63
Жизнь — фонтан.
Открывайте и пейте-ка!
Забульбулькало в горлышке узком.
Обнимай
бутылки,
поэтика!
Вторьте
пробкам,
театр и музыка!
Заучена
песня
раньше азов, —
поют,
кутежами бало́ваны, —
как Аристотель,
мудрец-филозо̀ф,
про́пил
свои
панталоны.
Душу
пуншем
и шуткой греючи
над омаром
с фарфоровых блюд,
ты спроси
Александр Сергеича:
— Что вы любите? —
«Я?
Люблю —
и блеск, и шум, и говор балов,
и в час пирушки холостой
шипенье пенистых бокалов
и пунша пламень голубой».
Прекрасной
дамы
тень сквозная
мелькнёт
в бутылочной длине, —
а пьяный
Блок
бубнит:
«Я знаю,
я знаю — истина в вине».
Пенится
бокал золоторунный...
Петербурговы буруны
чёрных
роз
намели пучки...
«И тотчас же в ответ что-то грянули струны,
исступлённо запели смычки».
А Северянин
в эти
разливы струн
и флейтин
влез
прейскурантом вин:
«Как хорошо в буфете
пить крем-дэ-мандарин».
Сдавались
флейты
пастушеским дудкам;
колючками рифм,
как репей,
Сергей Есенин
пристал к проституткам:
«Пей, выдра, пей!»
Куда пойдёшь?!
И годы назад
Маяковский
мечтал и мяк,
сидел
в пролетавших ночах,
«глаза
уткнув
в жёлтоглазый коньяк».
1928 г.