Глава 5: Ноты обиды
Утро в Осло встретило их пронизывающим ветром и слишком яркими заголовками.
«Норвежская иcкра и испанский лёд: Кайл Алессандро и Мелоди Ромеро покоряют эфир!»
«Дуэт будущего Евровидения или личная драма на сцене?»
Мелоди, завёрнутая в худи, с телефоном в руках и каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, прокручивала десятки уведомлений. Сторис из-за кулис, фан-видео с субтитрами «Кто кого съест первым» и мемы с их репликами заполнили интернет.
— Так, теперь мы — комедийное шоу, — пробормотала она, сидя на подоконнике студии, снова с кофе в руках.
В этот момент в студию зашёл Адам. Он выглядел слишком довольным — а это всегда значило, что новости будут раздражающими.
— Доброе утро, Мел, — он перекинул куртку через спинку стула и подошёл ближе. — Интервью разлетелось. Серьёзно. У нас плюс двадцать тысяч подписчиков в TikTok. И, пожалуйста, не бей Кайла по рукам, пока не отснимем хотя бы один тизер.
— Не обещаю, — фыркнула она. — А можно мы в следующий раз просто сыграем? Без дуэлей в прямом эфире?
— Но в этом же весь кайф. Все тащатся от вашей химии. Эта язвительность — золотая жила. Даже если это чистая неприязнь — людям нравится. И, кстати, Эрик хочет добавить вам ещё одну совместную активность — интервью на радио через пару дней. На английском.
— Отлично. Ещё один способ унизительно острить друг на друга, только теперь — с акцентом.
В этот момент зашёл Кайл. Очки на носу, волосы небрежно уложены, запах свежего дождя и дорогого парфюма.
— О, ты уже здесь, — заметил он с лукавой полуулыбкой. — Приятно видеть, что ты хотя бы кофе уважаешь.
— А ты всё ещё разговариваешь, — парировала она, не глядя.
— Что, по-твоему, я должен делать? Букет подарить за вчерашнее шоу?
— Нет, просто помолчать. Хоть раз.
Адам, сидя на подлокотнике дивана, хлопнул в ладони:
— Стоп, стоп, вы двое! Давайте не будем портить утро. У нас плотный график. Через двадцать минут — вокальная репетиция, потом встреча с танцорами, а потом прогоны с хореографией.
— Прекрасно, — протянул Кайл, — я как раз мечтал, чтобы меня кто-нибудь поднял в воздух.
— Я, кстати, добровольно вызовусь, — вмешалась Мелоди. — Если можно — с размаху и на стену.
Кайл прищурился, будто оценивал её по шкале сарказма.
— Тебе бы в стендап, Ромеро.
— А тебе — в цирк. И желательно в клетку.
— Вы на самом деле хотите, чтобы я пригласил сюда журналистов? — Адам поднял бровь. — Или вы сэкономите мне седину и просто дойдёте до сцены?
Вокальная репетиция проходила в привычном ритме. Кайл импровизировал, расширяя мелодические линии, в то время как Мелоди держалась за строгое сопровождение. Он вольничал с темпом — она тут же останавливала игру и метко замечала:
— Если ты снова решишь сдвинуть такт — предупреди заранее. Или мне играть вслепую?
— Всегда знал, что ты предпочитаешь всё по расписанию, — хмыкнул он, не отрываясь от микрофона. — Даже вдох.
— Иначе бы я захлебнулась в твоём потоке самоуверенности.
— Надо же, ирония с утренним кофе. Ты, похоже, входишь в форму. Тебе, наверное, не привыкать быть фоном. Ведь ты же не соло. Никогда.
— Я пианистка, я не должна подстраиваться под кого-то. А ты, похоже, её никогда не теряешь. Особенно когда в ней эго и глянцевая самодовольная оболочка.
— Ты не пианистка, ты робот с дипломом.
В репетиционном зале повисло напряжение. Даже звукорежиссёр притих.
Адам наблюдал за ними с видом человека, который видит потенциальный пожар и не уверен, тушить его или продавать билеты.
— Может, пауза? — предложил он.
Мелоди резко отодвинулась от рояля и, не сказав ни слова, вышла из зала. Кайл только провёл её взглядом, и, как ни странно, в его лице скользнула тень... не вины, но, возможно, сожаления.
Она стояла на балконе репетиционного комплекса. Холодный воздух щипал кожу, но ей было всё равно. В ушах всё ещё звучала фраза Кайла, сказанная ранее, почти невзначай:
— Тебе, наверное, не привыкать быть фоном. Ведь ты же не соло. Никогда.
Она почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Не соло? Не личность? Только аккомпанемент?
Для кого? Для него?
«Я всегда знала, что он нарцисс. Но не думала, что так больно ударит по самому важному», — думала она, сжимая ладони. — «Я училась годами, добивалась точности, структуры. А теперь кто-то, кто не может держать темп, смеет говорить мне, что я... фон?»
Спустя некоторое время, вернувшись в студию, она осталась одна. Все разошлись. Она села за рояль, осторожно, как будто заново его нащупывая. Пальцы коснулись клавиш, и без слов, без подготовки, она начала играть.
Чайковский. «Осенняя песнь».
Потом — Лист. Тихо, сдержанно.
Мелодии лились мягко, сдержанно, но в них была боль. Не та, что кричит. Та, что живёт под кожей, становится ритмом дыхания.
Она не заметила, как в дверях появился Кайл. Он остановился, слушая. Без ухмылки, без слов. Впервые — без желания что-то доказать.
И когда Мелоди закончила фразу, он подошёл ближе.
— Красиво. Даже... слишком по-настоящему.
