«Тоша, я же говорил, что просто так с тебя не слезу»
Автор:ToughOne
— Так, начнем просто с переклички. Андреев?
— Тут!
— Баскова?
— Тут!
О Господи, как же все это долго. Антон смотрит на улицу — сентябрьские лучики солнца так греют окружающий мир, что даже через окно он чувствовал их тепло. Шастун закрывает глаза и представляет, как нежный ветер, словно тонкая вуаль, покрывает его лицо. Он идет по дороге, слушая «The Prodigy». И только Антон уже предвкушает припев своей любимой песни «Smack my bitch up», как вдруг твердый голос заполняет все пространство в фантазиях Шастуна и возвращает его в реальность.
— Я не понимаю, Шастун есть в классе?
Антон, поспавший в своем воображении несколько минут, испуганно смотрит на учителя и встает с места.
— Да, я Шастун.
— Тебя я запомню быстрее всего, Антоша.
— Почему?
— Потому что ты то мои документы роняешь, то спишь на уроках!
— Тогда запомните заодно, что я не Антоша, а Антон, — нагло выцеживает одиннадцатиклассник и погружает голову в тетрадь, не желая смотреть на наверняка злые глаза учителя. Но на удивление на лице Арсения Сергеевича сверкает острая улыбка и он еще на секунду задерживает взгляд на ученике.
«Ох, малыш, ты проиграешь» мысленно злорадствует Арсений.
— Это что блять такое явилось в наш класс? — Антон не может прекратить свой поток возмущения, сопровождая его отборными матами и искуснейшими эпитетами. Ему в принципе все равно на едкую колку учителя в классе. Ему не все равно на ту бархатно сказанную ему на ухо фразу. Почему-то она вызывает ощущение возбуждения и гадости одновременно. С одной стороны, мерзко такое слышать от учителя, которого ты видишь первый раз в жизни. А с другой стороны... Никаких блять других сторон, Шаст, ты рухнулся?
— Да забей ты на него. Он вроде нормальный мужик. Со своей атмосферой в голове, ну бывает, Шаст. Не понимаю, чего у тебя так горит с него. А впрочем, ты с самого утра дерганный ходишь, геюга, — машет на него рукой Матвиенко, игнорируя закатывающиеся глаза Антона, — как там твоя анкета? Много мужиков дикпики прислали?
— Матвиеныч, ты как сказанешь чего-то, хоть стой, хоть умирай блять.
Антону вообще не нравятся все эти сайты знакомств. Он до дури боится, что кто-то узнает о его ориентации. Любые разговоры в компании об отношениях Шастун сводит к глупому отшучиванию и переводу темы. А сейчас он видите ли выставил свое личико на сайте знакомств с пометкой «гей». Ну не противоречивый ли ты дурак, Шастун?
— Три новых сообщения. Я что, кому-то понравился? — Антон наигранно смущается и скорее открывает сообщения, — блять, предложили интим за деньги, тут сообщения о том, что «ебаные пидоры горят в аду», а тут просто мужик стремный. Сказка!
— Да погоди ты, куда торопишься? Все будет, дай сайту время.
— Серый, чувствую жопой, хуйня выйдет.
— А, ну если жопой чувствуешь, то ладно, ей же ты больше доверяешь, геюга, — Матвиенко включает режим вселенской обиды, а потом, посмеявшись, кладет руку на плечо Антона, — Тош, никто не узнает, все будет хорошо. Посиди на сайте хотя бы несколько дней. Если прям вообще не зайдет — удалишь анкету. Делов то!
— Ладно, допустим, оставлю на пару дней, не более.
***
— Сука, я уже месяц сижу на этом блядском сайте и просто ничего! — взрывается Шастун в столовой, когда его динамит очередной парень на Баду, — бесит пиздец!
— Тош, не взрывайся, а то уже пятиклассницы бояться рядом с тобой стоять.
— Ой, сам меня подсадил на сайт знакомств, а теперь видите ли я слишком бурно реагирую, — Антон недовольно кривит лицо и вздыхает, — у всех блин уже отношения были или сейчас есть. Все парочками сюсюкаются, устраивают спектакли и жамкуются. А я уронил в помойку месяц жизни из-за гребанного Баду. Знаешь? Нахер! Не нужны мне отношения! Я что, не могу адекватно жить без них? Они мне не нужны, я и без отношений блять могу вывозить! Лишняя трата времени и сил! Это неэффективно, непродуктивно и нерезультативно! Все, пока, любимый Баду, — он решительно говорит это своему другу, который просто ошарашено на него смотрит, не успевая за ходом мыслей Антона.
— Я не ищу отношений! Все, нафиг нужны отношения, — засиявший Шастун буквально кричит эти фразы на всю столовку.
— Поздравляю, Антон, это грандиозный вывод в твои 17 лет, — иронично слышит за спиной Шастун, узнавая владельца по бархатному голосу, — продолжай в том же духе и может еще что-то удивительное поймешь, — подмигивает ему Арсений Сергеевич и кладет свою руку на плечо одиннадцатиклассника, — кстати, напоминаю, сегодня зачет по литературным направлениям на уроке. Надеюсь, ты подготовился, я ведь просто так с тебя не слезу, — мужчина двусмысленно улыбается и уходит, закусывая нижнюю губу. Антон все это время смотрит в упор на учителя литературы, а когда тот уходит, не понимает, что это вообще произошло такое.
— Блять, — с ужасом говорит Антон, — я же совсем не готовился к урокам все эти дни из-за пресловутого Баду. Не слезет он с меня, ага. Арсений Сергеевич, охладите пыл.
