69
Сергею Есенину
Вы ушли,
как говорится,
в мир иной.
Пустота...
Летите,
в звёзды врезываясь.
Ни тебе аванса,
ни пивной.
Трезвость.
Нет, Есенин,
это
не насмешка.
В горле
горе комом —
не смешок.
Вижу —
взрезанной рукой помешкав,
собственных
костей
качаете мешок.
— Прекратите!
Бросьте!
Вы в своём уме ли?
Дать,
чтоб щёки
заливал
смертельный мел?!
Вы ж
такое
загибать умели,
что другой
на свете
не умел.
Почему?
Зачем?
Недоуменье смяло.
Критики бормочут:
— Этому вина
то...
да сё...
а главное,
что смычки¹ мало,
в результате
много пива и вина. —
Дескать,
заменить бы вам
богему
классом,
класс влиял на вас,
и было б не до драк.
Ну, а класс-то
жажду
заливает квасом?
Класс — он тоже
выпить не дурак.
Дескать,
к вам приставить бы
кого из напосто̀в² —
стали б
содержанием
премного одарённей.
Вы бы
в день
писали
строк по сто́,
утомительно
и длинно,
как Доронин³.
А по-моему,
осуществись
такая бредь,
на себя бы
раньше наложили руки.
Лучше уж
от водки умереть,
чем от скуки!
Не откроют
нам
причин потери
ни петля,
ни ножик перочинный.
Может,
окажись
чернила в «Англетере»,
вены
резать
не было б причины.
Подражатели обрадовались:
бис!
Над собою
чуть не взвод
расправу учинил.
Почему же
увеличивать
число самоубийств?
Лучше
увеличь
изготовление чернил!
Навсегда
теперь
язык
в зубах затворится.
Тяжело
и неуместно
разводить мистерии.
У народа,
у языкотворца,
умер
звонкий
забулдыга подмастерье.
И несут
стихов заупокойный лом⁴,
с прошлых
с похорон
не переделавши почти.
В холм
тупые рифмы
загонять колом —
разве так
поэта
надо бы почтить?
Вам
и памятник ещё не слит, —
где он,
бронзы звон
или гранита грань? —
а к решёткам памяти
уже
понанесли
посвящений
и воспоминаний дрянь.
Ваше имя
в платочки рассоплено,
ваше слово
слюнявит Собинов
и выводит
под берёзкой дохлой —
«Ни слова,
о дру-уг мой,
ни вздо-о-о-о-ха».⁵
Эх,
поговорить бы и́наче
с этим самым
с Леонидом Лоэнгринычем!⁶
Встать бы здесь
гремящим скандалистом:
— Не позволю
мямлить стих
и мять! —
Оглушить бы
их
трёхпалым свистом
в бабушку
и в бога душу мать!
Чтобы разнеслась
бездарнейшая по́гань,
раздувая
темь
пиджачных парусов,
чтобы
врассыпную
разбежался Коган⁷,
встреченных
увеча
пиками усов.
Дрянь
пока что
мало поредела.
Дела много —
только поспевать.
Надо
жизнь
сначала переделать,
переделав —
можно воспевать.
Это время —
трудновато для пера,
но скажите
вы,
калеки и калекши,
где,
когда,
какой великий выбирал
путь,
чтобы протоптанней
и легше?
Слово —
полководец
человечьей силы.
Марш!
Чтоб время
сзади
ядрами рвалось.
К старым дням
чтоб ветром
относило
только
путаницу волос.
Для веселия
планета наша
мало оборудована.
Надо
вырвать
радость
у грядущих дней.
В этой жизни
помереть
не трудно.
Сделать жизнь
значительно трудней.⁸
1926 г.
Маяковский работал над стихотворением около трёх месяцев. Рукопись была сдана в издательство «Заккнига» 25 марта 1926 года.
Впервые вышло в газете «Заря Востока» 16 апреля 1926 года.
Стихотворение «Сергею Есенину» Маяковский считал «наиболее действенным» из своих стихов первой половины 1926 года. Поэт писал: «Для него не пришлось искать ни журнала, ни издателя, — его переписывали до печати, его тайком вытащили и напечатали в провинциальной газете, чтения его требует сама аудитория, во время чтения слышны летающие мухи, после чтения люди жмут лапы, в кулуарах бесятся и восхваляют, в день выхода появилась рецензия одновременно из ругни и комплиментов».
¹ Смычка — термин, выражавший в первые годы после революции идею союза рабочего класса с крестьянством («смычка города с деревней»).
² Дескать, к вам приставить бы кого из напосто̀в — стали б содержанием премного одарённей. — Напостовцы — писатели и критики, группировавшиеся вокруг журнала «На посту». Журнал сыграл отрицательную роль в развитии советской литературы. Считая себя призванным направлять развитие всего литературного процесса в СССР нередко применял «методы» командования вопреки указаниям партии о необходимости проявлять тактичность по отношению к литературным группам и объединениям, близким Советской власти.
³ Иван Доронин (1900–1978) — советский поэт, опубликовал в 1925 году поэму «Тракторный пахарь».
Смысл сравнения с Дорониным Маяковский объяснял так: «Почему как Доронин, а не как расстояние до Луны, например? «Железный пахарь» длиннее дороги до луны. 4000 строк Доронина поражают однообразием 16 тысяч раз виданного словесного и рифменного пейзажа».
⁴ И несут стихов заупокойный лом, с прошлых с похорон не переделавши почти. — Смерть Есенина вызвала широкий отклик в литературе.
Маяковский так говорил об этом: «Появились стихи, воспоминания, очерки и даже драмы. По-моему, 99% написанного о Есенине просто чушь или вредная чушь. Мелкие стихи есенинских друзей. Поэтически эти стихи не могут впечатлять. Эти стихи вызывают смех и раздражение».
⁵ Ваше имя в платочки рассоплено, ваше слово слюнявит Собинов и выводит под берёзкой дохлой — «Ни слова, о дру-уг мой, ни вздо-о-о-о-ха». — Леонид Собинов (1872–1934) — русский оперный певец. В январе 1926 года выступал на вечере памяти Есенина.
Объясняя свой полемический выпад, Маяковский, по словам Павла Лавута, говорил: «Вскоре после смерти Есенина в помещении Художественного театра состоялся вечер его памяти. На фоне тощей, надломившейся берёзки выступали с «прочувствованными» речами ораторы. Затем Собинов тоненьким голоском запел: «Ни слова, о друг мой, ни вздоха, мы будем с тобой молчаливы...» — хотя молчалив был один Есенин, а Собинов продолжал петь. Вот вся эта обстановка произвела на меня удручающее впечатление».
«Ни слова, о друг мой!» — романс Чайковского на стихи Алексея Плещеева.
⁶ Эх, поговорить бы и́наче с этим самым Леонидом Лоэнгринычем! — Одной из лучших ролей Леонида Собинова считалась роль Лоэнгрина в одноимённой опере Вагнера.
⁷ Пётр Коган (1872–1932) — критик и историк литературы, с которым Маяковский часто полемизировал. Образ Когана в стихотворении является собирательным.
⁸ В этой жизни помереть не трудно. Сделать жизнь значительно трудней. — Перифразировка последних строк предсмертного стихотворения Есенина: «В этой жизни умереть не ново, но и жить, конечно, не новей».