1. К.М.
Анна в привычном темпе оббегала дома, маршрут её не менялся никогда. Сначала парк, потом несколько кварталов вперёд, и финишная прямая – ближайший переулок к дому. Заметив огромное столпотворение мужчин, девушка развернулась, дабы не нарваться на серьёзные неприятности. Но её остановил голос. Детский голос. Он кричал так, что душа падала в пятки. Помедлив пару секунд, Аня сомневалась в правильности своих действий. Конфликты – это последнее, что необходимо ей для полного счастья.
- Эй, отойдите от ребёнка, что вы делаете?! – слова вылетели быстрее, чем Тихомирова могла осознать их и выстроить нужную интонацию для данной ситуации.
Толпа обернулась свирепо покосившись. Анна сразу поняла кто вожак. Его выдавала самая нахальная ухмылка и нож в правой руке. Однако, ребёнка рассмотреть ей так и не удалось. Оставалось лишь надеяться, что он всё ещё жив. Сборище гиен подошло к ней вплотную, от чего девушка инстинктивно сжала кулаки для самообороны. Рациональная сторона подсказывала, что это её не спасёт, но всяко лучше, чем стоять и наблюдать за собственным убийством.
- Кто это тут у нас? – остриё ножа упиралось в подбородок девушки, пока она молча стояла, наблюдая за дальнейшими действиями мужчины. – А если не отойдём? Что тогда? – лезвие холодного метала прошло по щеке, но резко пропало, после чего собеседник рассмеялся.
- Что делать с ней будем? Баба слишком много видела. – послышался голос издалека.
- Отдайте мне ребёнка, и я никому...никогда...ничего не расскажу.
- Хм, слишком просто, не думаешь об этом? Что ты умеешь, расскажи, чем по жизни занимаешься? Как звать тебя? Сколько лет? – повернув голову вправо, мужчина ковырялся ножом, который пестрил кровью, в зубах. Анна прикрыла глаза смотря в пол, но вновь услышав плач невинного дитя, она с вызовом распахнула ресницами, одаривая незнакомца презрительным, доминирующим взглядом.
- Зовут Анна Тихомирова, 20 лет. В давалки и уборщицы к вам не пойду, хоть убивайте. – смех раскинулся пуще прежнего, пока девушка обдумывала дальнейшие слова. – Боем рукопашным занималась, могу тренировать вашу скорлупу, если вы из группировки какой-то.
Ана знала про нынешнее движение молодёжи всё, даже то, что вовсе необязательно. Благодаря компании бывших друзей, свободное время, хоть и небольшое, она проводила именно с ними – Универсамовскими.
- Девочка, поверь, мы что-то похуже, чем мелкие группировки. Покажем тебя "Боссу", пусть сам решает, что с тобой делать. Но предупреждаю! Обычно, лишних свидетелей мы убираем. - всё тот же мужчина с ножом шагнул назад, открывая вид на маленькую рыженькую девочку лет пяти.
Её волосы и лицо смазаны грязью, она сидела на холодной плитке в шортах и футболке, пропитанных кровью. Анна тяжело сглотнула, в надежде, что кровь не принадлежит ребёнку. Тихомирова, оцепенев от ужаса, подошла к девочке, накидывая её сверху своей олимпийкой. Продиктовав домашний номер телефона, они собирались уходить, как «рыжик» на руках Ани заговорил.
- А где мои родители? Они лежали рядом со мной, а потом я их потеряла. – девушка обернулась на мужчин, которые сделали два шага в сторону.
На земле лежала молодая пара. Красивая женщина с ярко-рыжими волосами и милыми чертами лица. Её лицо покрывала кровь и свежие раны. Даже с большого расстояния понятно – не жильцы они больше. Брюнет покоился рядом, прикрывая собой жену. Его рука переплетала пальцы в надежде, что любовь их спасёт. Но, к сожалению, такое невозможно даже в фильмах. Девочка обернулась, от увиденного стала вырываться и кричать. Просить родителей открыть глаза. Ане оставалось лишь натянуть свою спортивную шапку на неё и убежать как можно скорее.
Тихомирова далеко не глупа, сразу поняла, что, если ребёнок в такой одежде на улице, значит, родители чада так быстро покидали дом, что даже не успевали набросить на неё хотя бы куртку. Пара выглядела порядочно, а картинка перед глазами Ани всё не уходила. Почему с ними так поступили, оставив малышку сиротой? На этот вопрос оставалось лишь строить теории.
