Жааарко
Не отключайся, не поддавайся.
Эмиль сходил с ума от контрастов. Мозолистые ладони, горячее проспиртованное дыхание, влажные губы и язык, подсыхавшая слюна, колючая бородка. Иманову с каждой минутой отчетливее становилось все равно, «вспомнит» ли Дима о произошедшем, когда наступит утро. Эми было важно, что он сам никогда не забудет.
Не забудет огни ночного города, расплывавшиеся в одно полотно. Не забудет то, как свет торшера падал на загорелую кожу Масленникова. Не забудет его чертовы губы.
По просьбе Иманова они действительно спустились ниже. К крепким плечам: сначала язык, только потом уже губы. К заметно выпирающим ключицам зубами. К подтянутым мышцам груди языком. Только им. Вылизать, впитать вкус.
Живот Эмиля дрожал под короткими ногтями Масленникова, царапавшими пресс. На трусах уже давно красовалось пятнышко от выступившей смазки. Это было приятной пыткой. Иманов трясся и покрывался мурашками. Он был столь отзывчивым, что сам Дима боялся сойти с ума. Мышцы груди парня неосознанно напрягались: язык Масленникова коснулся затвердевшего соска. Эмиль выдохнул сквозь зубы, ведь губы засосали кожу прямо рядом с ореолом.
Другая сторона, снова грудная клетка. Язык прошелся по солнечному сплетению и принялся чертить идеально ровную линию вниз. И ногти-ногти-ногти на животе, возле пупка. Иманов схватился за руку Димы и едва ли не насильно засунул ее к себе трусы. Эми тряхнуло, когда пальцы Масленникова оплели влажную головку, ведь его собственные лежали сверху. До задурманенного разума долетел звук затрещавшей простыни, смятой свободной рукой.
Мужчина усмехнулся куда-то в скулу Иманова. Его рот все так же был приоткрыт, поэтому ничто не мешало Диме скользнуть языком внутрь, пройтись им по небу и ровному ряду зубов. Пальцы Масленникова пробегали по всей длине возбужденного ствола, щекотали головку где-то в области уретры, проходились по уздечке. Эмилю пришлось отпустить, чтобы дать Диме полноту действий, чтобы тот мог ногтями пройтись по венкам. Смазка липла к руке, отпустившей член для того, чтобы обратиться к напряженным яичкам. Пальцы перекатывали их, все та же пряная субстанция медленно впитывалась в трусы.
Сними их, — попросил Питер.
Дима молча и резко стащил многострадальное белье, которое по воле случая оказалось прямо возле колен. Блестящий член наконец-то перестала стягивать сырая ткань. Ствол чуть дернулся, когда Иманова в который раз тряхнуло. А все потому, что пальцы Масленникова впились в упругие ягодицы, губы прижались в животу.
Перед глазами плясали темные пятна. Не успел Дима пройтись языком по всей длине члена, как икры юноши стиснули его живот. Эмиль оперся руками на плечи Масленникова и резко перевернулся, оказавшись сверху. Мужчина восхищенно выдохнул.
И даже не потому, что влажный член Иманова прижался к его животу. А потому, что Эмиль выглядел захватывающе. Растрепанный, жадный. Дыхание сбитое, а плечи зацелованные.
Парень подтянул к своему лицу пальцы Димы, все еще липкие и терпкие, а затем высунул язык, принявшись тянуче облизывать ноготь за ногтем, фалангу за фалангой. Масленников шумно выдохнул. На мрачной из-за теней кожи оставался блестящий след от подсыхавшей слюны. Эмиль не стал терять ни минуты, а потому быстро затянул Диму в поцелуй, делясь с ним собственным вкусом: Масленникову ведь не дали распробовать.
Это сносило крышу.
Иманов вплел пальцы в волосы мужчины, склонившись к его виску. Он чувствовал прохладный ремень и чужой стояк.
— Я хочу тебя слышать, — прошептал Эмиль, вдохнув запах геля для волос, что скопился ближе ко лбу.
— Не в моем стиле себя в чем-то ограничивать, — ехидно заметил Дима.
