9
Парни уже хотели расходиться по домам, как вдруг услышали как к ним на базу забегает Марат с криками:
— Вова! Вова!
— Малой ты че разорался? — Вова открыл дверь комнаты и наехал на своего младшего.
— Там Амалия... В реанимации.... Она задыхалась и упала... — Адидас младший не мог толком отдышаться после такого кросса и еле-еле разговаривал, держась руками за колени.
— Какая больница? — услышав разговор братьев к ним сразу подключился взволнованный Валера и встал около Вовы.
— В той же, что ее мама работает.
Долго ждать их не пришлось, все сразу выбежали из здания и побежали в сторону больницы, где лежал их близкий человечек.
***********
Темноволосая женщина с белым халатом на плечах кусала свои пальцы и ходила из стороны в сторону, как вдруг из рокового кабинета вышла мать девочки:
— Что с ней, Соф?
Хоть София и была в маске и пол ее лица было закрыто, по ее глазам можно прочитать все те эмоции, что она испытывает: страх, переживание, волнение.
— Асфиксия. Что она у тебя ела?
Темноволосая смотря по сторонам искала помощи у белых стен, пытаясь вспомнить происходящее полчаса назад.
— Конфеты, печенье, пирог, чай пила.
— Что было на столе с орехами?
— Пирог с ореховой пастой.
— Вот причина. У нее аллергия на все виды орехов.
— Какой ужас.. Господи, прости меня, я не знала! — женщина со слезами на глазах крепко обняла Софи, как бы прося взаимности, и Софи также ее обняла.
— Ничего, Диляра. Первая помощь ей оказана, с ней уже все хорошо. — сказала София и похлопала ее по спине. А потом подняла голову и увидела на горизонте запыхавшихся парней, что направлялись прямо к женщинам.
— А вы что тут забыли?
Будто бы не услышав адресованного вопроса задал свой вопрос Вова.
— Что с ней?
— Вова, аллергия на орехи, я не знала! — Диляра переметнулась к Вове и также крепко обняла его, утонув в его объятиях.
— Диляра, не плачь. С ней же все хорошо. — Вова увидел кивок от тети Софи и тяжело вздохнул.
— К ней можно? — спросил кудрявый, что все это время не проронил ни слова.
— Она в реанимации. Она тебя не услышит.
— Долго ей там лежать? — задал он второй вопрос.
— Не знаю, смотря сколько она съела.
— Что съела? Пирог? — Марат задумался, также как и его мама вспоминания события сегодняшнего вечера. — Она не доела даже кусок.
Вова отвел маму Амалии в сторону и шепотом сказал:
— Софи, прости. Я ее не уберег.
— Вова, вы не знали. Я вас не виню, и я уверена, когда Амалия очнется и она вас не будет винить, не переживай. — родственники крепко обняли друг друга, после чего женщина в медицинской форме попрощалась с гостями и ушла к палату к своей дочери, что лежала с капельницами на руках и аппаратом дыхания на лице.
Мама девочки слышала и видела как бьется сердце ее единственного кровного родственника на экране. Она не сможет себе простить такое. Даже в мыслях нет такого, чтобы ее дочь не выбралась. Она в нее верит, верит, что она сможет выбраться, она знает что ее дочь — самая сильная девочка.
София взяла руку дочери и в свою и перебивала ее пальчики, гладила ее ручки и ножки, смотрела на нее глазами полными любви и одновременно отчаяния.
— Доченька, когда ты проснешься мы с тобой пойдем в магазин. В твой любимый магазин детства, и купим все то, что ты захочешь. Только пожалуйста, не оставляй меня одну в этом мире. Я не смогу без тебя, моя кровинушка.
Прошло три дня с момента, как Амалия упала в обморок и оказалась в реанимации.
Третий день в девушку вставляют катетеры, капельницы, а аппарат дыхания уже почти впился в нее. Третий день к ней приходит универсам и братья, но их тщетно разворачивают обратно.
Женщина сидела в регистратуре и заполняла карточку пациента, как вдруг в их окошко постучал кудрявый парень с букетом неуклюжих ромашек.
