Глава 33 - Уезжай
[Песня к главе: Вокализ - Трио Меридиан]
Тусклый свет от лампы освещал уже привычное для Франциски помещение, где пахло спиртом, только куда насыщеннее, чем обычно. Девушка устало перебирала тонкими ногами по пустому коридору, целенаправленно двигаясь в сторону одного кабинета, а точнее к человеку, благодаря которому Давлетова всё ещё не теряла надежду на выздоровление своей матери.
Игнорируя всех вокруг, блондинка временами хмурила свой лоб, а её уставшие глаза цеплялись за любые предметы интерьера.
С похорон Тараса прошло ровно три дня, а бессонница так и не отпускала девушку, мучая её изо дня в день. Каждую чёртову ночь она не смыкала глаз, боясь вновь вернуться в тот злосчастный день, в тот проклятый гараж, увидеть лицо того животного, имя которого она и произносить не желала. Самое мучительное для Франциски было даже не это, самым мучительным для неё была комната Тараса: после потери брата Давлетова зашла туда всего лишь раз и, не сдерживая слёз, пролежала на его кровати около двух часов, временами внюхиваясь в подушку и одеяло, пытаясь уловить напоследок родной и въевшийся в душу запах человека, которого уже ничто и никто не вернёт назад. Её глаза перемещались по спальне, цепляясь за различные вещи мальчика, останавливаясь на их совместной фотографии, где Франциска и Тарас сидели с родителями. Это была счастливая, полноценная семья. Белокурая крепче сжимала подушку, уже даже не пытаясь сдерживать криков и слёз, что обязательно ей нужно было выплакать. Вещи привычно лежали на своих местах, бардак по-прежнему присутствовал в гардеробе Тараса, окошко было приоткрыто, ведь сам мальчишка любил временами подглядывать за малышней во дворе, а иногда даже и что-то кидать в них в виде фантиков и камней чисто ради забавы. Всё было, как прежде, всё, но только не сам Тарас. В доме стало непривычно тихо, одиноко и даже холодно. Франциска не знала, как преподнести эту ужасную новость маме, но об этом пока не могло идти и речи - любой стресс для больной женщины мог стоить ей жизни.
Иногда пошатываясь из стороны в сторону, Давлетова крепко держала в руках сумку, где уже заранее была подготовлена точная сумма - пятьсот рублей. Те самые проклятые бумажки. Чёртовы деньги, из-за которых Франциске пришлось пережить страшное, из-за которых всё и случилось. За это время она успела пересчитать эту сумму трижды, словно это успокаивало её.
— Девушка! — ворчливый голос неприятной уборщицы донёсся до Франциски, что даже не среагировала на обращение к себе, — Вы почему без халата? На улице вон грязь какая, а я тут полы чуть ли не каждый час мою! Где ваша совесть!? — никак не унималась женщина, сложив свои пухлые руки на такой же объемной груди, — Эй, милочка, вы меня слышите вообще?
Франциска на секунду повернулась к женщине, а затем, как ни в чём не бывало продолжила свой путь по коридору, будто к ней никто и не обращался.
— Вот какая хамка! — уборщица не выдержала и, догнав Давлетову, чуть придержала её за руку, на что блондинка резко обернулась и даже оскалилась, словно на неё нападали или чего того хуже.
— Пошла ты, — сквозь зубы прошептала девушка, одергивая на себе одежду, — Ещё раз свой рот откроешь, я тебе эту швабру... — вовремя сомкнув губы, светловолосая прикрыла глаза и, оставив напуганную уборщицу позади себя, продолжила идти по коридору, ускоряя шаг.
Белый цвет стен невыносимо давил на голову, глаза Франциски давно успели устать, не только от яркого цвета, но и не прекращающихся ночных истерик, вдобавок с надоедливой бессонницей. Она поймала себя на одной интересной мысли, пока ноги бедняжки несли её по тому же угнетающему коридору. Ей вдруг стало плевать. До смерти Тараса она была совершенно другим человеком: она была ранимой, боялась и слово лишнее сказать, лишь бы казаться правильной в глазах других, до чертиков боялась осуждения и позора. Та самая примерная отличница превратилась в бесчувственную девушку, которую уже ничем нельзя было сломить. С одной стороны ей это даже нравилось, с другой же - она начинала бояться новую, непривычную для неё теневую сторону себя.
Стараясь выкинуть все ненужные мысли из головы и сфокусироваться на своей матери, блондинка придала своей походке уверенности, почти подходя к нужному для неё кабинету.
Стук в дверь. Затем ещё и ещё. Франциска не могла больше ждать. И так слишком долго она ждала, слишком многих она потеряла.
