Глава одиннадцатая. КТО СТАЩИЛ ПИРОЖКИ?
Когда Алиса и Грифон вбежали в зал, Король и Королева Бубен уже восседали на троне, вокруг, как карты в колоде, толпились разные птицы и зверьки.
Перед Королём и Королевой стоял закованный в кандалы Бубновый Валет. Его караулили два солдата. Рядом с Королём примостился Кролик. В одной лапе он держал трубу, в другой — пергаментный свиток.
Посреди зала стоял стол, а на нём — огромное блюдо с пирожками. Пирожки были совсем свежие, и, когда Алиса их увидала, у неё сразу разыгрался аппетит. «Вот кончится заседание, — подумала она, — тогда, наверно, поедим пирожков!» Но до этого было ещё далеко, и Алиса принялась смотреть по сторонам, чтобы убить время.
За всю свою жизнь Алиса ещё ни разу не была ни на одном заседании, тем более на заседании суда. Но она уже читала о суде в книжках и сразу догадалась, куда попала. «Вон там сидит Судья! — сообразила она. — Он Судья, потому что на нём парик». (В Англии и в Стране Чудес все судьи носят парики, даже если у них нет лысины.)
Судьёй, к слову сказать, был Король. Корона у него была надета поверх парика, и поэтому Король сидел прямо, словно аршин проглотил, и думал только о том, как бы корона не сползла набок (всё это, если вам интересно, вы можете увидеть на картинке).
«А вот и присяжные, — догадалась Алиса. — Потому что их ровно двенадцать штук». (Алисе пришлось считать их на штуки, потому что одни присяжные были звери, а другие — птицы. В Англии и в Стране Чудес всегда бывает дюжина присяжных.)
— ПРИ-СЯЖ-НЫ-Е, — повторила Алиса ещё раз, ужасно гордясь тем, что знает это трудное слово.
Она, конечно, была совершенно права, потому что на свете только немногие точно знают, что значит слово «присяжные». (А это люди, которые выслушивают и тех, кто обвиняет, и тех, кто защищает подсудимого, а после решают, виноват он или нет.)
Двенадцать присяжных что-то деловито писали на грифельных досках.
— Что это они делают? — шёпотом спросила Алиса у Грифона. — Суд-то ещё не начался, и писать им нечего.
— То есть как это нечего? — шепнул в ответ Грифон. — Они записывают свои имена. А то ещё забудут, пока суд да дело.
— Что за вздор! — громко сказала Алиса, но тут Белый Кролик прокричал:
— Суд идёт!
Король нацепил на нос очки и с тревогой огляделся, то ли чтобы увидеть, кто идёт, то ли чтобы понять, кто кричал.
А присяжные в это время прилежно склонились над своими грифельными досками. Присмотревшись, Алиса увидела, что все они пишут одно и то же: что за вздор. Один из них сперва написал всё вместе: чтозавздор, но потом засомневался и начал советоваться с соседом.
«Представляю себе, на что будут похожи их доски, когда суд кончится!» — вздохнула Алиса.
У одного из присяжных (это был тот самый Билл!) грифель невыносимо скрипел. Этого Алиса не могла стерпеть. Она подкралась к Биллу и выдернула грифель из его лапки.
Билл так ничего и не понял.
Сначала он поискал, куда делся грифель, но потом бросил эту затею и принялся писать пальцем. Правда, от пальца на доске не оставалось никаких следов.
— Глашатай, прочтите обвинительный акт! — приказал Король.
Кролик трижды продудел, развернул свиток и прочёл:
Королева взяла,
Пирожков напекла,
Напекла Королю на обед.
Но забрал пирожки
И украл пирожки
Забубённый Бубновый Валет.
— Приговор, пожалуйста! — обратился Король к присяжным.
— Не всё сразу, Ваше Величество, — вмешался Кролик. — У нас ещё много чего впереди.
— В таком случае, — рассудил Король, — вызовите первого свидетеля.
Белый Кролик снова продудел и выкрикнул:
— Первый свидетель!
Первым свидетелем был Шляпник. Он вошёл в зал, держа в одной руке чашку чаю, а в другой — бутерброд.
— Не серчайте, Ваше Величество, — молвил он, указывая на чашку и бутерброд, — что я с закуской. Когда за мной пришли, я как раз допивал чай.
— Вот и допил бы дома! — проворчал Король. — И давно ты этим занимаешься?
— Давно... — признался Шляпник и посмотрел на Мартовского Зайца, который как раз входил в зал заседаний об руку с Соней. — С четырнадцатого марта, если не ошибаюсь.
— С пятнадцатого, — сказал Заяц.
— С шестнадцатого, — пропищала Соня.
— Так и запишем, — обратился Король к присяжным.
Присяжные записали все три числа, сложили и перевели их в градусы северной широты.
— Сними свою шляпу, — посоветовал Король свидетелю.
— Шляпа не моя, — ответил Шляпник.
— КРАДЕНАЯ? — воскликнул Король и мигнул присяжным, которые тут же пошли строчить.
— Я держу шляпы на продажу, — пояснил Шляпник. — Собственной шляпы у меня нет. Я — Шляпник.
Королева надела очки и стала вглядываться в Шляпника. Он вздрогнул и побледнел.
— Выкладывай всё как есть, — предложил Король. — И не нервничай. Иначе тебе отрубят голову.
Но Шляпник никак не мог взять себя в руки. Он переминался с ноги на ногу и опасливо поглядывал на Королеву. Совсем смешавшись, он откусил большой кусок от чашки, перепутав её с бутербродом.
