Побег.
Утро медленно опустилось на сонный Стамбул. Лучи солнца добрались и до опочивальни Хасеки великого султана Сулеймана. На кухне Шекер ага суетился с завтраками для султанской семьи. Ведь все должно быть идеально. На кухню юркнул Сюмбюль ага. Он сегодня не шутил, как обычно. Его удрученный вид очень озадачил добродушного повара.
— Что с тобой ага? Ты не заболел? Выглядишь отвратительно.
— Все в порядке Шекер, ты бы лучше за собой следил. Небось опять бегал в бардель?
— Ну зачем ты так. Я же просто за тебя волнуюсь. Что, нельзя нормально ответить?
Он надул свои большие губы, изобразив крайне обиженный вид.
Сюмбюль не обратил на него внимание. Его мысли были заняты другими заботами. Закончив завтрак, он уже собирался выходить, как его окликнул Шекер ага.
— Подожди ага. Разве Хюррем султан и сегодня не будет ничего есть? Она не заболела?
— Это не твоего ума дело. Все с нашей госпожой в порядке. Просто немного заболел живот. Поэтому лекари посоветовали ей несколько дней воздержаться от пищи.
— Хорошо, как скажешь. Тебе виднее.
Евнух поспешил по своим делам. На кухню пожаловала Афифе хатун.
— Шекер, завтраки готовы? Мы можем разносить их?
— Да, все готово.
— Хорошо. Тогда сначала отнесите завтрак Повелителю. Потом зайдите к Хюррем султан, потом...
— Афифе хатун, Сюмбюль ага сказал мне, что наша госпожа не будет сегодня есть. Я вам больше скажу, она не ест уже несколько дней. Хотя ага заверил меня, что с ней все в порядке.
Афифе задумалась.
— Хорошо, я разберусь с этим.
Она обернулась к слугам и властным тоном приказала им:
— Разнесите остальным их еду.
Они поклонились и отправились выполнять приказ.
Яркие солнечные лучи пробились сквозь шторы. Хюррем, поморщившись, открыла свои прекрасные, но красные от слез, очи. "Ну вот и наступило мое последнее утро в этом дворце. Последний день на этой грешной земле." Размышления женщины прервал стук в дверь. Хюррем тяжело вздохнула. Ей никого не хотелось видеть. Переборов злость, она крикнула, на удивление сильным и уверенным голосом:
— Да
В покои вошла Афифе хатун. Хюррем изобразила на своем лице любезность, продолжая лежать в кровати.
— Госпожа, я обязана следить за гаремом Повелителя. На кухне мне сообщили, что вы ничего не едите уже несколько дней. Вы заболели?
" Какая забота. А вы все так обо мне беспокоитесь!"- подумала Хюррем.
— Нет. Со мной уже все в порядке. Просто болел живот. Сейчас все прекрасно. Что-то еще?
— Ну раз у вас все хорошо, разрешите мне идти по делам.
— Да, ты можешь быть свободна.
Афифе вышла. Хюррем встала и оделась.
" Мне нужно успеть все сделать до того, как я уйду" -вертелось у нее в голове.
Она попросила Сюмбюля собрать все украшения, которые дарил ей Сулейман, за всю ее жизнь во дворце. Они заняли несколько сундуков. Глядя на это, она не смогла сдержать усмешку.
"Да, Сулейман умел красиво лгать в глаза, и подарками покупать мое прощение". Сюмбюль поинтересовался, что делать с этим великолепием.
— Пусть стоит здесь. Я не возьму ни единой побрякушки. Это все пусть отдадут ему.
Верный слуга глядел на нее и понимал, как ей тяжело расставаться с этими вещами. Не потому что они сделаны великолепными мастерами со всего света из роскошных драгоценных материалов. Это знаки внимания любимого человека.
— Какие еще будут распоряжения, моя госпожа?
— Сюмбюль, я тут написала несколько писем, передай их моим детям. Для каждого отдельное письмо. А вот это, предназначено для Повелителя.
Она протянула письмо, запечатанное ее личной печатью.
— Я хочу, чтобы его нашел Повелитель в моих покоях, и вот это должно лежать рядом с письмом.
Она сняла свое изумрудное кольцо и протянула ему. Символ их великого чувства.
— Я думал, что с ним то вы не расстанетесь.
Она печально улыбнулась, Она все вертела свое кольцо в руках.
" Как же тяжело расстаться со своей душой. Но я должна это сделать."