После душа, Анна завернула "рыжика" в мягкое полотенце, убаюкивая. Она накормила Эмилию супом, переодела в свою футболку, которая закрывала ей почти всё тело, и отнесла на кровать.
- Они больше не любят меня? – тихо спросила девочка, кутаясь в одеяле.
- Что ты, Эми...иди сюда «рыжик». – Аня пересадила ребёнка к себе на колени, крепко обнимая для того, чтобы поддержать физический контакт с ребёнком.
Тихомирова много знала о том, как правильно говорить с детьми о смерти близких. Ведь когда отец девушки погиб, мать поставила её перед фактом, ссылаясь на то, что он просто уснул и больше не проснётся. Она до сих пор помнит, как не могла спать в течение нескольких месяцев, думая, что как только закроет глаза – умрёт. Детям нельзя врать, разговор о самом важном и щепетильном должен вестись открыто. Ангелы не уносят тело тогда, когда решат, а дух родственника не будет следить за каждым твоим движением и поступком, как маньяк. Аня смущалась этой темы, ведь девочка ещё совсем маленькая. Но тем не менее, лучше сразу предупредить её обо всём.
- Они любят и будут любить тебя всегда. Поверь, родители точно хотели бы как можно дольше оставаться рядом с тобой, – Анна, не останавливаясь гладила малышку по голове. – Но иногда бывают обстоятельства, при которых люди умирают. Это может быть старость, серьёзная болезнь, которую врачи не в силах вылечить или несчастный случай.
- А что значит умереть? – подняв свои ярко-зелёные огромные глаза, девочка непонимающе смотрела на Аню.
- Это значит, что этот человек больше не с нами...он не может кушать, спать, говорить, дышать, ему не холодно и не страшно. Люди ничего не чувствуют после смерти. - после этих слов, Эмилия расплакалась. – То, что ты чувствуешь это нормально. У людей должны быть эмоции, чувства и их необходимо пережить.
- Я тоже умру? – девочка не вникает в серьёзные беседы старшей, кажется, она вовсе просто закидывает её вопросами от страха.
- Только после долгих лет жизни. У тебя впереди огромная судьба, наполненная великими событиями. Ты родишь маленьких деток, таких же красивых как ты, будешь работать на работе, которой захочешь, а потом будешь нянчить внуков. – Анна тепло улыбнулась, всё также струя рукой по голове ребёнка.
- Что теперь со мной будет? – уже засыпая на девушке от количества переживаний, Эмилия задала вопрос, поставивший в ступор Аню.
- Я пока не знаю, «рыжик», но сейчас тебе нужно отдохнуть. – переложив девочку обратно под одеяло, она оставила ночник в комнате и вышла.
Аня сидела за столом на кухне, перебирая в голове всё произошедшее за последние часы. Она не могла оставить себе девочку, опека не даст разрешение на это как минимум из-за того, что Тихомирова не трудоустроена. А значит, место жительства Эмилии – детский дом, в котором жизнь похожа больше на выживание. Девушка очень надеялась, что никогда больше не увидит заплаканные глаза малютки, от которых Анне настолько больно, что она напрочь забывает о своих печалях.
Телефон и дверной звонок одновременно прозвучал по всей квартире. Впустив мать в дом, она попросила вести себя как можно тише, и бросилась к телефону, проследив взглядом, чтобы мама ушла на кухню. Грубый, властный и мужской голос сообщил ей, что к вечеру та обязана прийти к парку, в котором её встретят. На этом звонок оборвался, даже не успев начаться.
Мать равнодушно восприняла историю о том, что у них в доме спит маленькая девочка, которая только что потеряла родителей. Но это ничуть не удивило Аню, женщина всегда оставалась холодной в любых ситуациях. Иногда Тихомирову посещали мысли, что собственная мать на её похороны даже бы не пришла, чего говорить о пролитых горем слезах.
Стоя вместе с Эмили у забора приюта, она сглатывала подступавшие к горлу слёзы. Рыжая девочка тянула руки к Ане, плакала и просила не уходить. Передавая пакет с новыми вещами для девочки, которые они купили по дороге, Тихомирова лишь надеялась, что хотя бы половина действительно достанется малышке, а не пустят в общий расход.
