Однажды в Берлине

Скотт.

- Ты знаешь, Скотт...Это моя вина.

Я смотрел на отца, стараясь понять, почему он сейчас так говорит. Папа никогда не был тем, кто признаёт свои ошибки вслух, тем более в таких семейных драмах. Но в его голосе сейчас звучала тяжесть, сожаление, и я не знал, как на это реагировать.

- Это моя вина. - повторил он, чуть опустив взгляд. - Я должен был рассказывать тебе о маме. Хотя бы что-то. Тогда тебе бы не было так больно при встрече с ней.

Я замер, не зная, что ответить. Эти слова... Они ударили сильнее, чем я мог ожидать. Годами я пытался выстроить образ матери из обрывков воспоминаний, тишины и коротких, невнятных фраз, которые отец иногда позволял себе.

- Почему ты ничего не говорил? - спросил я, чувствуя, как голос дрогнул, хотя я пытался звучать спокойно. - Ты просто... молчал. Всё время. Я ничего не знал о Хелене.

Он вздохнул. Лицо папы мгновенно потемнело.

- Я не знал, как. - его слова прозвучали почти шёпотом, в них была вся его боль. - Я думал, что защищаю тебя. Что если ты не будешь знать, то это сделает тебя сильнее. Но я ошибался, как и любой родитель...

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается буря. Защищал? От чего? От правды? От возможности узнать кто моя мать?

- Ты думал, что я не справлюсь? - тихо спросил я, не сводя с него глаз. - Или что я не заслуживаю знать?

Он поднял голову, встретив мой взгляд.

- Нет, Скотт. - ответил он, его голос стал твёрже. - Это я не справлялся с этой информацией. Я боялся, что если начну говорить о ней, то всё это вернётся. Боль, утрата... Я думал, что если буду молчать, то смогу забыть Хелену.

Папа на короткое мгновение замолчал, стараясь не дать слезам потечь по щекам. Эти слова прозвучали так искренне, что я вдруг почувствовал, как злость отступает, уступая место сожалению.

- Ты должен был дать мне выбор, пап. - сказал я, чувствуя, как голос снова дрожит. - Ты не имел права решать за меня, что я должен знать, а что нет.

- Ты прав. - кивает отец. - Я готов рассказать тебе всё, что ты захочешь знать. Всё, что я помню.

Я почувствовал, как что-то сдвинулось внутри, словно стена, которую я годами строил, начала рушиться.

- Хорошо. - отвечаю я. - Тогда начни с новой семьи мамы.

Я наблюдал, как на лице отца появилось едва заметное напряжение, словно мой вопрос заставил его вернуться к чему-то, о чём он долго старался не думать.

- Ты знал, да? - тихо спросил я.

Отец посмотрел на меня, его взгляд был полон вины. Он молча кивнул.

- Ты всё это время знал, что у неё есть другая семья.- продолжил я, стараясь держать себя в руках, но в груди всё горело, когда я возвращался к этой теме. - У неё есть двое детей и муж. И ты молчал?

- Да, я знал...- наконец ответил он. Его голос был хриплым. - Я лишь пытался защитить тебя.

- Защитить? - переспросил я, нахмурив брови. - От чего? От правды? От того, что она смогла начать новую жизнь без меня?

Джонатан тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу, словно хотел дать самому себе успокоиться.

- Я видел как тебе было больно от того, что она ушла. Я думал, что если скажу тебе... если ты узнаешь, что у неё есть другая семья, это сделает только хуже.

- Хуже? - я почти рассмеялся. - Ты думал, что мне будет хуже, чем сейчас? Ты хоть представляешь, что я чувствовал сегодня, когда она сказала мне об этом сама?

- Сегодня? Вы виделись?

- Да, мы виделись. - ответил я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё ещё бурлили эмоции. - Она сама назначила встречу.

Джонатан внимательно смотрел на меня, его взгляд был полон сожаления и вины. Он вздохнул и, немного помедлив, положил руку на стол перед собой, словно хотел, чтобы я понял: он не собирается ни оправдываться, ни скрывать правду.

- Я понимаю, как это тяжело для тебя, Скотт. - сказал он тихо. - И я виноват, что не рассказал тебе раньше. Мне не следовало решать за тебя.

Папины слова звучали искренне, и мне хотелось верить, что он действительно осознал свою ошибку.

- Я не хочу злиться на тебя, пап...- признался я после долгой паузы. - И я понимаю, почему ты решил молчать.

Папа выглядел удивлённым, но благодарным. Он чуть кивнул, словно соглашаясь с моими словами.