— Я так понимаю, что мне нужно взять попкорн на урок, — спустя время говорит Матвиенко, — урок обещает быть захватывающим.
После четырёх наискучнейших уроков пятый урок казался столь мучительным, что сонный Шастун еле останавливает свои веки от того, чтобы они не сомкнулись и не утащили его в царство Морфея. Но бодрый голос Арсения Сергеевича в одночасье пробуждает Антона ото сна.
Арсений Сергеевич — молодой, стройный и до жути обаятельный мужчина. Несмотря на то, что ему всего лишь 25 лет, его смело можно было назвать мужчиной: высокий, с аккуратной щетиной, со статной фигурой и некой твердостью во взгляде. Арсений кажется жестким и бесчувственным, но в нем было несколько деталей, выдававших в этом строгом лице ребенка. Его глаза и улыбка. Они наполнены детской искренностью и юношеской свободой. От улыбки веет чём-то сладким и до боли родным, а от глаз, от голубых глубоких глаз, в голове вспыхивают яркие краски и появляется желание утонуть в этом океане.
Антон неприлично долго разглядывает Арсения Сергеевича, всматриваясь в каждую черту его лица или же деталь костюма. Для чего? А Антон сам не понимает. Поймав себя на мысли, что он слишком долго пялиться на своего учителя, Шастун в голове себя ругает, пряча свой любопытный взгляд в окно, но все равно изредка переводит свои глаза на мужчину.
— Шастун, на мне «Война и мир» написана или почему ты так на меня пялишься? — тихо говорит Арсений, проходя мимо парты парня.
— Блять, как же меня бесит Арсений Сергеевич, — скалится Антон, — Матвиенко, ты че, спишь? У нас же зачет!
— Для тебя, умника, это зачёт, а для меня очередная возможность получить двойку по литре, — возражает Матвиенко и спокойно ложится на парту. Сережа вообще не любил гуманитарные науки, а в особенности литературу. Они с Антоном друг друга дополняют — Шастун дает списать литру, историю, русский и английский, а Сережа решает за него алгебру, геометрию, физику и химию
— Да ладно тебе, подскажу если что, — успокаивает его Антон и по-дружески треплет Сережино плечо.
— Итак, ребята, сегодня зачет по литературным направлениям. Поднимите руки те, кто сдает литературу на экзамене? — Шастун и еще 3 человека поднимают руки, — ага, понятно. Тех, кто сдаёт мой предмет, ждет устный зачет. Остальные же в письменной форме отвечают на вопросы. Все понятно? Шастун, Суркова, Кузнецова и Андреев, на первые парты, будете по очереди подходить ко мне.
Перечисленные выше ребята нехотя стали пересаживаться вперёд. Шастун нервно перебирает кольца на руке — он же вообще не готовился. Нет, естественно он помнит что-то про классицизм, романтизм, сентиментализм и реализм. Но наверняка Арсений начнёт заваливать его направлениями, по типу футуризма или чего-то такого. Антон просто не может завалить этот устный зачет — ему дико хочется выебнуться перед мужчиной.
— Кузнецова, ты первая, остальные повторяют материал.
Ире досталась легкая тема — классицизм. Арсений задает не очень сложные вопросы и не особо строго придирается к ее ответам, что безусловно успокаивает. Шастун судорожно пытается запомнить материал перед тем, как его вызовет Арсений Сергеевич.
Кузнецова ответила, Суркова ответила, Андреев ответил. У всех за зачет «5» и теперь настает очередь Шастуна. Он уверенно садится за стол учителя и готовится дать ответ на любой вопрос. Арсений пристально смотрит на Антона и задает ему первый вопрос:
— Основоположники акмеизма?
«Блять, блять, БЛЯТЬ! То есть Арсений спрашивал у Сурковой про романтизм и особенные черты этого направления, а меня просят рассказать про основоположников акмеизма? Серьезно?»
Прокляв Арсений в голове, Шастун набирает воздух в легкие и с каждым выдохом уверенности покидает его.
— Ну основоположниками акмеизма являются Гумилев и Ахматова.
— А футуризма?
— Крученых и Маяковский.
— Это в Москве. А в Петербурге?
— Северянин.
— А ещё кто?
— Я не знаю.
— Понятно, — на выдохе говорит Арсений, — поэты-символисты?
— Блок, Бальмонт, Брюсов.
— Еще.
— Больше не знаю.
— Понятно, — снова вторит Арсений.
Его «понятно» раздражает каждую нервную клетку Антона. Одиннадцатиклассник закипает и старается считать до десяти, чтобы не врезать Арсению.
— Как ты понимаешь название поэмы Маяковского «Облако в штанах»?
— Что простите?
— Ты слышал вопрос.
— Мы ведь даже Маяковского еще не начинали проходить, а вы просите меня объяснить название одного из его поэм?
— Антош, я думал, что ученики, которые хотят успешно сдать ЕГЭ по литературе, уже наперед знают программу и могут свободно анализировать эти произведения. Видимо, для тебя подготовка к экзамену не особо много значит. Надеюсь, что ты перейдешь порог, — ядовито улыбается Арсений, прожигая глазами Антона. Шастун, не понимающий, что происходит, вскипает и резко встает из-за парты:
— Арсений Сергеевич, вы меня валите! Почему у ребят вы спрашивали про романтизм и реализм, а у меня про дурацкий футуризм и акмеизм, да еще и просите меня разобрать то, что мы не изучали?
— Тоша, я же говорил, что просто так с тебя не слезу, — шепчет учитель, — оценка «3», можешь придти на пересдачу в четверг после 7 урока. Свободен, — громче говорит Арсений.
Антон резко разворачивается и уходит из аудитории. «Пошел нахуй» крутится у него в голове.