7
Москва. 1987 год.
— Я тебе блять сказал, что ты дома будешь сидеть! Значит ты будешь сидеть дома! — после его слов я получила пощечину. Удар был настолько сильным, что после у меня на лице было красное пятно его руки.
— Я тебе не рабыня, чтобы тебя слушаться! И не вещь, чтобы ты так со мной обращался!
Избивал он меня при каждой нашей встрече, а виделись мы часто, соответсвенно, бил он меня тоже часто. Но аккуратно, так, чтобы не было сильно заметно. А если люди спрашивали что со мной, мне приходилось говорить что я ударилась.
Обо всем знала моя мама. Я говорила что не могу уйти от него, ведь он ненормальный, дай мне шанс уйти — он меня найдет и убьет. Я знала, что Ваня может ударить и мою маму, если она полезет, поэтому я запретила строго настрого ей вмешиваться. Я убила бы Ваню своими собственными руками, если бы он хоть пальцем тронул самое драгоценное в моей жизни.
Мы с ним не жили вместе. Но он регулярно приходил ко мне в 10:00, и уходил когда я засыпала. А когда его не было, я знала, что на нем скачет очередная телка, и я чувствовала облегчение. Когда его не было рядом я дышала полной грудью: занималась своими делами, общалась с друзьями, проводила время с мамой. Я думала это никогда не кончится. Я думала я всю оставшуюся жизнь буду находиться в этой пучине страха.
Мы не обращались в милицию, не писали никаких заявлений. У Вани был козырь в рукаве — его брат был майоров, и всегда мог прикрыть задницу своего младшего брата.
Обо всем знал мой двоюродный брат Вова, что живет в Казани. Узнал он это все от дяди. Моя мама по вечерам созванивалась с дядей Кириллом за советом как поступить дальше, но однажды трубку поднял Вова и услышав на другом конце трубки женский плач сразу налетел с расспросами. Маме пришлось обо всем рассказать Вове. Сказать, что он был в ярости — ничего не сказать. Узнав что со мной происходит Вова через пару дней уже стояла на пороге моей квартиры. Когда я его увидела я сразу запрыгнула на него и разрыдалась.
Вова тогда приехал только на пару дней чтобы пообщаться с Ваней, но как назло Вова уехал в другой город на заработки, о чем я узнала только в последний день нахождения Вовы в Москве. Словить урода не удалось, но Вова мне пообещал, что однажды он обязательно отомстит ему за свою сестренку.
Моим спасением стало то, что его забрали в Афган.
— Прошу любимая, дождись меня. Я тебе обещаю, я как вернусь мы с тобой заживем, у нас все будет по другому.
Мне были противны его прикосновения ко мне, его поцелуи и объятия. Я рада, что я с ним не спала, ведь это стало бы моей самой большой ошибкой в жизни. Мы были вместе полгода, но до секса так и не доходило, я сказала ему, что больна венерическим заболеванием. Я думала это отпугнет его от меня, но нет, он сказал, что мы вместе пройдем эту трудность и будем лечиться.
Но, природа такова, что мужчине нужен секс, к тому же он был старше меня на пять лет.
Он мне изменял.
Очень много и часто.
Мне не было больно, мне было абсолютно плевать, я в какой-то степени даже было рада этому, ведь надеялась, что его похождение это не мимолетная влеченность, а настоящие чувства.
А позже приходил ко мне с цветами и извинениями.
Мне приходилось прощать.
Я ненавижу себя за такую слабость, после него я перестала верить в любовь и верить в то, что меня смогут когда-то по настоящему полюбить.
Когда его забрали я начала видеть мир новыми красками. Я хотела чтобы его там убили. Но позже я узнала, что Вова тоже отправился в Афган. И тогда меня взяла паника. Я переживала за своего брата. А если Вова и Ваня там встретятся и вообще убьют друг друга? Я молила все святое, чтобы судьба их не столкнула лбами.
Я стала более замкнутой, у меня было очень мало друзей, я боялась кому-либо довериться.
Часто мы стали созваниваться с дядей Кириллом и именно тогда мы с мамой решили — нам обеим нужно начать жизнь с чистого листа.