- Я приду к тебе завтра, «рыжик», обещаю. – крайний раз обнимая девочку, она потрепала её по волосам, целуя в лоб. Несмотря на короткое и печальное знакомство, в душе Тихомировой Эми отдавалась силуэтом младшей сестры, которую теперь обязана навещать и заботиться.
- Идём уже! – грубо дёргая Эмилию за руку, женщина в возрасте волокла по асфальту ребёнка, который вырывался, кричал и протягивал свободную руку назад к Анне.
Как только двери детского дома скрыли два парящих образа, она опёрлась руками о чёрный забор и упала лбом. Так действительно будет лучше. Что 20-летняя девушка может дать ребёнку? Это разумно, Аня не сможет прокормить её, а уж тем более поставить на истинный путь. Надежда, что в данном заведении работают профессионалы угасла, после встречи с работником.
Медленно плетясь к парку, Анну не покидали мысли об Эмилии, забывая, что сейчас её судьба также весит на тонком волоске.
- Анна? – подошедший мужчина осмотрел девушку в белом пальто, из-под которого виднелись чёрные брюки и красивое горло воротника водолазки.
Тихомирова успела лишь кивнуть, как ей завязали глаза и посадили в машину. Дальнейшую дорогу она не запомнила, что и должно было быть, ведь человек сделал это для безопасного местонахождения «штаба». Выходя из автомобиля, Аня сразу же стукнулась головой и прошипела. Но не успела опомниться, как жёсткая хватка руки схватила её и поволокла в неизвестном направлении.
Яркий и неожиданный свет резал глаза, которые никак не могли адаптироваться.
- Ну здравствуй, Анна Тихомирова. – разглядев мужчину, девушка очень удивилась. Она ожидала увидеть кого угодно: толстого дядю с огромным животом и цепями; старого дедушку, которого подпирает золотая трость; мужчину, со шрамами на лице, от одного вида которого хотелось бы умереть быстро и безболезненно. Но перед ней стоял обычный, среднестатистический мужчина 45 лет, его волосы аккуратно уложены назад, небольшая седовласая щетина придаёт шарм волевому подбородку. Аромат терпкого одеколона сразу ударил в нос, а идеальный чёрный костюм сидел на нём, как влитой.
- Здравствуйте. – более уверенно, чем сама того ожидала, проговорила Аня.
Мужчина сел в кожаное кресло и только тогда Тихомирова могла осмотреться, сидя на замшевом сером диване. Это был какой-то небольшой офис. Минимум предметов, никаких личных вещей. Ничего, что могло бы чуть больше рассказать о характере хозяина.
- Я говорю, а ты слушай и не перебивай. Значит так, мне передали, что ты занималась рукопашным боем, а это очень полезно для меня. По уму, убить я тебя должен за увиденное, но раз заявление до сих пор не лежит на столе у моего друга, то ты умная девочка, – информация медленно перетекала к мозгу Тихомировой. Связи. – Если хочешь жить, то будешь работать на меня, вначале, конечно же это будет грязная работа, а потом уже, если заслужишь, то дам покрупнее дельце. Также, чтоб ты не расслаблялась, я поднял всю возможную информацию о тебе, так что можешь не беспокоиться. Найду и дня не пройдёт. – Анна давно перестала рассматривать мужчину, она не могла отвести взгляда от рук, с равнодушным лицом перебирая пальцы. Девушка не верила, что вляпалась во всё это только из-за одной случайной пробежки, на которую до этого не выходила долгое время. А что, если это сама судьба наказывает её за грехи?
- Как мне к вам обращаться? – заламывая себе палец, она старалась переключиться на неприятные ощущения в теле, хоть это и не сильно помогало.
- Пока что... «босс», потом посмотрим, достойна ли ты моего имени. Первая проверка будет сегодня, скоро привезут человека, а пока что можешь пройти с Марком и переодеться. Он тебя проинструктирует и ознакомит с правилами. Можешь быть свободна, Анна.
Девушка встала, продолжая игнорировать «босса», закрыв за собой дверь, перед ней стоял довольно-таки милый парень. Голубые глаза были настолько выразительные, что заглядывали в самую душу. А слегка растрёпанные русые волосы придавали неряшливости образу.
- Ну привет, Анна. – протягивая руку для приветствия, мужчина очаровательно улыбнулся. – Марк.
- Привет. – девушка равнодушно ответила на рукопожатие, отметив для себя, что у него под серой рубашкой виднеется гора мышц.
