💔Глава 47💔
« — Всякое искусство совершенно
бесполезно...»
— Ты должен вернуть её! — спешил за мной Малек, когда я выходил из его офиса.
Снег валил хлопьями, а воздух был не холодным. Из-за этого на улицах была слякоть и грязь. Настроение и так не к черту, а выслушивать нотации я точно не собираюсь. Но он шел за мной и кричал что-то вдогонку. Пока не развернул меня за плечо. Я закатил глаза.
— На тебя смотреть страшно! — кричал он на меня. — Когда ты в последний раз ел или спал?!
Я молча развернулся и побрел дальше. Прошло чуть больше недели с нашего последнего разговора с ней. И каждый день дается мне всё хуже. Мысли о ней заставляли меня закрывать глаза и затаивать дыхание.
Он огородил себя стенами. Он стер со своего лица все чувства, погасил в глазах блеск и приказал себе молчать.
Я много работал. Хотелось скорее закончить с этим Блэком и забыть всё, как страшный сон. Я хотел, чтобы это быстрее прошло. Заполнить эту пустоту чем-то другим.
Так её обидел. Она ведь даже правды не знает...
*неделю назад*
Я вернулся домой следующим вечером. В нашей.. теперь моей комнате она собирала остатки своих вещей. Уже не плакала, но выглядела подавленной. Я вошел внутрь и она сразу обернулась на меня. Мне нужно было переодеться. Открыл шкаф и меня словно облили холодной водой. Наполовину он был пуст и... Это ужасно. Но я быстро собрался, отыгрывая ту ненависть, которую она должна видеть.
Слышу звук молнии на чемодане. И она очень тихо говорит и я перестаю дышать, весь покрываясь мурашками.
— Дин... — неуверенно подает голос она. Замираю. — Пожалуйста, прости меня... — я закрываю двери шкафчиков. — Я...
— Что ты? — сержусь и наступаю на неё. — Что ты? Говори! — искусственно злюсь, кричу. — Я не хочу терять тебя... — заплакала испуганно она.
— Шутишь?! — я должен злиться. — Ты была единственной, кого я ценил в этой жизни! Ты была моим утром! Лучом! Солнцем! Я просыпался, чтобы увидеть его! А сейчас?! Что осталось сейчас от меня?! От тебя?! От нас?! Ни хрена! Ты всё уничтожила. Убила меня. Ты всё испортила! — я разбиваю нашу фотографию в рамке, которая стояла рядом, вдребезги. — Ты обещала мне! Обещала, что никогда не предашь!
А она с достоинством принимала свое поражение. Не отступала назад, словно принимала наказание. И плакала. Тихо плакала. Взяла чемодан и вышла из комнаты.
Я тяжело дышал. Сердце заболело. Шумно выдохнул. Конец.
Сел на пол у кровати, локти на коленях. Смотрю на разбитую фотографию и чувствую разочарование в себе...
*сейчас*
Я много чего узнал. Амелия, её подруга, в тот вечер была с ней. И всё подстроила именно она. Мы смотрели камеры с клуба. Но её уже не было в этой стране. Стало понятно, куда делись те сто штук, которые переводила Айрин.
Вхожу в университет. Мне нужно в последний раз заменить профессора Шарпа и ещё пару раз Миссис Онай по литературе. Смотрю в расписание и как на зло пара именно с ней. Тяжело вздыхаю, но уже ничего не поделать. После звонка вхожу в аудиторию. Главное не смотреть на неё. Её нет. Сделай вид, что её нет.
Проверяю присутствующих. На её имени голос дрогнул.
— Присутствует.
Студенты были воодушевлены, кажется мои занятия им нравятся. А вот у меня настроение не бодрое. Объясняя новую тему и вызывая некоторых к доске, все шло энергично. Студенты смеялись, подшучивали над темой. И, когда звенит звонок, я облегчено выдыхаю, выставляя отметки.
Собираю вещи и ...
— Привет. — тихий, слабый голос.