- Но мне больно, понимаешь? - продолжил я. - Больно от того, что ты не доверял мне. Что ты не дал мне возможности самому разобраться в своих чувствах. А теперь это всё навалилось на меня как лавина.

- Ты прав. - ответил он спокойно. - Это моя вина. И мне очень жаль, малыш...

- Знаешь, - начал я, чуть улыбнувшись, чтобы разрядить обстановку. - Несмотря на всё это, я всё равно люблю тебя. Ты мой папа, и, как бы там ни было, я знаю, что ты всегда хотел для меня лучшего.

Папа улыбнулся, его взгляд потеплел.

- Я тебя тоже люблю.

Эти слова коснулись меня до глубины души. Я кивнул, чувствуя, как напряжение в комнате наконец-то растворяется. Мы молча обменялись взглядами, полными понимания и прощения.
Когда я перевёл взгляд на Эми, сердце немного замерло. Она сидела рядом, тихо наблюдая за разговором, но я знал, что её присутствие здесь - это не просто случайность. Когда она была рядом, то я чувствовал себя так, словно у меня есть надёжное плечо рядом. Мне стало как-то легче. Эми была рядом, и это давало мне ощущение, что, несмотря на всю эту путаницу, был кто-то, кто понимает меня.

Она сидела, слегка наклонив голову, внимательно слушая, как я разговариваю с отцом. Во взгляде Эми была искренняя забота, но не из жалости. И сейчас она не горела желанием решить все проблемы за меня. Я почувствовал, как в груди появляется тепло. Всё это время, пока я переживал, она была рядом. И это ощущение было мне невероятно дорогим.

Я знал одно: в этом мире, полном недосказанности и сомнений, Эми была тем человеком, к которому я тянулся.

Папа слегка наклонил голову, глядя на меня с нескрываемым интересом, когда тишина затянулась после наших слов. Его взгляд был внимательным, но при этом мягким, заботливым, как будто он хотел понять, что именно я пережил сегодня.

- Что ещё ты узнал о маме, Скотт? - спросил он спокойно, с ноткой беспокойства в голосе. - После вашей сегодняшней встречи.

- Я заметил, что я очень похож на неё. - ответил я, не поднимая взгляда. - В её движениях, в её манере говорить. Мы очень похожи.

Папа молчал. Его лицо оставалось спокойным, но я знал, что это не означает, что он не переживает глубокие эмоции внутри. Он ждал, пока я продолжу.

- Это так странно, ведь все эти годы я был уверен, что похож на Дэвисов, а не на Рихтеров. - продолжил я, уже осознавая, как странно звучат мои слова. - Но я очень ошибался...

Джонатан чуть покачал головой, переваривая мои слова.

- Но это же не плохо. - отвечает отец.

Я кивнул, немного успокаиваясь от его слов, но всё равно ощущая на себе тяжесть этих открытий.

- Это нормально - быть похожим на обоих родителей. - добавляет папа. - Как бы мне не хотелось ненавидеть отца, я очень на него похож. И я не считаю, что это минус.

Я посмотрел на отца, пытаясь понять, что он хотел этим сказать. Его голос звучал спокойно, но я чувствовал, что за словами скрывается что-то большее.

- К слову, ты ведь почти никогда не рассказывал мне о дедушке. - заметил я, прищурившись. - Почему?

- Потому что это больная тема, Скотт. - признался он, наконец. - У меня с ним были очень сложные отношения. Похоже, тёрки с родителями - это у Дэвисов семейное...- замечает отец.

Я нахмурился, внимательно слушая. Ведь сегодня отец был открыт для таких разговоров.

- Я рос с ощущением, что он постоянно давит на меня, пытается превратить в кого-то, кем я не хотел быть. И долгое время я действительно его ненавидел. Но чем старше я становился, тем больше понимал: я многое унаследовал от него. Его характер, манеры... даже некоторые его недостатки. - продолжает папа, пожав плечами. - Это было нелегко принять, но я понял, что это не делает меня хуже.

Я молча киваю, продолжая слушать его краткий рассказ про моего деда.

- Так что, быть похожим на маму - это не плохо. Это просто значит, что она оставила в тебе свой след, как я оставил свой. Ты - наш общий ребенок.

Я долго молчал, переваривая слова папы. Они звучали правильно, логично, но принять их было всё ещё трудно.

- Я понимаю. - наконец сказал я. - Но пока что мне нужно во всём разобраться.

- И это нормально. - с пониманием ответил он. - Ты не должен спешить.

