2 ГЛАВА. «Главное, что она жива»
Старшие из Универсама и Первогоровских двигались впереди, пробираясь по мрачным коридорам. Шаги всех были медленными, ведь темнота не давала полного обзора. Перваки, двигаясь с пистолетами, вызывали у Вовы отвращение. Он презирал такой подход, ведь в памяти всплывал кошмар Ленинградского пустыря.
За поворотом открылось обширное помещение. Взгляд невольно притянулся к одинокой лампе, сиротливо горевшей на одном из столов. "Хоть где-то свет оставили..." — промелькнуло в голове Равиля.
Не успели они двинуться дальше, как из боковых проходов вырвались люди, заставив их замереть. Свист пули пронёсся в опасной близости от голов, и в ту же секунду вспыхнула перестрелка.
Старшие, укрывшись за ржавыми корпусами станков, жестом приказали скорлупе держаться подальше. Равиль и несколько парней, выглядывая из-за укрытий, вели прицельный огонь. Их целью было не убийство, а лишь нейтрализация противника, лишение его возможности сражаться — пули калечили руки и ноги, заставляя врагов корчиться от боли.
Валера, прижавшись к Вове за грудой старого оборудования, рвался в бой. Он попытался выскользнуть из укрытия, перебежать к следующему станку, но тяжёлая рука Адидаса преградила ему путь.
— Куда пошёл?! — прорычал Вова, пытаясь перекричать оглушительный грохот выстрелов.
— Адидас, отпусти! Им помочь надо!
— Чем ты поможешь? Пушечным мясом станешь?!
— Сам разберусь!
Парень высвободился из-под хватки и рванулся вперёд. Тщетные попытки Адидаса остановить его лишь подстегнули решимость парня. Валера приблизился к Равилю, который, переведя дух, выжидал удобного момента для выстрела.
— Ты чего тут?!
— Помочь хочу! Это всё из-за меня!
— Да ладно тебе! Виноват тут только этот пидор! — усмехнулся Равиль и протянул Турбо пистолет. — Хочешь помочь — держи!
Туркин принял оружие. Этот жест был для него зелёным сигналом.
Он высунулся из-за укрытия и прицельным выстрелом подкосил одного из нападавших. Затем второго, третьего... Через пару минут стрельба стихла.
Старшие вышли первыми, за ними — скорлупа. В воздухе повис густой смрад пороха и крови, перемешанный со стонами раненых. Десятки парней корчились на полу, воя от невыносимой боли.
Перваки быстро собрали пистолеты противников и швырнули их к стене. Равиль, как опытный и знающий человек, подошёл к одному из раненых. В расширенных от страха глазах плескался ужас.
— Где остальные? — потребовал ответа он.
— Не знаю... — прошептал парень, не отводя взгляда.
Лидер Перваков ухмыльнулся и в то же мгновение надавил ступней в лакированных туфлях на кровоточащую рану на ноге раненого. Пронзительный крик разорвал тишину.
— Повторить вопрос?
— Я правда не знаю! Шкура выставил нас!
— Где Шкура?
— Дальше по коридору! — выкрикнул парень, чувствуя, как нога на ране всё ещё доставляла боль.
— Остальные с ним? — грубо спросил Турбо, подходя ближе.
— Да... То есть, нет! Он один! — выговорил парень, путая слова и позабыв о боли, лишь бы спасти себя.
— Сколько их там? И не смей врать, иначе это, — Равиль кивнул на пистолет в руке Турбо, — окажется у тебя в башке.
— Там Шкура и... приближённые. Старшие...
— Я не спрашивал, кто там! Сколько их! — взревел мужчина, теряя терпение.
Валера, воспользовавшись моментом, присел на корточки и приставил дуло пистолета к виску раненого. Парень сглотнул, быстро пересчитывая в уме количество людей.
— Семеро... — прошептал он, зажмурившись.
— Оружие есть? — спросил Равиль.
— Есть.
— А девушка где? — надавил Туркин, сильнее прижимая пистолет к виску.
— Там же.
— Что они там с ней делают?
— Ничего... Шкура просто её держит.
— Если ты соврал, я вернусь и размажу твои мозги по этой стене, — процедил парень со звериной злобой, глядя прямо в глаза раненому. — Слово пацана.
Эта сцена разворачивалась на глазах у всех. Никита, Марат, Пальто и остальная скорлупа впитывали каждый жест, каждое слово, откладывая в памяти уроки выживания на улицах.
Вахит молча наблюдал за происходящим, с грустью отмечая, как меняется его друг, как всё глубже его затягивает в этот мутный, жестокий мир. А Вова лишь недоумённо качал головой, поражаясь, как легко Турбо попался на крючок, как жажда мести затмила его разум.
