ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ Что Кандид и Мартен увидали на английском берегу
-- Ах, Панглос, Панглос! Ах, Мартен, Мартен! Ах, моя дорогая Кунигунда! Что такое ваш подлунный мир? -- восклицал Кандид на палубе голландского корабля. -- Нечто очень глупое и очень скверное,-- отвечал Мартен. -- Вы хорошо знаете англичан? Они такие же безумцы, как французы? -- У них другой род безумия, -- сказал Мартен. -- Вы знаете, эти две нации ведут войну из-за клочка обледенелой земли в Канаде и израсходовали на эту достойную войну гораздо больше, чем стоит вся Канада. Мои слабые познания не позволяют мне сказать вам точно, в какой из этих двух стран больше людей, на которых следовало бы надеть смирительную рубашку. Знаю только, что в общем люди, которых мы увидим, весьма желчного нрава. Беседуя так, они прибыли в Портсмут. На берегу толпился народ; все внимательно глядели на дородного человека, который с завязанными глазами стоял на коленях на палубе военного корабля; четыре солдата. стоявшие напротив этого человека, преспокойно всадили по три пули в его череп, и публика разошлась, чрезвычайно довольная. -- Что же это такое, однако? -- сказал Кандид. -- Какой демон властвует над землей? Он спросил, кем был этот толстяк, которого убили столь торжественно. -- Адмирал, -- отвечали ему. -- А за что убили этого адмирала? -- За то, -- сказали ему, -- что он убил слишком мало народу; он вступил в бой с французским адмиралом и, по мнению наших военных, подошел к врагу недостаточно близко. -- Но, -- сказал Кандид, -- ведь и французский адмирал был так же далеко от английского адмирала, как английский от французского? -- Несомненно, -- отвечали ему, -- но в нашей стране полезно время от времени убивать какого-нибудь адмирала, чтобы взбодрить других. Кандид был так ошеломлен и возмущен всем увиденным и услышанным, что не захотел даже сойти на берег и договорился со своим голландским судовладельцем (даже с риском быть обворованным, как в Суринаме), чтобы тот без промедления доставил его в Венецию. Через два дня корабль был готов к отплытию. Обогнули Францию, проплыли мимо Лиссабона -- и Кандид затрепетал. Вошли через пролив в Средиземное море; наконец добрались до Венеции. -- Слава богу, -- сказал Кандид, обнимая Мартена, -- здесь я снова увижу прекрасную Кунигунду. Я надеюсь на Какамбо как на самого себя. Все хорошо, все прекрасно, все идет как нельзя лучше.