Раздались лёгкие шаги на лестнице. Звук был тихим, но достаточно отчётливым, чтобы отвлечь наше внимание. Я повернул голову в сторону лестницы и увидел Кейт. Она спускалась медленно, едва касаясь перил, словно не хотела прерывать наш разговор.

- Есть! - довольно крикнула она. - Эрик возьмётся за тебя, Скотт. Можешь праздновать!

Она остановилась на пороге гостиной. Её взгляд метнулся от меня к отцу, а затем к Эми. Увидев отца, Кейт буквально засияла. Её лицо озарилось искренней радостью, и её глаза блеснули.

- Джон! - воскликнула она, подскочив с места.

Она быстро преодолела оставшееся расстояние и, не раздумывая, обняла его.

- Я не знала, что ты уже приехал! - проговорила Кейт, дрожа от радости.

Папа, казалось, был немного удивлён, но сразу же ответил на её жест, обняв в ответ. Его выражение лица смягчилось, и на губах появилась лёгкая улыбка.

- Кэтрин, я рад тебя видеть. - ответил он, выпуская её из рук. - Прости. Не предупредил, что приеду. Хотел устроить вам, дети, небольшой сюрприз.

Кейт отступила, улыбаясь, но в её глазах всё ещё читалась лёгкая неуверенность. Словно она не могла поверить, что папа приехал к нам в Германию.

- Ну, сюрприз удался...- Кейт бросила взгляд на нас с Эми. - Кажется, я вовремя спустилась. У Скотта такое лицо, словно он вот-вот заплачет. Прямо как у ребенка, которому сказали, что Деда Мороза не существует.

Я встретил её хитрый взгляд и не мог удержаться от лёгкой усмешки.

- Кейт...- вздохнул я.

- Скотт...- спародировала Кейт. - Ты только что узнал, что у мамы есть новая семья, и теперь чувствуешь себя как главный герой трагической драмы. А я только что переговорила с Эриком, моим коллегой. Он готов прилететь в Берлин и провести несколько психотерапевтических сеансов.

- Эй, я не чувствую себя главным героем в драме!

- О, да, разумеется. - Кейт наклонила голову, словно наблюдая за моей реакцией. - Ты просто ребёнок, которому только что разрушили весь мир. И если тебе нужно проработать травму - Эрик Лайрд к твоим услугам.

Я закатил глаза и попытался сдержать улыбку. Кейт, как всегда, не могла пройти мимо без подкола.

- Я не ребёнок. - ответил я, пытаясь звучать более серьёзно, но у меня всё равно срывался голос от смеха. - И вообще, я просто в шоке.

Кейт сделала невинное лицо, но её глаза светились озорством.

- Ты в шоке? Это я должна быть в шоке. Мне пришлось сорвать Лайрда с места, чтобы он примчался из Нью-Йорка в Берлин!

- Эрик Лайрд летит через полмира, чтобы утешить меня. И всё это по приказу Кейт Кук! - отвечаю я, посмеявшись.

- Конечно! Кто, если не он? - с улыбкой кивает Кейт.

Я покачал головой, но не мог не оценить её попытку разрядить атмосферу. Кейт была мастером в поддержке в стрессовых ситуациях.

- Думаю, я поеду в отель. - произнёс папа, спокойно отставляя пустой стакан в сторону. - Не хочу напрягать молодёжь своим присутствием.

Я сидел за столом, и в голове будто молнией пронёсся вопрос: что мне делать? Отец только что сказал, что хочет поехать в отель, и я сразу почувствовал, как в груди возникло какое-то пустое чувство. Я заметил, как Эми быстро поняла, что между мной и папой возникло напряжение, и она сделала шаг вперёд, как-то умело взяв на себя инициативу.

- Джон, может, вы останетесь? - её голос был тёплым, не навязчивым. - У нас, в конце концов, достаточно места. Уют, пятизвёздочные комнаты и вкусная еда. Всё включено.

Я почувствовал, как у меня упал груз с плеч. Эми всегда знала что я чувствую. Она чуткий человек. Я не знаю как у нее это получилось, но папа задумался.

- Пап, если ты останешься, мне будет спокойнее. Я правда ценю, что ты здесь. - сказал я, ощущая, как моё сердцебиение немного успокаивается.

Папа встретился со мной взглядами и кивнул. Казалось, в его взгляде промелькнуло понимание.

- Ладно. - сказал он. - Если ты хочешь, чтобы я остался - я останусь. Не хотелось бы, чтобы ты чувствовал себя одиноко.

- Спасибо. - ответил я.

Эми с улыбкой посмотрела на нас обоих. В этот момент я почувствовал, что её присутствие и поддержка были равносильны поддержке отца.