Мне приходится поднять на неё глаза. Волосы в небрежном пучке, круги под глазами видны даже сквозь косметику, губы сухие, словно она обезвожена. Сердце сжимается, она слишком похудела за такое короткое время, скулы, ключица, кости выпирают, одежда на ней висит.
Мне захотелось сразу же к ней прикоснуться, даже рука дернулась. Грудь сдавило, нечем дышать, мурашки по телу. Это не описать простыми метафорами. Тоска... вот что я чувствовал.
Но мне нужно быть безразличным. Беру себя в руки.
— Я не хочу орать на тебя, так что просто уйди. — сухо говорю я и иду к двери, но она неуверенно берет меня за край свитшота.
Дрожит.
Блять. Блять. Блять. Блять. Блять.
Как я хочу к ней прикоснуться и утешить. Сказать всю правду. Признаться, что я трус и не могу её защитить.
Вместо этого не двигаюсь и оборачиваюсь на неё. Мне трудно не показывать сожаление...
— Я не спала с тем парнем... — тихо говорит она. — Я была у врача и...
Твою мать. Твою мать. Твою мать.
— Но я знаю, что облажалась все равно. Я на всё готова, только прости меня... — она снова заплакала.
Полный пиздец. Я не придумываю ничего лучше и говорю:
— Я переспал с Амелией.
Она дернулась. Смотрела в мои глаза. Я боюсь, что она увидит, что я вру, поэтому сделал скучающий вид и смотрел в сторону.
— Всё кончено, Айрин. — голос мой дрожал. И она это слышала. И я зажмурился.
— Нет.. ты... ты имел право... И это ничего... переспал и переспал...
Она сошла с ума от отчаяния. Я взял её за плечи и встряхнул.
— Хватит бегать за мной! Я сказал - конец. Оставь меня в покое.
И ушел. Сердце стучало, дыхание сбилось, руки тряслись. Всё было плохо.
* * *
Айрин
Я вернулась в свою дурацкую квартиру, которую сняла в спешке. В очередной день я возвращаюсь со слезами на глазах. Даже жить не хочется.
Падаю на кровать и смотрю в потолок, пока слёзы просто текут по щеками и ушам.
Телефон вибрирует от приходящих сообщений.
Т: [Хочешь, я приеду к тебе?]
Тесса. Я всё ей рассказала и она молча поддержала меня. Она часто спасает от сдавливающего тиски одиночества. Но сегодня мне не нужна была компания.
А: [Лучше побуду одна]
А следом зазвонил телефон. Мама. Пришлось быстро смахнуть слёзы и выровнять дыхание.
— Привет, мам. — шмыгнула носом.
— Привет, доченька, как у тебя дела? — снова захотелось заплакать.
— У меня всё хорошо. Вот недавно с учебы вернулась. Как у вас?
— У тебя голос какой-то грустный. Точно все хорошо?
— Да-да.
— С Дином не ругаетесь?
— Нет, мам, всё хорошо, правда. Просто немного тяжелый день.
— А на каникулах чего не приезжали?
— Да как-то... — прости мам, мне стыдно было признать, как сильно я облажалась. Слёзы навернулись. — Заметались просто. То одно, то другое. Извини. В следующий раз обязательно приедем...
— Ладно. Отдыхай. Но не забывай звонить мне.
— Конечно. Пока...
Поскорее сбрасываю вызов. Устала.
Дин
Прошла ещё одна гребаная неделя без неё. Легче не становится. Везде натыкаюсь на места, где я был безусловно счастлив. Сижу в своей комнате, играет какая-то дурацкая песня, а я смотрю в потолок. Грудь сдавленна и это почти никогда не проходит. И ком в горле.
Мой телефон вибрирует. Не сразу, но я беру его и вижу новое сообщение.
[Через час на Рейм-стрит, 44. Здание у парковки]
И всё. Больше ничего. Я не знаю, от кого это сообщение, поэтому могу лишь догадываться. Я кидаю скрин Малеку и уже собираюсь. Ехать далеко, это где-то за городом.