— Здравствуйте, тетя Софи. Как ваши дела?
— Привет, Валера. Мои-то не важно, Амалия все еще не проснулась. — женщина увидела, что будто бы после ее слов парень расстроился. Он опустил голову вниз, упираясь об подоконник регистратуры. Она решила бросить все свои дела и вышла к парню, положив руку ему на плечо. — Ты хочешь ее увидеть?
— А можно? — Софи увидела как после ее вопроса у парня загорелись глаза и на лице появилась улыбка. Софи была приятна такая забота о ее дочери, Валера начал вызывать у нее положительные эмоции.
— На пять минут.
— Мне будет достаточно и этого. Спасибо.
Парень пошел за женщиной, все еще держа в дрожащих руках ромашки. Женщина открыла ему дверь палаты и пропустила вперед. В глаза парня упала Амалия, что бездвижно лежала, он видел как поднимается и спускается ее грудная клетка. Он видел, как она истыкана всякими приборами, и ему стало очень жалко девушку.
После того как за спиной Турбо дверь закрылась он не раздумывая взял стул и присел рядом с кроватью. На стол он положил ромашки и связал свои руки в замок собираясь с мыслями.
— Мне сказали, что когда люди в коме, они все равно могут слышать других людей. Ну вот, я надеюсь это правда.. Ну и хочу это, чтоб ты услышала, что я.. — он откашлялся. — Что МЫ тебя не бросим. Ты даже не представляешь, насколько хорошо я тебя знаю, и хочу чтобы ты узнала меня еще лучше.. — Валере было неловко, то ли он боялся, что все таки она его слышит, то ли ему было неловко от того, что по идее он разговаривает сам с собой. — Ладно, выздоравливай. — кратко он потрогал ее руку и как только Валера встал со стула послышался крик сигнализации на всю палату. В палату сразу забежали трое врачей, один из которых пытался выгнать Валеру из палаты, а после него туда забежала ее мама и вслед сказала ему: — Не переживай, она очнулась.
*********
Первым делом как я очнулась я увидела перед собой белый потолок. Белые стены, белую кровать, я что, была в больнице? Почему, и что произошло — эти два вопроса крутились в моей голове, но у меня не было сил проронить ни слова.
Ко мне подошел врач и начал светить фонариком в глаза, от чего я стала непроизвольно щуриться.
— Амалия Макаровна, как вы себя чувствуете?
— Затекло все тело. — все, что смогла выговорить я. Я видела маму, что отключала и убирала приборы от меня подальше, стараясь чаще смотреть на меня, будто бы для того, чтобы я снова не отключилась.
— Вы можете привстать. — врачи подложили мне под спину подушку и помогли сесть полулежа.
Меня осматривали не знаю сколько времени, но после как врачи вышли из палаты со мной осталась окрыленная мама.
— Какое счастье, доченька. Скоро тебя в общую палату переведут, а там и покушаешь, душа моя. — мама крутилась вокруг меня как коршун, я была очень рада что в такой момент она находится рядом со мной.
— А что было? Я помню я ела пирог у мамы Марата.
— Он был с арахисовой пастой, никто не знал про твою аллергию, а еще и ты не догадалась спросить.
Я помню как я задала вопрос «С чем пирог?» Марату, но не услышав ответа в моих ушах пошел звон, именно поэтому я толком не знала до этого момента причину своего нахождения в больнице, тем более в реанимации.
— Тогда понятно. Чуть коньки не откинула, получается. — я пыталась посмеяться, но после того как увидела выражение лица мамы — смех как рукой сняло.
— Ты дура? К тебе вся группировка приходила, братья твои, тетя, дядя Кирилл как узнал что ты тут сразу приехал к тебе на полчаса посмотреть на тебя, но даже его не пропустили.
— Вообще никого не пускали?
— Не-а. Первые два дня твое состояние не менялось, и только вчера под вечер стало стабильным. А тебя кстати не интересует откуда взялись ромашки? — мама взяла в охапку небольшой букетик белых цветов и ближе преподнесла к моему лицу.
— Я догадываюсь откуда они взялись.