В отместку за это язвительное высказывание он лишился футболки. Она полетела куда-то прочь, к трусам Иманова, которые он стянул, когда взял бразды контроля. Властные ладони толкнули Масленникова прочь, в сторону подушек. И мужчина упал на них, раскинув руки, предоставив себя Эмилю
Юноша все еще не начал церемониться. И даже не планировал, блять, он даже не планировал. Иманов расправился с расстегнутыми джинсами, не забыв стянуть белье. Масленников оказался с ним на равных: голым, возбужденным. Дима громко мычал в поцелуй, ощущая член Эмиля, прижимавшийся теперь уже к оголенному животу.
Иманов крепко держал руки мужчины, решив не тратить время на прелюдии. Он видел, что тот был на грани. Он знал, что сам сдерживался из последних сил. Пытался, но плохо получалось.
Эмиль наглым образом пытался сделать то, чего лишил Масленникова. Иманов причмокнул, облизав головку. Он обхватил ее губами, втянув хлюпавшую смазку. Правильно направить ствол в рот не позволяли занятые руки, поэтому парень ограничивался простыми ласками. Губы скользили вниз по стволу, добавляя слюну к естественной смазке. Дима перестал себя контролировать и удумал опустить руку на макушку Эмиля, чтобы направить. Но Иманов моментально ее скинул, усилив хватку на предплечьях Масленникова. В купе с языком, облизнувшим основание члена, это возымело нужный эффект. Дима хотел было закусить кулак, но ему не позволили, поэтому он забормотал что-то бредовое, откуда разобрать можно было только «ахуеть» и «Эмиииль ».
Питер не забыл чуть сжать пальцами основание ствола, пока его губы поднимались выше: по дорожке волос, по спортивному животу, по груди. Иманов прикусил скулу Димы, что очень четко различил в дыхании Эмиля те самые томные пряные нотки.
Ебать.
— Достанешь презики и смазку? — требовательно спросил Иманов.
— А ты…
— Слушай, Дим, — парень немного раздраженно выдохнул, — ты реально думаешь, что я не знаю, что такое растянутая задница, если я регулярно в себя дилдаком тыкаю?
Масленников бы засмеялся, если бы его не обдало волной жара после того, как мозг нарисовал многозначительную картинку, где Эми ублажал сам себя, растянувшись прямо на кровати в своей комнате.
В тумбочке, — выдал мужчина, резко ощутив сухость во рту.
Пока Эмиль доставал пузырек и лазил за блестящей оберткой, Масленниковв открылся невероятный вид на его задницу. И конечно, он не мог за нее не схватиться. Из-под лежбища послышался смешок.
— Клубничная, — Иманов хмыкнул, очевидно выбрав из нескольких вариантов.
Он подкинул Диме бутылку, а возле себя оставил квадратик с презервативом. Масленников оперативно хлопнул крышечкой пузырька, выдавив прохладную ароматную жидкость на свои пальцы. Эмиль проникся какой-то невероятной нежностью, когда смотрел на то, как внимательно мужчина размазывал субстанцию по фалангам. Чувства переполняли его настолько, что он подарил Масленникову еще один поцелуй. Только на этот раз тянучий какой-то, неторопливый. Хотя все тело горело огнем.
Пока Эми был занят губами Димы, тот осторожно, но щедро распределил прохладный гель по сжавшейся розоватой дырочке. Иманов довольно мыкнул, когда первый палец проник внутрь, щекоча стенки. Парень ради удобства навалился на Масленникова, обняв его пальцами за шею. Он дышал ему в ухо, прижавшись своей грудью к чужой.
Стоило Эмилю начать активнее насаживаться на палец, Дима добавил другой. Его заводил тот факт, что Иманов не был девственно узким, поэтому много усилий прикладывать не пришлось бы. Не могло не радовать, ведь по ощущениями яйца готовы были взорваться от напряжения.
Хотелось к нему. В него. Туда.
Туда, где пальцы раздвигались на манер ножниц, растягивая. Туда, где было тепло.