Наконец она отдала кольцо в руки Сюмбюля. Слезы потекли по ее бледному лицу. Вся боль, что она испытывала, была выплеснута ей.
Проплакав вдоволь, она вытерла слезы и села на диван. Она просто смотрела в окно и ждала наступления рокового вечера.
Вечер медленно опускался на город, и плавно перешел в ночь.
Хюррем одела простое бордовое платье. В нем бы она запросто могла сойти за простую крестьянку. Но только ее яркая красота и нежная кожа выдавали в ней госпожу. Надев накидку с капюшоном она направилась к выходу. Пройдя несколько шагов, она вдруг обернулась. На глазах выступили слезы. Она оглядела комнату. Вся ее жизнь пролетела перед глазами. Даже Сюмбюль ага не сдержал слез. Ему было тяжело наблюдать, как его госпожа добровольно идет навстречу своей смерти. Но он уважал ее гордость.
Верный слуга слишком давно ее знает, чтобы понимать, что для нее жизнь без любви равносильна смерти. Кажется еще вчера, она появилась в этом дворце. Дерзкая, буйная девчонка. Невоспитанная, но невероятно красивая. Не успела она попасть в гарем, как вскружила голову Повелителю Османов, на много лет. И вот, эта невероятная сказка заканчивается. Смертью.
— Все Сюмбюль, я готова.
Они вышли из дворца. Пройдя по саду, они подошли к воротам Топкапы. Хюррем накинула на голову капюшон, чтобы стража не узнала ее по цвету волос, несмотря на то, что было очень темно.
— Сюмбюль ага, что ты тут шляешься по ночам? Опять какие-то темные делишки проворачиваешь?
— Да что ты, Юсуф ага. Какие делишки? Я просто водил гадалку к Хюррем султан. Теперь провожаю ее домой. Ты что, хочешь разгневать нашу госпожу?
— Стой ага, не злись. Я просто спросил, это же моя работа. Не обижайся.
— Открывай ворота, давай.
Большие тяжелые двери открылись, и они вышли за пределы дворца Властелина Мира.
Пройдя какое-то расстояние они увидели карету, которая их ожидала.
Сюмбюль подошел к извозчику и кинул ему мешок с золотом. Тот рассмотрев их, кивнул и сел на свое место. Сюмбюль помог Хюррем забраться в карету. Потом залез сам. Она устроилась поудобнее, и тогда Сюмбюль крикнул:
— Трогай!
Карета тронулась. Они ехали сначала по городу, потом выехали из Стамбула. В окнах кареты уже виднелся лес.
Сюмбюль не сводил глаз с Хюррем. Он старался запомнить ее черты. Она уже давно стала для него родным человеком. Пусть он для нее всего лишь слуга гарема, пусть даже и самый приближенный, но ему она заменила семью. Она всегда относилась к нему не так, как относились к нему до этого Валиде, Дайе, Махидевран или Хатидже. Она уважала его мнение и считалась с ним. Никогда не обижала.
Хюррем сидела, закрыв лицо руками. Она прокручивала у себя в голове образы любимых людей.
Так продолжалось около получаса.
Внезапно карета остановилась. Извозчик открыл дверь, и сообщил, что они отъехали достаточно далеко от Стамбула. Сюмбюль помог женщине выйти.
Она огляделась. Это была лесная дорога.
— Вот госпожа, как вы и просили. Я выполнил ваш приказ.
Женщина печально улыбнулась
— Спасибо Сюмбюль. Ты всегда мне верно служил. Никогда не жаловался на судьбу. Никогда меня не подводил. Поддерживал меня тогда, когда даже я уже отчаивалась. Ты стал мне другом.
Помни, что я тебе сказала. Никто не должен догадаться о моем исчезновении, по крайней мере пару дней. Защищай моих детей, служи верой и правдой Михримах. Научи ее всему. Пусть моя Луноликая девочка сможет отстоять жизнь своих братьев. Прощай верный друг.
Сюмбюль,рыдая, опустился перед ней на колени. Он целовал ее руки.
— Прощайте, моя госпожа. Не беспокойтесь, я все выполню так, как вы хотите.
Хюррем плакала вместе с ним. Высвободив свои руки, она зашагала в сторону леса. Пройдя несколько шагов она обернулась. Сюмбюль помахал своей госпоже. Она не сдержалась и помахала ему в ответ. После, повернулась, и быстрым шагом направилась в глубь леса.