Пауза между нотами

Звуки за кулисами были оглушительными. Кто-то кричал в рацию, кто-то бегал с микрофонами, визажисты поправляли блёстки и волосы, техник с наушником нервно махал рукой: «Пять минут! ПЯТЬ!»
И среди этого хаоса — они. Стояли рядом, почти не касаясь, почти не дыша.

Кайл смотрел вперёд, на чёрную стену занавеса, за которой сейчас — сцена, арена, тысячи глаз. И миллионы экранов.
А Мелоди... она смотрела на него.
Точнее, в его руку.
Потому что он — несмотря на всё, несмотря на камеры, несмотря на то, что это был Полуфинал Евровидения — осторожно коснулся её пальцев. Легко. Почти невесомо. Но это было достаточно, чтобы её сердце дрогнуло.

— Готова? — прошептал он, даже не поворачивая головы.

— Я родилась готовой, — ответила она. Всё тем же шёпотом. Всё с той же колкостью.
Но он улыбнулся. Потому что знал: это её способ сказать, что она нервничает до одури.

Песня должна была начаться с неё — с первых нот фортепиано. С первого взгляда. С первой паузы.
Они так репетировали сотни раз. И всё равно...
В этот раз было иначе. Потому что они теперь были вместе.
И потому что никто об этом не знал.

Свет в сердце и прожекторы в глаза

Арена встретила их аплодисментами. Сотни софитов прорезали тьму, и в какой-то момент всё, что они могли видеть, — это свет и друг друга.

Кайл стоял у микрофона. Чёрный костюм, расстёгнутая рубашка, серьёзное лицо.
Мелоди — у белого рояля. Как всегда — идеально. Ни одной выбившейся пряди. Ни одной дрожащей руки.
На экранах они казались парой из фильма.
Хотя в зале, за кулисами, в гримёрках... они были парой, о которой никто не знал.

Когда зазвучала первая нота, она увидела, как он закрыл глаза.
Он всегда закрывал глаза в начале. А она всегда смотрела на него в этот момент.
Словно искала опору.
Словно проверяла — здесь ли он. С ней ли он.

И он был.

Песня звучала по-новому.
Вокал Кайла — чуть более дрожащий, как будто бы сердце вырывалось наружу.
Пальцы Мелоди — точные, отточенные... но мягче. Мелодичнее. Теплее.
И в середине песни — их взгляд. Мгновение. Полсекунды. Но в этом взгляде было больше, чем в любом интервью.
И они оба это знали.

После сцены

Аплодисменты звучали как в тумане.
Мелоди шла по коридору с бутылкой воды в руке, но её сердце всё ещё било в ритме песни.
Кайл догнал её за углом, чуть прикрыл дверь в пустую гримёрку и втянул её внутрь.

— Ты была невероятна, — сказал он.
Не по сценарию. Не ради камеры. Просто сказал.
И она повернулась к нему, и на секунду всё в её теле будто разомкнулось.

— Ты забыл включить фонограмму, — усмехнулась она.

— Это было специально. Так и хотели. Чтобы все услышали настоящий голос, — он наклонился ближе, почти вплотную. — Твой фортепиано звучало так, будто ты играешь на моих нервах.

— Приятно знать, что хоть где-то они тебе пригодились.

Он рассмеялся. Тихо. Настояще.
И посмотрел на неё. Слишком близко. Слишком открыто.
Так, что она почувствовала — ещё чуть-чуть, и она утонет в этих глазах.

Но снаружи кто-то позвал:
— Кайл, Мелоди! Интервью через три минуты!

Они оба выдохнули. Одновременно.
Словно очнулись от чего-то важного.
Словно это был их маленький, запретный момент.
И они знали: таких ещё будет много. После всех выступлений, они были ещё счастливее, ведь прошли в финал.

Позже, ближе к полуночи, когда пресс-центр начал затихать, и фанаты разошлись по отелям, Кайл лежал на кровати и смотрел в потолок.
Мелоди — в своём номере — сидела у окна с чашкой ромашкового чая.
И никто не знал, что они пишут друг другу.

Кайл:
Твоя улыбка во время припева — это было специально?

Мелоди:
Какая улыбка? У меня просто мышца дёрнулась от перенапряжения.

Кайл:
Значит, мышца у тебя улыбается красиво.

Мелоди:
А у тебя голос дрогнул на втором куплете. Нервничал?

Кайл:
Угу. Всё из-за пианистки. Говорят, она опасная.

Она усмехнулась, отключив телефон. И в этот момент — стук в дверь.

Он. В серой толстовке и с лёгкой нерешительностью в глазах.
— Можем поговорить?

Она кивнула. И отступила, давая ему войти.

— Ты знаешь... — начал он, — всё это... сцена, интервью, миллионы глаз... я бы не смог, если бы ты не была рядом.