В этот момент Алиса почувствовала, что с нею происходит что-то загадочное, но что, никак не могла понять, пока вдруг не почувствовала, что опять растёт. Она хотела было встать и удалиться, но, поразмыслив, решила сидеть, пока ей хватает места.
— Ты чего пихаешься? — пропищала Соня, сидевшая рядом. — Распихалась!
— Ничего не поделаешь! — доброжелательно ответила Алиса. — Я расту.
— В суде расти запрещается! — возразила ей Соня.
— Чушь какая! — решительно сказала Алиса. — Да мы тут все растём, и ты, кстати, тоже.
— Я-то расту, как положено, не спеша, — обиделась Соня. — А ты вот что-то торопишься.
Надувшись, она отсела подальше.
Всё это время Королева по-прежнему присматривалась к Шляпнику. Когда Соня пересела на другое место, Королева повернулась к одному из судейских и громко сказала:
— Принеси-ка мне, любезный, списки всех, кто пел на последнем Концерте!
Тут Шляпник задрожал так, что у него развязались шнурки на ботинках.
— Рассказывай всё без утайки, — сурово произнёс Король. — Иначе тебе отрубят голову, даже если ты не будешь нервничать.
— Я человек маленький, Ваше Величество, — дрожащим голосом проговорил Шляпник. — Я и чай-то пью, можно сказать, недавно, неделю-другую... Что же касается летучести мышей... а равно и бутербродов... бабушка надвое сказала...
— Что сказала? — заинтересовался Король.
— Надвое сказала, — повторил Шляпник.
— И ты не поделился со своей Родной Бабушкой?! — возмутился Король. — Хотя она и сказала «Надвое!». И ты думаешь, я тебе это спущу? Продолжайте, свидетель!
— Мы люди маленькие, — покорно повторил Шляпник. — И бабушка так сказала... В рассуждении летучести... Отчего у меня всё и пошло вверх тормашками... К тому же Мартовский Заяц говорил...
— Не говорил! — крикнул Заяц.
— Говорил! — ответил Шляпник.
— Заяц всё отрицает, — сказал Король. — Продолжайте, свидетель.
— Ну, тогда Соня говорила... — заторопился Шляпник и покосился на Соню.
Но Соня не возражала. Она спала.
— И вот тогда, — признался Шляпник, — я сделал ещё один бутерброд.
— А что говорила Соня? — спросил присяжный.
— Чего не помню, того не помню, — сокрушённо развёл руками Шляпник.
— А ты вспомни, — посоветовал Король. — Иначе тебе отрубят голову.
Злосчастный Шляпник уронил чашку и бутерброд и рухнул на колени.
— Я, Ваше Величество, человек маленький... — начал он.
— Зато болтун большой, — вставил Король.
Тут одна морская свинка зааплодировала, но официальные лица немедленно призвали её к порядку. (Это довольно трудное выражение, поэтому я объясню, что с ней сделали. Официальные лица сунули её вниз головой в специальный мешок, завязали верёвочкой, а потом сели сверху.)
«Здорово, что я попала в суд! — восхитилась Алиса. — Сколько раз читала в газете, что «после вынесения приговора раздались аплодисменты, но официальные лица призвали нарушителей спокойствия к порядку», и только теперь поняла, что это значит!»
— Если ты больше ничего не знаешь, — сказал Король Шляпнику, — у меня вопросов нет. Заходите, не забывайте!
— Что? — удивился Шляпник.
— Я хотел сказать «Всего доброго!», — поправился Король.
На этот раз зааплодировала другая морская свинка, но её тоже призвали к порядку.
«Ну, с морскими свинками покончено, — подумала Алиса. — Теперь всё пойдёт как по маслу».
— Я, пожалуй, допью чай, — сказал Шляпник и с тревогой посмотрел на Королеву, которая перелистывала списки певцов.
— Можешь идти, — кивнул Король.
Шляпник, не завязав шнурков, пулей вылетел из зала.
— Кстати, когда он выйдет, отрубите ему голову, — негромко сказала Королева, обращаясь к официальным лицам.
Но когда они наконец протолкались к выходу, Шляпника след простыл.
— Следующий свидетель! — провозгласил Король.
Следующей была Кухарка Герцогини. В руках она несла перечницу.
Впрочем, Алиса ещё раньше догадалась, кого вызывают, потому что все, кто стоял в проходе, внезапно начали чихать.
— Признавайся! — буркнул Король.
— Не буду! — ответила Кухарка.
Король озабоченно поглядел на Кролика. Кролик подумал-подумал и предложил:
— Ваше Величество! Свидетельницу надо допросить с пристрастием!
— Надо так надо, — скорбно сказал Король, сложил руки на груди, нахмурил брови, прищурился и басом спросил: — Что кладут в пирожки?
— Перец, — охотно ответила Кухарка.
— Чай да сахар, — раздался из зала сонный голос.
— Опять эта Соня! — взревела Королева. — Намордник на неё надеть! Голову ей отрубить! В шею её вытолкать! К порядку её призвать! За бок её ущипнуть! Усы выдрать!
В зале поднялся шум и гам. Соню выставили за дверь, и, когда все немного успокоились, выяснилось, что Кухарка куда-то подевалась.
— Бывает! — облегчённо вздохнул Король. — Следующий свидетель! — И шепнул на ухо Королеве: — Право, дорогая, допрашивай лучше сама. А то у меня голова идёт кругом...
Алиса хладнокровно наблюдала, как Кролик водит лапой по списку свидетелей. Ей очень хотелось знать, кто же следующий. «Пока что, — подумала она, — они мало чего добились». Представьте, как же удивилась Алиса, когда Кролик прочёл имя следующего свидетеля:
— АЛИСА!