Таинственное убийство. (16+) [ЗАВЕРШЁН]

— Напротив, все улики сходятся.

— Но на кой черт ему понадобилась смерть моей матери?

— Не знаю, — честно признался я, — но Сухо тоже его подозревает.

Я рассказал Джуну, как взволновало Сухо известие, что доктор Сын Мин приходил в усадьбу в тот роковой вечер.

— К тому же, — добавил я, — он дважды повторил: «Это меняет все дело». Ты сам подумай —Мин утверждает, что оставил чашку в холле. Как раз в этот момент туда заходил Ким Сын Мин. Проходя мимо, он мог незаметно подсыпать в кофе яд.

— Но это было бы очень рискованно.

— Зато становится понятным все остальное!

— А откуда он мог узнать, что это мамина чашка? Нет, Ким Тэхен, тут концы с концами не сходятся.

Но я не собирался сдаваться:

— Да, я немного увлекся. Зато теперь мне все ясно. Слушай.

И я рассказал Джуну о том, как Сухо решил сделать повторный анализ какао.

— Ничего не понимаю, — перебил меня Джун. — Бауэрстайн ведь уже сделал анализ!

— В том-то и дело! Я сам сообразил это только сейчас. Неужели ты не понимаешь? Если Сын Мин убийца, то для него было бы проще простого подменить отравленное какао обычным и отправить его на экспертизу. Теперь понятно, почему там не обнаружили яд. И главное, никому и в голову не придет заподозрить в этом-то Ким Сын Мина — никому, кроме Сухо!

Лишь сейчас я оценил в полной мере проницательность своего друга! Однако Джун, кажется, все еще сомневался.

— Но ведь он утверждает, что какао не может замаскировать вкус стрихнина!

— И ты ему веришь? К тому же наверняка можно как-то смягчить горечь яда. Сын Мин в этом деле собаку съел: как-никак — крупнейший токсиколог!

— Крупнейший кто? Я никогда не слышал о такой профессии.

— Он досконально знает все, что связано с ядами, — пояснил я Джуну. — Видимо, Бауэрстайн нашел способ, позволяющий сделать стрихнин безвкусным. Вдруг вообще не было никакого стрихнина? Он мог использовать какой-нибудь редкий яд, вызывающий похожие симптомы.

— Допустим, ты прав, только как он подсыпал яд, если какао, насколько мне известно, все время находилось наверху?

Я пожал плечами и вдруг… вдруг я с ужасом понял все! В эту секунду у меня было только одно желание — чтобы Джон подольше оставался в неведении. Стараясь не показывать вида, я внимательно посмотрел на него. Джун что-то напряженно обдумывал, и я вздохнул с облегчением — похоже, он не догадывался о том, в чем я уже не сомневался: Сын Мин имел сообщника!

Нет, этого не может быть! Не верю, что такая очаровательная женщина, как миссис Сон Джу способна убить человека! Впрочем, история знает немало подобных примеров. Внезапно я вспомнил тот первый разговор с Сон Джу в день моего приезда. Она утверждала, что яд — это оружие женщин. А как объяснить ее волнение во вторник вечером? Может быть, миссис Ким узнала о связи Сон Джу с Сын Мином и собиралась рассказать об этом Джуну? Неужели миссис Сон Джу выбрала такой страшный способ, чтобы заставить ее замолчать?

Я вспомнил загадочный разговор между Сухо и мисс Джису. Так, значит, они имели в виду Сон Джу! Вот, оказывается, во что не хотела поверить Джису! Да, все сходится. Неудивительно, что Джису предложила замять дело. Теперь стала понятной и ее последняя фраза: «Но ведь сама Дженни…» Джису права, действительно, миссис Ким сама предпочла смерть позору, который угрожал ее семье.

Голос Джуна отвлек меня от этих мыслей.

— Есть еще одно обстоятельство, доказывающее, что ты не прав.

— Какое? — спросил я, обрадовавшись, что он уводит разговор в сторону от злополучного какао.

— Зачем Сын Мин потребовал провести вскрытие? Ведь Ким Сок Джин не сомневался, что мама умерла от сердечного приступа. Непонятно, с какой стати Сын Мин стал бы впутываться в это дело.

— Не знаю, — проговорил я задумчиво, — возможно, чтобы обезопасить себя в дальнейшем. Он же понимал, что поползут разные слухи, и министерство внутренних дел все равно могло потребовать провести вскрытие. В этом случае Сын Мин оказался бы в очень затруднительном положении, поскольку трудно поверить, что специалист его уровня мог спутать отравление стрихнином с сердечным приступом.

— Пускай ты прав, но я, хоть убей, не понимаю, зачем ему понадобилась смерть моей матери.

Я вздрогнул — только бы он не догадался!

— Я могу и ошибаться, поэтому очень прошу тебя, Джун, чтобы наш разговор остался в тайне.

— Можешь не беспокоиться.

Тем временем мы подошли к усадьбе. Поблизости раздались голоса, и я увидел, что под старым платаном, как и в день моего приезда, был накрыт чай.

Я подсел к Джису и сказал, что Сухо хотел бы побывать у нее в госпитале.

— Буду очень рада. Надо договориться, чтобы он приехал в то время, когда мы устраиваем наши замечательные чаепития. Мне очень нравится ваш друг, он такой забавный! Представляете, на днях заставил меня снять брошку и затем сам ее приколол, утверждая, что она висела чуть-чуть неровно.

Я рассмеялся.

— Это на него похоже!

— Да, человек он своеобразный.

Несколько минут мы сидели молча, затем Джису украдкой взглянула на миссис Сон Джу, сказала шепотом:

— Мистер Ким, после чая я хотела бы поговорить с вами наедине.

Ее взгляд в сторону Сон Джу вселил в меня подозрение, что эти две женщины, похоже, недолюбливали друг друга. «Печально, — подумал я, — неизвестно, что ждет Джису в будущем. Ведь миссис Ким не оставила ей ни пенни. Надеюсь, Джун и Сон Джу предложат девушке остаться в Сеуле, по крайней мере до конца войны. Джун очень привязан к Джису, и, думаю, ему будет нелегко с ней расстаться».

Джон, выходивший куда-то из комнаты, снова появился в дверях.

— Чертовы полицейские! — сказал он возмущенно. — Всю усадьбу вверх дном перевернули, в каждую комнату засунули свой нос — и все безрезультатно! Так больше продолжаться не может. Сколько еще они собираются болтаться по нашему дому? Нет, хватит, я хочу серьезно поговорить с Ён Ином.

— С этим Ён Ином и говорить-то противно, — буркнула мисс Джису.

Хосок высказал мысль, что полицейские, возможно, создают видимость бурной деятельности, не зная, с чего начать настоящее расследование.