Она обернулась — удивлённо, но без испуга.
— Это называется музыка. У неё есть структура. Помнишь?
Он пожал плечами.
— А я думал, ты включаешь душу только по расписанию.
Мелоди холодно усмехнулась. Закрыла крышку пианино — и прямо по его рукам.
— Ай! — вскрикнул он. — Ты что, сумасшедшая?
— Нет. Просто у меня отличное чувство такта.
— Ты могла сломать мне пальцы!
— И что тогда? Наконец-то перестанешь импровизировать.
Она развернулась и вышла. Даже не обернулась.
Вечер. Бар в центре Осло. Уютный, почти полупустой.
Мелоди сидела за стойкой с бокалом вина. В голове — тишина. Или та форма тишины, что наступает после крика. После разбитых ожиданий.
«Я строю. Всегда. Я планирую, рассчитываю. И всё держится на этом. А теперь? Всё рушится. Барселона была началом. Академия — пиком. А это?.. Это хаос.»
В телефоне замигал чат.
Луна:
Как ты?
Мелоди:
Он перешёл черту.
Лаура:
Разбить гитару об его самолюбие?
Карина:
Или на сцене влепи ему нотой. Например, соль-бемоль.
Мелоди:
Я сыграла Листа. Он назвал это «слишком настоящим». Как будто я всегда фальшивка.
Луна:
Зато теперь ты знаешь, как сильно ты умеешь звучать.
Мелоди посмотрела в бокал. Свет пробегал по поверхности, как ноты по партитуре.
«Я сделаю это. Даже если никто не верит. Даже если план рушится. Потому что я — не фон. Я — музыка.»
Кайл сидел в том же репетиционном зале, но музыка уже не звучала.
На его ладони — красноватая полоса от крышки рояля.
— Прекрасно, — пробормотал он, разглядывая руку. — Это ж надо — отбивные из пальцев.
В зал вошёл Эрик. В одной руке — ноутбук, в другой — кофе. На вид — невозмутим, но бровь приподнята.
— Ходят слухи, ты решил проиграть сражение с пианино?
— Не пианино. Пианисткой. — Кайл вздохнул. — Она ловко закрывает клавиши. Особенно по рукам.
— Видимо, ты заслужил.
— Я всего лишь пошутил.
— Кайл. — Эрик опустился в кресло напротив, убрав ноутбук на стол. — Ты не шутил. Ты врезал ей по самому больному.
Она пришла сюда не за ссорой. Она пришла сделать работу.
Кайл молчал. Его глаза — опущены, пальцы сжаты в кулак.
— Она действительно верит в то, что делает. Всё у неё по нотам, по плану. Ты вломился туда, как торнадо с рифмой и харизмой.
— Мне казалось, она держится. Сильная.
— Она и держится. Просто это не повод бить по тому, что для неё важно. Музыка — её броня. А ты сказал ей, что она — фон.
Кайл откинулся назад и закрыл глаза.
— Я не хотел... Чёрт. Я просто... не умею по-другому.
Серьёзность пугает.
Она слишком правильная. А я — слишком...
— Громкий. Самоуверенный. Неряшливый. — Эрик усмехнулся. — Да, мы все в курсе.
Но знаешь что? Ты можешь быть чем угодно, но, если тебе не всё равно — просто извинись.
— А если я не умею?
— Тогда хотя бы перестань дразнить. Дай ей пространство. И поверь, это уже будет шаг.
Кайл молча кивнул. Только в этот момент он понял: ему действительно не всё равно.
В это же время Мелоди шагала по вечернему Осло. Воздух — плотный, влажный, пахнущий приближающимся дождём. Ветер развевал её волосы, но она не торопилась укрыться.
Возвращалась в отель пешком — так легче было думать.
Телефон снова завибрировал. Групповой чат пульсировал эмоциями:
Карина:
Так, если он снова что-то ляпнет — ты просто играешь Рахманинова на максимуме. Это — твоё боевое оружие.
Луна:
Как ты?
Мелоди:
Я подумала, может, всё бросить.
Лаура:
Нет, ну... Мел. Это был один парень с раздутым эго, не срыв карьеры.
Мелоди:
Дело не в нём.
Просто всё, что я строю — рушится. Я хотела ясности, порядка. А получила цирк и крышку по пальцам.
И я же не такая. Я не выношу конфликты. А тут...
Луна:
Зато ты настоящая. Живая. Я не слышала, чтобы ты так играла — даже в академии. Это было не просто красиво. Это была ты.
Карина:
Он не разрушает твои планы. Он — проверка. Пройдёшь мимо или останешься?
Мелоди остановилась на мосту и посмотрела на отражение в воде.
«Он не разрушает. Он — проверка...»
Она сжала пальцы.
"Я не дам кому-то решить за меня, зачем я здесь. Я останусь. Потому что это — мой выбор. Моя сцена. Моё звучание."
Позже вечером. Отель. Её номер.
Она зашла, сняла пальто, села к фортепиано, стоящему у окна, — и впервые не стала играть.
Просто сидела.
На экране телефона появилось новое сообщение.
Кайл:
Если ты собираешься снова ударить, я хотя бы надену перчатки.
Пауза.
Она медленно набрала ответ.
Мелоди:
Только если ты продолжишь играть словами, а не мелодией.
Он не ответил сразу.
Она выключила экран.
А потом, не удержавшись, снова открыла чат.
Сообщение было там:
Кайл:
Ты не фон. Ты — музыка. Я просто был слишком глуп, чтобы это понять сразу.
Она долго смотрела на экран.
А потом — выключила телефон. Без ответа.
Потому что это был первый шаг. Но слишком ранний, чтобы прощать.