— Ты лжёшь. Ты бы справился. Ты же Кайл «я-всё-ломаю» Алессандро.

— Эй, не напоминай мне это! Я уже достаточно сломан, — он усмехнулся, но в его взгляде было серьёзно.

Она опустилась на кровать.

— Знаешь, — начала она, осторожно, будто боясь слов, продолжая тему прошлых диалогов—хоть мы это уже обсуждали много раз, я всё ещё боюсь... я... не умею быть в отношениях. Не умею пускать людей. Я боюсь сделать шаг. А вдруг...

— А вдруг — получится? — тихо перебил он. — А вдруг — это не просто что-то случайное?
Он подошёл ближе.
— Я рядом. И не тороплю тебя. Я просто... хочу быть рядом. И если ты разрешишь — я буду. Всегда.

Мелоди смотрела на него долго. Слишком долго.
И вдруг — обняла.
Без слов. Просто так.
Словно признание. Словно доверие.

Он крепко прижал её к себе. И она впервые почувствовала, что всё напряжение последних недель уходит. Растворяется.

— Ну вот, — пробормотал он в её волосы. — Вот теперь мне страшно.

— Почему?

— Потому что мне впервые по-настоящему важно, как всё сложится.

Она отстранилась, посмотрела в глаза. И... поцеловала.
Робко. Осторожно. Почти как в первый раз.
Но на этот раз — не убегала.

Комнату окутала их тишина — тихая, но полная смысла. Свет тускло освещал лица, позволяя увидеть каждую эмоцию, каждую неровность дыхания, каждый невысказанный страх и надежду.

Кайл сжал руку Мелоди, как будто боясь, что если отпустит, то всё мгновенно рассыплется.

— Ты чувствуешь это? — спросил он почти шепотом. — То, что между нами... как будто нас кто-то создал не просто так. Не просто случайно столкнул. А чтобы мы были вместе.

Мелоди кивнула, пытаясь поймать свои мысли. Сердце колотилось так громко, что казалось, оно вырвется наружу.

— Я чувствую. Но... мне страшно, Кайл. Страшно, что это может сломаться. Что я опять всё испорчу, как раньше.

— Ты не испортишь. Никогда. Я знаю, что иногда я бываю... громким, резким. Но с тобой хочу быть мягче. Хочу учиться. — Он взглянул прямо в глаза, уверенно и тепло. — Ты не одна. Я не позволю тебе оставаться одной в этом. Мы будем бороться. Вместе. Не надо забывать, что мы — команда, — улыбнулся Кайл, его голос наполнился нежностью и решимостью. — Мы же всегда находили способ пройти через всё, не правда ли? Даже когда казалось, что всё рушится.

— Но сейчас всё по-другому, — тихо сказала Мелоди. — Раньше мы могли просто не разговаривать несколько дней, а сейчас... каждый взгляд, каждое прикосновение — это риск. Риск быть уязвимой.

Кайл мягко взял её за подбородок, заставляя встретиться взглядом.

— Быть уязвимой — это страшно. Но это и прекрасно. Потому что именно в этих моментах мы живём по-настоящему.

— Мне нравится, что ты говоришь, — улыбнулась она с лёгкой грустью. — Мне нравится думать, что мы можем построить что-то настоящее. Но я пока не знаю, как это сделать без страхов и сомнений.

— Мы не обязаны знать всё сразу, — уверенно сказал Кайл. — Давай идти шаг за шагом. Я буду рядом, чтобы подставить плечо, когда станет тяжело, и смеяться вместе с тобой, когда будет легко.

Мелоди глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение в груди медленно уходит. Это был первый настоящий разговор — не про музыку, не про шоу, а про них двоих. Про то, что прячется под поверхностью.

— Знаешь, — сказала она, прижавшись к нему. — Я боюсь, что когда всё закончится — Евровидение, внимание, шум — мы останемся один на один с реальностью. И я не знаю, готова ли я к этому.

Кайл улыбнулся и поцеловал её в лоб.

— Раньше или позже мы все остаёмся один на один с реальностью. Главное — чтобы в этот момент мы были вместе. И чтобы это "вместе" стало не просто словом, а домом.

Мелоди впервые за долгое время почувствовала, что она дома. Не в стенах, не в городе, а в этом моменте — в объятиях Кайла, в их взаимных взглядах и в надежде, которая теперь жила между ними.

— Хорошо, — прошептала она. — Давай попробуем. Шаг за шагом.

— Шаг за шагом, — повторил он и притянул её к себе крепче.

Они сидели так долго, пока не почувствовали, что время в комнате остановилось. Пока не исчезли все страхи и сомнения, уступив место тому самому тёплому свету, который они искали друг в друге.