула за собой переполненную сумку, в другой руке — пакет с печеньем, какой-то кастрюлей и щёткой. Лиза шла впереди, как будто по освобождённой территории.
Когда они спустились к вахте, было уже за полночь. Вахтёрша — тётка в халате с цветочками и вечной заколкой на лбу — дремала над книгой.
Лиза шепнула Наташе:
— Ща будет прикол.
Подошла к стойке и со всей наглостью хлопнула ладонью по столу.
— Мы съезжаем! Записывайте: Рудакова, комната семь. Свободу клеткам, волю девчонкам!
Тётка подскочила, очки съехали на нос.
— Это ещё что такое?.. Наташка?! Ты чё?.. — она уставилась, прищурилась. — А, нет... Это ты... снова ты! — перевела взгляд на Лизу. — Опять двойняшки, мать вашу. Я каждый раз путаю. Чё, съезжаешь, говоришь?
— Она — ко мне, — Лиза улыбнулась. — На свободу. Всё официально. Без побега.
— Ну… удачи вам, — тётка хмыкнула. — Только тапки не забудьте. И не перепутайте, как в прошлый раз.
Наташа покраснела, Лиза заржала. Они выскочили на улицу в зимную февральскую ночь, и пока Наташа пыталась не уронить свою сумку, Лиза закинула руку ей на плечи.
— Ну всё, сестрёнка. Теперь мы снова на одной территории. Осталось только шампанское, торт и сожрать весь твой крем, чтоб жизнь мёдом не казалась.
— Попробуй только, — Наташа толкнула её боком. — Я тебе в тапки зубную пасту залью.
— Ну вот, — Лиза довольно кивнула. — Сразу видно: дома.
Подписывайтесь на мой тгк Вельмира пишет ✍🏻 чтобы не пропускать самое интересное!