А Эмиль все постанывал. Тихо и горячо, прямо как дыхание, опалявшее мочку. Иманов просунул руку меж их телами и обхватил ладонью оба члена, надеясь не утратить боевой настрой. Хотя это было невозможно. Невозможно.
Дима шикнул, когда парень усилил хватку в районе головки. А все потому, что Масленников нащупал чувствительную простату, введя третий палец. Эмиль завозился и испустил еще один, неудивительно громкий стон.
— Блять, Дим, когда ты меня наконец-то трахнешь? Я правда больше так не могу.
Иманов скулил. Он был вынужден недовольно зашипеть, когда пальцы покинули растянутое отверстие. Эмиль привстал и быстро раскатал презерватив по стволу. Масленников размазал оставшийся гель по гладкой поверхности, а парень самостоятельно направил член и опустился на него. Дима шумно выругался.
Внутри было достаточно узко, внутри было горячо. Стенки плотно обхватывали головку. Сам Эмиль сжался от неожиданности, еще протолкнув возбужденный орган чуть глубже. Пальцы Иманова цеплялись за кожу Димы где-то возле живота. Масленников держался за его бедра, приготовившись задать темп движения.
Не успел мужчина спросить, все ли в порядке, как парень сам задвигался, впившись в грудь Димы ногтями. Блять.
Блять.
Блять.
Солнце медленно поднималось над городом, аккуратно заливая фигуру Иманова светом. Над растрепанными волосами появлялся яркий ореол, а кожа будто золотом сияла изнутри. Гладкая, подтянутая, почти никем не тронутая. На плечах еле заметные следы. А на груди Масленникова точно останутся царапины. Явные, заметные, ощутимые. Останутся вздохи, поцелуи.
Эмиль был невероятно красивым, просто до ахуения. А в нем было еще лучше.
Вверх-вниз. Вверх-вниз.
До звезд в глазах. До пальцев Иманова, которые случайно переместились на шею Масленникова. И стали сжиматься. Дима понимал, что Эмиль терял тот самый контроль. С каждым толчком, с каждым выдохом. Помнил, что парень просил остановить его. Позорно, но мужчина вовсе не хотел.
Он толкался навстречу. Внутрь, внутрь, внутрь. А пальцы сжимались, сжимались, сжимались. Губы Эми приоткрыты, по ним судорожно скользил язык.
Когда в глазах Димы заплясали темные пятна, он отнял ладони от бедер парня и приложил все усилия, чтобы убрать руки Иманова, переведя их к себе на живот. Эмиль наклонился к лицу мужчины, захныкав от удовольствия, скапливавшегося ближе к паху.
— Быстрее, пожалуйста, — проскулил он.
Масленников оставил несколько коротких поцелуев на губах Иманова. Юноша лег на Диму, уткнувшись носом в подбородок. Мужчина лег поудобнее, когда стало больше пространства, а затем задвигался с новой силой, выбивая все новые и новые стоны, вылетавшие изо рта Эмиля. Изголовье кровати многозначительно ударилось о стену. Еще и еще. Снова и снова. Удар, толчок, удар, толчок. Стон за стоном.
Иманов сжимался вокруг члена Масленникова , попадавшего аккурат в уязвимую простату. Юноша в который раз покрылся мурашками, его тело пошло рябью. От запахов, от теплого тела, от смятой простыни, от похабных шлепков и хлюпания смазки.
Эми шумно выругался, излившись на живот Димы. Он все еще дрожал, судорожно ища, за что схватиться. Толчки Масленникова становились рваными, размашистыми.
— Прости, — Эмиль жадно сглотнул, — ох, ч-черт.
Извинялся он за то, что густая сперма испачкала мужчину. Но ему было плевать. Дима самозабвенно двигался, пока устало не повалился на подушки. Он загнанно дышал. Воздух пах потом, сексом и ликером .
Эмиль прильнул к крепкому телу, даже не подумав о собственной сперме, размазавшейся по их животам. Масленников устало шмыгнул носом, отчего сырые волосы слегка шевельнулись. Иманов чувствовал, как потная грудь вздымалась.
Спустя буквально минут 20 Эмиль уснул. Притянув его поближе к себе, Дима вырубился.