Группировщики быстро перестроились, готовясь к дальнейшему продвижению. Равиль приказал оставить несколько парней для охраны тыла. Часть скорлупы осталась на месте под командованием суперов.
— Адидас, я не останусь, — заявил Никита.
— Останешься. Это приказ.
— Не останусь, — упрямо повторил Шпалов. — Там моя сестра!
— Старших уважать перестал?! Приказы уже не исполняем?! — взвился Вова.
— Адидас, пусть идёт, — вмешался Валера.
— Мои приказы не обсуждаются!
— Щас не время обсуждать твои приказы! — огрызнулся Турбо, вставая плечом к плечу с Адидасом.
— Адидас, ты чего заведённый такой? — миролюбиво произнёс Равиль, чувствуя, как между двумя парнями нарастает напряжение. — У парнишки там сестра, пусть идёт и спасёт её.
— Пусть идёт. Ладно, — истерически согласился старший. — Но, если что-то случится, кровь будет на ваших руках.
Валера не отрывал взгляда от Вовы. Кулаки сами собой сжимались, но сейчас в его жизни была лишь одна цель — спасти Вику. Он отвернулся, быстро теряя интерес к выяснению ситуации, идя вперёд.
Группировщики двинулись дальше по коридору. Свет остался позади, и тьма снова обступила их со всех сторон. Впереди послышался приглушённый шёпот и тихий женский плач.
— Блять, заткните её! — прошипел чей-то голос, в котором легко узнавался Шкура.
Впереди, в нескольких десятках метров, виднелась дверь, из-под которой тонкой струйкой сочился свет. Туркин узнал голос своей маленькой, и сердце его оборвалось. Он вырвался вперёд, обгоняя Первогоровских.
Равиль схватил его за плечо, заставляя остановиться:
— Это ловушка, Турбо. Не стоит нестись сломя голову.
— Он там. И она тоже, — прорычал парень, глядя на дверь.
— Нужно сначала продумать план.
— И что мы тут продумаем? — театрально развёл руками он. — Нужно просто идти и разъебать их всех.
Вова усмехнулся, привлекая к себе всеобщее внимание. Валера готов был обдать его презрением, но Равиль опередил его.
— Он убьёт тебя при первой же возможности. И как тогда ты её спасёшь?
Туркин, не отрывая взгляда от мужчины, обдумывал его слова. Он вздохнул и отвернулся.
— Их там семеро, — начал парень. — Я захожу первым.
— А потом? — спросил Равиль.
— Дальше сами решайте.
Никто не успел его остановить. Турбо вырвался вперёд, а за ним, готовая ко всему очередь из Первогоровских.
Парень подошёл к двери и прислушался. Тишина. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Всё та же знакомая картина: станки, за которыми можно укрыться.
Встретившись взглядом с остальными, он кивнул. Глубокий вдох — и парень ворвался в помещение.
Валера увидел одного из противников и, не раздумывая, выстрелил, ранив его в бедро. Внутренне ликуя, он нырнул за укрытие. Перваки ворвались следом, рассредоточились за станками и открыли огонь. Бой длился не больше трёх минут.
— Шестеро. Седьмого нет, — констатировал Равиль, осматривая тела.
Туркин высунулся из-за укрытия, пытаясь разглядеть в полумраке Шкуру. Его нигде не было. Выругавшись, он выбрался из укрытия.
— Турбо, она там, — произнёс Колик, впервые подавший голос за всё время их пребывания на заводе, и указал на что-то вроде холодильной камеры.
Парень, ничего не говоря, направился туда. Он знал, что его девушка и ублюдок Шкура именно там. Вахит, не отставая, шёл за ним, пока остальные добивали раненых.
Перед ним простиралась кромешная тьма. Свет из помещения едва освещал вход. Внезапно рядом с головой просвистела пуля.
Вахит отшатнулся, а Валера вскинул пистолет, целясь в темноту.
— Ну чё, сыграем, Турбо? — донёсся издалека голос Шкуры. — Кто кого, а?
В помещение ворвались Перваки, а Зима тем временем нашарил выключатель и щёлкнул им. В камере вспыхнул яркий свет.
Перед глазами предстала ужасная картина: Вика, измученная и бледная, висела на крюке. Сзади стоял Шкура, приставив нож к её горлу, а в другой руке держал пистолет, направленный на Турбо.
Валера мгновенно сфокусировал взгляд. Увидев любимую в таком состоянии, он почувствовал, как ярость достигла своего пика. Он выстрелил в Шкуру, задев его за бедро.