— У меня обед! — послышался мужской голос с неким раздражением, — Через полчаса приходите.
Франциска лишь усмехнулась, а затем, выждав несколько секунд всё равно распахнула эту чертову дверь, видя перед собой довольно широкую спину Тимура Ильдаровича, что с удовольствием и даже с какой-то скрытой жадностью уплетал котлету по-киевски, от которой исходил чудесный аромат. Мужчина сидел к ней спиной и даже не расслышал прихода гостьи, поведению которой он точно бы не был в восторге.
— Тимур Ильдарович, вы уж извините меня, — еле слышно проговорила Франциска, а затем сделала шаг вперед, чтобы хоть как-то развидеть его лицо, а не затылок, — Я принесла деньги. Как и договаривались, пятьсот рублей! Пересчитала трижды, всё верно.
Девушка впервые за три дня улыбалась. На её лице виднелась такая чистая и наивная улыбка, отчего доктору даже стало не по себе. Он боялся и пошевелиться.
— Тимур Ильдарович, а я ведь знала... Я знала, что она обязательно выздоровеет и я найду эти чертовы деньги, — начиная ускоренно доставать все купюры из пакета, Давлетова также быстро начала раскладывать их на углу стола, дабы сам мужчина видел, что она не врет, что всё это правда.
Подозрительное молчание Тимура Ильдаровича заставило её слегка напрячься, но она не сдавалась, всё также продолжая выкладывать эти словно нескончаемые деньги.
— Операция будет уже сегодня? Вы ведь сами понимаете, я не хочу тянуть и рисковать. Пожалуйста, сделайте так, чтобы уже сегодня маме сделали операцию, — вдруг, её глаза сами собой поднимаются на врача, а оставшиеся купюры выпадают из ладоней, отчаянно приземляясь на паркет.
Франциска отчего-то улыбается, а затем непроизвольно щурится, всматриваясь в бледное и такое отчаянное лицо Тимура Ильдаровича, вот только уже без тех густых усов, что придавали ему непередаваемой элегантности.
А ведь он обещал....
— Франциска, прошу... — его глаза в мгновение засуетились, а в горле ощущался удушающий ком, благодаря которому каждое слово давалось мужчине с большим трудом, — Ты только сядь, милая. Только сядь...
— О чём это вы? — блондинка вскинула брови, делая шаг назад, — Мне не нужно садиться. Вы что, не слышали меня? Я принесла деньги! Деньги на операцию своей матери. Пятьсот рублей! Пятьсот проклятых рублей! — голос ускоренно сменился на истерический, отчего Франциска временами даже улыбалась, никак не желая воспринимать страшную реальность и верить тому, что буквально было очевидно.
Тимур Ильдарович молча поднялся со своего кресла, виновато поджимая губы, при этом никак не смотря в глаза девушке. Врач незаметно провёл ладонью по своему потному лысому лбу, а затем ускоренно взглянул на деньги.
— Она ушла сегодня на рассвете. В полшестого утра. Боролась всю ночь, мы делали всё, что могли, но сердце... оно было слабым. Мне жаль, Франциска, — сглотнув вязкий ком, Тимур положил на её плечо свою руку, боясь и представить, какого ей было.
— Заткнитесь! — девушка резко повернула свою голову в сторону мужчины, отчего тот даже вздрогнул, — Не смейте говорить мне такое, ясно? Я принесла деньги, а значит всё будет хорошо!
— Франциска, ты многое пережила, я понимаю, что тебе тяжело, но...
— Пожалуйста... — сломленный и такой беспомощный голос прервал врача, а сама Давлетова закрыла глаза, — Помогите моей маме... Я же люблю её, я так люблю её... Она осталась у меня одна.
Тимур Ильдарович стоял в полнейшем шоке, даже и не понимая, что ему делать в столь непростой ситуации. Он смотрел на Франциску с сожалением. Молодая девчонка и жизни не видела, а уже столько пережила.
— Чш-ш... — словно отец, Тимур прижал девушку к своей груди, с осторожностью поглаживая её спину, — Твоя мать была прекрасным человеком. Ты похожа на неё... Такая же красивая и умная.
Они простояли так минут пять, пока Франциска не привела дыхание в норму, а её глаза хоть чуть-чуть не просохли от частых за последнее время слёз. С трудом осознавая потерю главного человека в своей жизни, девушка была полностью разбита. Она не знала ради чего теперь жить. Всё казалось таким бессмысленным и отвратительным.
— Вот, что я тебе скажу, — Тимур отстранился от блондинки, слегка хмурясь, — Бери все эти деньги и уезжай. Куда угодно, с такой суммой хоть на моря. Не оставайся ты здесь, не сможешь жить спокойно. Уезжай...
Продолжение следует.