Моё безумие

Определение:

При исолофобии у человека возникает чувство надвигающейся опасности, если поблизости нет кого-то.

Марина

Мой гениальный план зрел задолго до своего часа. Я пожертвовала драгоценными минутами сна, поднявшись ни свет ни заря – в четыре утра, лишь бы увидеть Мерта на площадке.

Не просто увидеть, а искусно завладеть его вниманием. Взяв с собой брата в качестве ширмы, я убеждала его, да и саму себя, что явилась любоваться не Мертом, а нежным рассветом.

На поле, словно вымершем, не было ни души. Лишь мы трое нарушили утреннюю тишину, приблизившись к одиноко играющему Мерту. Встретил он нас хмурым взглядом, адресованным, скорее, мне. Кристофер демонстративно закатил глаза, словно говоря: "Мерт, поверь, я тоже не в восторге от этой затеи".

Мерт по-приятельски поприветствовал брата, коснувшись его кулаком, мне же удостоил лишь коротким кивком и вновь погрузился в игру, пока Кристофер готовился. Вот он надевает бутсы, а я, словно охотник, достаю свой маленький фотоаппарат и делаю снимок, заслужив в ответ лишь тяжкий вздох.

– Надоели эти папарацци, – усмехнулся он, исподлобья взглянув на меня.

– Ты слишком хмуришь брови, я сфотографировала тебя, чтобы показать Мияру.

– Зачем?

– Чтобы он не хмурился и не выглядел таким устрашающим, – подмигнула я и пошла тайно фоткать Мерта.

Наверное, в глазах моего суженого я выгляжу как одержимая сталкерша, но любовь – штука страшная, не так ли?

Когда первые лучи солнца коснулись земли, и небо расцвело тысячами оттенков алого, я сделала еще один снимок, завороженная красотой момента, и вознесла благодарность Богу за сотворенное великолепие.

Спустя полчаса брат и Мерт увлеченно беседовали и гоняли мяч, то и дело устраивая импровизированные дуэли один на один. Я же, примостившись на скамейке, с каждой минутой все отчаяннее пыталась незаметно подкрасться к его сумке, чтобы взять ключи от его квартиры.

Выждав момент, когда Мерт повернулся ко мне спиной, я рискнула и принялась рыться в его сумке, на ощупь находя потайной карман. Вот она – связка ключей, за ней карточка, кошелек... Я взяла только ключи, да и то лишь на время, уговаривала я себя. После недолгих колебаний совести я спрятала их в карман своего летнего сарафана. Затем, вернув сумку на место, я пулей понеслась домой: сердце колотилось в бешеном ритме, а дрожь грозила перерасти в настоящую бурю.

Лишь дома ко мне вернулось подобие спокойствия, но тут же пришло сообщение от брата.

Кристофер: Куда ты смылась? Все в порядке?

Марина: Я пошла домой. Заскучали? Хотите, чтобы я вернулась?

Кристофер: Ни в коем случае.

Марина: Тогда ты мне должен фрукты.

Кристофер: Понял, принял. Веди себя прилично дома. Мияр за главного.

Отца дома не было, да и младшего брата тоже, вот он так и говорит.

Марина: Он проклял тебя, когда ты пригрозил отправить его в Корею на шашлык.

Ответа не последовало – Кристофер был уже не в сети. Я достала из кармана заветный ключ и нашла в телефоне контакт Вики. В моем телефоне она значилась как «Частичка моей души». Раньше было «Любимый психолог», но пришлось сменить, когда папа заподозрил у меня роман с каким-то мужчиной-психологом.

Вики всегда выслушивает меня, когда мои параноидальные мысли выходят из-под контроля. После ее успокаивающих речей мне действительно становится легче. Я не раз уговаривала ее стать психологом, но после трагической гибели сестры она лишь повторяет: «Свою сестру не спасла, а других смогу?».

Но постойте... У меня сейчас другая проблема, не время утопать в ужасном прошлом Вики. Если у меня его ключ, значит, сегодня он не сможет попасть в квартиру. Нужно срочно бежать готовить ему ужин... или, скорее, обед. О да! Обязательно что-то очень вкусное!