Шкура взвыл от боли, но удержался на ногах и выпустил пулю в Турбо. Промахнулся. Парня задело по плечу, оставляя кровоточащую рану.
— Валера! — закричала Вика.
Перваки скрутили Шкуру и повалили его на холодный пол. Из его глотки вырывались стоны, похожие на предсмертный хрип загнанного зверя.
Туркин шипел от боли, но не обращал на неё внимания. Сейчас он думал только о том, что нож так и не коснулся горла девушки. Он подошёл к ней, глядя в её испуганные и усталые глаза. По её щекам текли слёзы.
— Всё хорошо, я здесь, — прошептал он, чтобы только она услышала его сквозь общий шум.
Первогоровские поволокли Шкуру в угол, обсуждая, как с ним поступить: убить здесь же или приберечь напоследок. Валера попытался снять Вику с крюка, но из раны на руке хлынула кровь. На помощь пришёл Вахит, а следом и Никита.
— Вахит, помоги, — попросил он.
Зима помог другу снять мастерку, пока Шпалов принялся развязывать тугие узлы на руках и ногах сестры.
— Оторви, пожалуйста, — снова попросил Туркин. — Нужно руку перевязать.
Зималетдинов поддел его футболку и оторвал кусок ткани, перевязывая рану, пытаясь остановить кровь.
Вика, едва держась на ногах, прислонилась к плечу брата. Валера, закончив с перевязкой, накинул ей на плечи свою окровавленную мастерку. Он подхватил её на руки, хотя это было нелегко.
— Давай я её понесу, — предложил Никита.
— Я сам, — отрезал он.
Парень нёс девушку бережно, ведь сейчас самый ценный груз в его жизни в его же руках. Она все ещё вздрагивала от рыданий, а он шептал бессвязные, утешающие слова, пытаясь успокоить. Но Шпалова, казалось, не слышала его, замкнувшись в коконе пережитого ужаса.
Он вынес её на улицу, осторожно укладывая на заднее сиденье автомобиля. Палящее солнце, казалось, выжигало саму землю. На мгновение Валеру осенило обманчивое чувство, что кошмар остался позади.
— Сейчас поедем к Наташе, она все раны обработает.
— Сначала тебя нужно... — прошептала она сорванным голосом.
— Успеется...
*****
— Входите, только тише, — проговорила Наташа, приоткрывая задние двери больницы.
— Ментов нет? — спросил Вова, распахивая дверь шире.
— Нет, но если поднимется шум, то ничего уже не сможем сделать.
— Там Вика в ужасном состоянии, — предупредил парень, — и Валерке в руку прилетело.
— Чем?
— Пистолетом, — ответил он, заметив, как в глазах Наташи вспыхнул испуг. — Сама сейчас всё увидишь.
Туркин выбрался из машины, следом за ним и Шпалов, подхватывая сестру на руки. Втроём, они двинулись к зданию и вошли внутрь.
Идя по гулкому, одинокому коридору, Рудакова жестом указала на одну из дверей. Запах спирта, резкий и удушливый, сразу же ударил в нос.
— Клади её сюда.
Никита выполнил указание, осторожно опуская сестру на кушетку. Валера, словно подкошенный, опустился на свободный стул, прикрывая глаза. Он держался из последних сил. Кровь продолжала сочиться, грозя о скорой потере сознания. Но он сопротивлялся, не поддаваясь.
— Наташа, пожалуйста... — прошептала Вика, судорожно сжимая её руку. — Помоги Валере. У него рука...
— Сперва тебя подлатаем, — перебил её Туркин, теряя терпение. — Потом уже обо мне подумаем.
— Я в порядке...
— Оно и видно, придумываешь что-то себе...
— Так, — отрезала Наташа, повышая голос, — прекратили. Помощь окажем всем.
Рудакова выскользнула за дверь, держа свой путь прямо по коридору.
— Куда ты? — окликает её Вова.
— За Полиной, она сегодня тоже на смене.
*****
Валера сидел неподвижно, чувствуя, как острая хирургическая игла пронзает его кожу. Изосимова, склонившись над ним, методично зашивала рваную рану. Пуля, хоть и прошла по касательной, но оставила за собой глубокий, кровоточащий след.
— Кащей не поехал с вами? — спросила она, не отрываясь от работы.
— Нет, — ответил парень, стиснув зубы. — Зассал.
Полина закатила глаза. Слышать о трусости своего кавалера было противно ей, но спорить не стала.
— Что теперь в милиции говорить будете?
— Не знаю... — проговорил он сухо, опустив взгляд в пол. — Думать надо. Главное, что она жива.
— Наташа с ней справится, не переживай.
— Знаю...