- Пошли за мной, по пути объясню тебе суть твоей работы.
Тихомирова вникала в каждое слово, она всегда ответственно подходила ко всему, и облажаться перед кем-то для неё равносильно публичному унижению. Аня не имела право никому рассказывать о том, что происходит в стенах данного здания и где оно вообще находится. Одежда её была похожа на мужскую, а волосы скрыты под шапкой и капюшоном.
- теперь ты готова. Успехов, Анна. – мужчина открыл дверь, и она маленькими шагами прошла в замкнутое пространство. Послышалось глухое мычание, и Марк, обойдя со спины даму, зажёг свечу спичкой.
Глаза Ани округлились, а дыхание сбилось от дискомфорта. Перед ней на коленях, привязанный цепью за горло, весь в крови и ссадинах, сидел мальчик 13 лет. Он дернулся, но тут же отлетел обратно, больно ударившись спиной. Девушка схватила за локоть Марка, отводя в сторону.
- Вы совсем с ума сошли? Он ребёнок! Я не буду ничего с ним делать! – прошипев это, она вцепилась ногтями в мягкую кожу рук мужчины.
— Это твоё задание, дорогуша. «Босс» проверяет тебя. Его не надо убивать, попугай, да выполни до конца дело. Всё остальное не твои проблемы. И да, если бы тут сейчас был кто-то другой вместо меня, то за твои споры, ты бы уже давно поменялась с ним местами. – отчеканив это, он вырвал свою руку, но всё также оставался на месте в ожидании дальнейших действий Ани.
Она смотрела в глаза мальчику, пока его взгляд бегал от её лица до лица Марка, его трясло, а то, что ничего не происходило, добавляло ужаса в молодую кровь подростка. Медленно проскользнув к нему, Тихомирова убрала тряпку со рта подопытного.
- Я спрашиваю, а ты отвечаешь, понял? – мальчик махнул головой, и девушка продолжила. – Имя и фамилия твоего отца.
- Гордеев Алексей.
- Где он чаще всего проводит время? И где он сейчас?
- Я не знаю. – испуганно прошептал ребёнок, вжимаясь спиной в стену. Анна подняла руку к свече, наклоняя перед оголённой частью тела мальчика. Парафин капнул, и крик боли от ожога раздался по комнате.
- Подумай ещё. – завертев головой, Тихомирова ещё раз наклонила свечу над тем же местом, что и в прошлый раз. Из уст вышел ещё один стон боли, а порыв вырваться на свободу увеличился. Анна поставила свечу, взяв парня за руку, через секунду, сустав был вывернут, а лицо исказилось в гримасе.
- Он у дяди нашего на даче, не знаю точно адрес, но дядьку зовут Константин Афонин. – Аня удовлетворённо закрыла глаза и отпустила руку подростка. Хоть немного, но мучения Тихомировой и ребенка окончены. Ненадолго.
- Хороший мальчик.
Девушка встала, направляясь к столу, перед ней лежало два способа для отпечатки метки. Штамп, который необходимо разогреть над огнём и паяльник. Тихомирова рассуждала быстро. Прибор, подключающийся в розетку, будет оставлять больше боли, чем один раз приложить штамп. Поэтому схватив его, она поднесла предмет к свече нагревая. Аня не могла смотреть на мальчика, а хотела покончить с этим как можно быстрее, пока её саму не съела совесть.
Подняв его футболку, девушка мельком глянула в глаза подростка, которые с животным ужасом наблюдали за ней. Она старалась всем взглядом выразить сожаление, но оставалось лишь в этот момент приложить печатку к животу, слушая крики ребёнка и сдерживая слёзы. Он пытался извиваться, но под твёрдой рукой Марка – не получалось. Инициалы: К.М. – кровавая месть, кровоточили по телу мальчика, пока тот не потерял сознание от боли. Аня закрыла глаза. С этого дня она начала ненавидеть себя. Ненавидеть эту жизнь и всё, что довело её до такого низкого деяния.
Она сидела на лавке, пряча заплаканное лицо в ладонях, в голове отдавались слова Марка, который погладил её по плечу и прошептал, что это было просто испытание на характер и она его прошла, а детей они вовсе обычно не трогают. Опустошение уже было нескрываемо, Аня никогда в жизни ещё не чувствовала себя такой сломленной. Где же её друзья, которые точно помогли бы справиться?