Я принялась готовиться, надела простое летнее платье без излишней откровенности и расплела свои вечные косички. Теперь мои волосы волной обрамляли лицо.

Схватив заранее приготовленные пакеты с продуктами, я расплылась в широкой улыбке, подпрыгивая и пританцовывая от переполнявшего меня энтузиазма и непоколебимой уверенности в том, что сегодня я наконец растоплю ледяное сердце Мерта.

Я направилась в незнакомые кварталы, где проживает мой суженый, и села в один из автобусов, чтобы как можно скорее добраться до его квартиры. Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось «Частичка моей души». Я проигнорировала звонок, чтобы Вики подумала, что я занята.

Но ее сообщение не заставило себя долго ждать.

Виктория: Куда ты направляешься?

Марина: Никуда.

Виктория: Марина, немедленно возвращайся домой, ты находишься в незнакомом районе.

Марина: Что? Я у себя дома. О чем ты?

О господи, прости мне эту ложь. Я обещаю покаяться.

Виктория: фото

Это был не просто снимок, а скриншот из её приложения в телефоне, где красной точкой было отмечено моё местоположение. Она установила на мой телефон приложение «Где мой малыш?». Вот это да.

Марина: Серьёзно?

Виктория: Самое время развернуться и ехать назад.

Марина: Самое время объяснить мне, как избавиться от этого шпионского приложения.

Виктория: Марина, я позвоню Крису.

Марина: Сестре или брату?

Виктория: Обоим. Вернись немедленно, или, клянусь Богом, я приду туда и притащу тебя за волосы.

Марина: Слабо́?

Я взяла и выкинула свой телефон в кусты, чтобы Виктория пришла сюда и нашла его здесь. Что я говорила насчёт биполярного расстройства личности? Оно заставляет совершать такие безбашенные действия, от которых кровь бурлит адреналином, так что аж хочется кричать и прыгать на месте.

Добравшись до квартиры Мерта, я начала карабкаться по бесконечной лестнице. Задыхаясь, достигла нужного этажа.

Идя по длинному общему балкону, искала среди одинаковых дверей номер, выгравированный на ключе. Пятьдесят шесть.

На губах расцвела счастливая улыбка, предвкушающая радость Мерта. Надеюсь, я ничего не испортила. Вики, наверное, уже обрывает телефон моей сестре.

Тихо прикрыв за собой дверь, я почувствовала, как в комнату врывается свежий ветер. Закрыла окно на небольшой уютной кухне и, оглядевшись, поняла, что одна.

Врываться в его спальню без приглашения? Слишком бесцеремонно даже для меня. Хотя Вики, конечно, будет отрицать.

Напялив мой фирменный фартук в цветочек, стараясь не отвлекаться на семейное фото на холодильнике и яркий плакат футбольного матча в коридоре, я разложила продукты для двух блюд: хачапури и паэльи. С хачапури всё просто – тесто я замесила ещё дома. Раскатав его на сковороде, найденной в шкафу, я сформировала лодочку и уложила начинку из творога, сыра и яичных белков, а сверху водрузила желток.

Налюбовавшись безупречным хачапури, я принялась за паэлью. Испанское блюдо – как и моё имя. Наверное, мама вдохновлялась Испанией, когда меня называла. Для паэльи нужен рис, сваренный с шафраном. Рис у меня был готов – томлёный с шафраном и ждущий своего часа в контейнере. Выложив его на сковороду рядом с благоухающим хачапури, я готовилась колдовать дальше. В классическом рецепте идёт курица и говядина, но я заменила их морепродуктами, а белое вино исключила вовсе.

Розмарин тоже решила не добавлять – вдруг у Мерта аллергия?

Обжарив нежный лук-порей, яркий перец, лесные грибы, стройную спаржу и сочные помидоры, я отправила к ним очищенные креветки. Смешав всё это великолепие с шафрановым рисом, накрыла крышкой и оставила настаиваться. Так велел рецепт.

Вдруг шорох заставил меня резко обернуться. Мерт стоял в дверях, застывший. Я едва не вскрикнула, и деревянная лопатка, будто подкошенная, выпала из рук.

В его глазах плескалась ярость.