Приезжаю один, с собой пара пистолетов, готов к любому исходу. Жизнь все равно потеряла смысл. Я даже не понимаю, за что пытаюсь бороться.
Я приезжаю на Рейм-стрит, 44. Парковка пуста. Гребаная приманка.
В руке «беретта». В кармане запасной магазин. Я готов умереть. Не думал, что так готов.
Внутри темно. Фонарик на телефоне освещает бетонные стены, таги. И тут свет вспыхивает.
Блэк сидит за столом. В белой рубашке, без пиджака, аккуратно складывает карточки. Рядом стопка записок. Те самые. «Раз два три четыре пять». «ПИФ, паф, ой-ой-ой 💔».
Я чувствую, как губы сжимаются в тонкую полоску.
— Эта последняя была для меня, — говорю я. Голос сухой, как пепел. — Ты ошибся адресатом.
Блэк поднимает взгляд. В его глазах — усмешка.
— Я не ошибаюсь, Дин. Я просто знаю, что у Малека никого нет, кроме тебя. А ты... ты знаешь, что та записка была твоей. Твоя вина. Твоя боль.
Он встаёт, подходит ближе. Я целюсь. Не опускаю пистолет.
— Стреляй, — он кивает на дуло. — Но тогда Айрин завтра получит новую дозу. В вену. И не случайно.
Грудь сжимается. Ком в горле разрастается.
— Ты думаешь, я расстался с ней ради безопасности? — я едва держу гнев. — Ты думаешь, я не знаю, что те парни в клубе работали на тебя?
— Я знаю, что ты знаешь, — Блэк спокоен. Он всегда спокоен. — Но ты всё равно ушёл. Потому что боишься, что всё, к чему ты прикасаешься, становится тленом. Айрин не исключение.
Он бросает на стол папку. Фото Айрин. Снимки крупные. Она не знает, что под прицелом. И я тоже не знал, насколько всё запущено.
— Малек убил моего отца десять лет назад, — продолжает Блэк. — Он не помнит, да? Было много дел. Много гильз. А я был маленький. Но по сей день слышу его вопли о помощи...
Я вижу, как он сжимает кулаки. Впервые вижу в нём человека, а не машину.
— Я мог бы убить Малека. Но это слишком просто. А вот убить его, посмотрев, как его самый близкий человек предаёт его... — он смотрит мне в глаза. — У него никого нет, кроме тебя. Это не гипербола. Это факт. И когда ты скажешь ему «я не приду» или «давай встретимся в другом месте» — он поверит. Потому что больше ему верить не в кого.
Он протягивает конверт. Я не понимаю...
— Внутри время и место, где завтра будет Малек. Ты приведёшь его. Или просто дашь мне сигнал. Я уберу всех, кто знает имя Айрин. Отправлю её в другой город. С деньгами. С новым именем. С шансом жить без этого гребаного криминала. Без тебя — но живой.
Я не беру конверт.
— И ты думаешь, я поверю тебе? — ржу, но звучит как кашель. — Ты думаешь, я предам его за возможность?
— Нет, — Блэк улыбается. — Я думаю, ты предрешаешь её жизнь выше его доверия. Это не подлость. Это выбор. А в конце дня ты всё равно останешься один. Разница лишь в том, будет Айрин жива или нет.
Он отступает к выходу. Из тени выходят двое. Я могу выложить их. Но пистолет тяжелеет. Они здесь не для того, чтобы убить меня. Они здесь, чтобы я знал: могут убить её.
— У тебя время до завтрашнего рассвета, — говорит Блэк. — Потом Айрин пойдёт в кино или ещё куда-нибудь. И я не смогу гарантировать, что выйдет.
Он исчезает. Я стою один со столом, папкой и конвертом. И выбором, от которого не спрятаться. Потому что если я скажу Малеку — Айрин умрёт. Если промолчу — тоже. А если предам — я умру внутри, но она...
Она будет жить.
Возможно.
Это «возможно» — самое страшное, что он мог оставить.
Я убираю пистолет. Беру конверт и выхожу, по пути закуривая сигарету...