По ту сторону книги

Ничто на свете не имеет смысла,

Но смысл без света невозможен.

И тот, кто с этим не согласен,

Похоже, просто заторможён.

Не надо вешать на меня собак,

И гнать волну не нужно тоже.

А кто тут бочку покатил,

Тот просто не догнал, похоже.

С разбитой кружечкой коленной

И с хитрым брючным приворотом,

Примите правила игры,

Чтоб не казаться идиотом.

Джефф Нунн "Автоматическая Алиса"

Маленький пухлый человечек постарался пройти мимо двух спорящих о политике ящериц как можно быстрее. Не то, чтобы он боялся получить хвостом по голове или спине, главным его страхом было подслушать их неправильные речи и запомнить их. Последнее его особенно беспокоило, ведь, когда хочешь что-то забыть, начинаешь об этом думать намного чаще.

- Ты слышал, что этот Гилберт, Гольдберг.. Как там его... умер? - спросила ящерица в очках.

- Да ну! - кожаный воротник раскрылся в тот момент, когда вторую ящерицу обходил маленький человек.- осторожнее, мистер!

Мужчина едва слышно извинился, и быстро завернул за угол. Он дошел до своего отдела, и его внимание с дверной ручки перекочевало на прибитую к двери табличку "Отдел копирования и сортировки не особо важной продукции". В этом названии была какая-то неопознанная и совершенно бредовая логика, которая, на удивление, смотрелась здесь весьма к месту. Он откашлялся и вошел внутрь.

Ему в нос ударил запах свежей чайной заварки и старых бумаг. Вместо того, чтобы сжечь документы(как предлагали более старые коллеги) или отдать на переработку (по версии новых) их отправляли сюда целыми пачками

- А, Уильям, с добрым утром, - Аарон поднял глаза на мгновение, и вновь уставился в отчет- ты слышал, что у нас, возможно, смениться начальство?

- Как, больше не будет?

- Так. Я слышал, что нашего Гастера куда-то переводят. И как тебе такое?

- Не знаю, - уклончиво ответил Уильям.

Он косо взглянул на камеру, висевшую в углу. Доктор следил за ними, он это точно знал. Он приходил примерно через пять минут, когда бумаги разбирались и подкладывал новые. Шутили, что он стоит за дверью и подглядывает за ними. Говорить при ней что-то о докторе Гастере в рабочий день, когда за ним следят люди, было подобно самоубийству.

- Представь, - криво хмыкнул парень, - он сидит в своём мрачном-мрачном кабинете и плачет, что халтурка закончилась.

Уильям слабо кивнул.

- Не ври, все хотят видеть эту рожу поменьше! Но вот грустно, если поставят какого-нибудь душнилу.

- М-да, - неразборчиво пробормотал Уильям

Что это он хотел сказать своим "Не ври"? Уильям лишь кивнул, и, пробормотав, что ему осталось еще куча дел, сел за стол. Почему Аарон так смотрит на него? Этот парень из любовного квартала, что-то знает. Уильям же совершенно обычный человек. Он тут же себя мысленно поправил. Персонаж. Персонаж книги, который живёт теперь в Реальном квартале, работает в Чрезвычайной Службе по Черновикам. Может быть грубо ответил? Уильям обернулся. Аарон опять погрузился в экран компьютера. Утешая себя этим, он взял несколько листов из лежащей рядом стопки бумаг. Работа Уильяма и всех остальных его коллег в этом отделе, находящегося под крылом Гастера, состояла из разбирания текстов практикантов и новых сотрудников ЧСЧ. Наверное, их собрали со всех кварталов, подумал Уильям, оглядывая уже отобранную стопку на полу.

Тексты с прикрепленными к ним бланками, надо было разложить по инструкции доктора Гастера: "Особо опасных и рискованных надо собирать в папку слева, депрессивных - справа, подозрительно психически здоровых - посередине" Спрашивать у доктора, зачем их отдел этим этим занимается вторую неделю подряд никто не осмелился . Смотреть на его узкую тощую фигуру с белым, как бумага лицом, нельзя было без содрогания. Уильям пытался себя убеждать каждый раз, что в Гастере ничего страшного нет, но каждый раз, при взгляде на него, Шмидта окутывал непонятный страх. И причину этого он объяснить не могу.

Уильям уже насмотрелся на разные ответы опрошенных, поэтому подписи психолога снизу: "одержим манией по захвату мира", "находится в состоянии глубокой депрессии от мысли, что его создал писатель" или "одержим идеей убить своего автора" - перестали волновать. Лишь где-то скребло странное чувство, напоминающее совесть, что это занятие похоже на копошение в чужом белье. Но, в конце концов, государство должно знать, что происходит в головах его жителей, чтобы такие, как он, не ходили по улицам.

- Кто твой фаворит? - спросил Аарон у сидевшей рядом девушке, - мой - чувак боровшийся с рекой. Я понятия не имею, зачем сюда засунули этого чинушу из Сатирного квартала.

- Возможно проходил по какому-то делу, - она пожала плечами.

- А куда класть тест типа, что так и не успокаивается после окончания своей книги?

- К депрессивным.

Уильям пропускал слова коллег мимо ушей. Зачем ему это слушать? Только голову засорять ненужным мусором. Он снова погрузился в свою работу. Почему все персонажи сходят с ума после окончания своих книг? Наверное тоскуют, что не попадут в родной мир. В глазах Уильяма внезапно защипало, он снял очки, шмыгнул носом и опасливо огляделся. Никто не заметил. Все были поглощены своими занятиями: кто-то продолжал разгребать папки, кто-то играл в карты на компьютере, и кто-то шелестел журналом, громелел шкафчик с кружками, открывались ящики с закусками и завязалась разговоры. До Уильяма долетали истории про ближайшие отделы, обсуждения восстановления и уменьшения зарплат, и про то, что какой сотрудник в очередной раз написал глупость в рабочий чат. Уильям еще больше придвинулся к монитору, стараясь не шуметь. Зачем ему участвовать во всех этих беседах, зачем знать, какому Аарону по ошибке отправили на почту не то письмо? Еще год тут пожить, и Ааронов станет намного больше. Да и тот Аарон, судя по разговорам, ничем не отличается от этого. А если это заговор? Уильям укоризненно сощурился на прихлебывающих чай коллег. Но его внимание быстро переключилось на уменьшающуюся стопку. Надо работать, подсказывала внезапно назлунувшая волна гордости. По сути, он -единственный, в этом отделе бездельников, кто хорошо выполняет свои обязанности. Тихо скрипнула дверь. В кабинет зашла длинная тощая фигура в темно-зеленом пиджаке. Зашуршали бумаги, клавиши клавиатур и ударились об столы папки.

- Здравствуйте, мистер Гастер! - послышался чей-то радостный голос.

- Как приятно, что вы к нам зашли - вторил ему другой голос.

Доктор улыбнулся и пожелал всем доброго утра. Все, в том числе и Уильям, повторили за ним. Выполнив акт простейшей вежливости, он отвернулся и попытался продолжить свое занятие. Но работа не клеилась. Текста с прикрепленными к ним тестами Роршаха отказались складываться в слова и плыли перед глазами. Уильям знал, кто этому виной. Он осторожно взглянул из-за спины на Гастера, . В груди поселилось странное чувство, что доктор хоть и общался с коллегами, но упорно глядел прямо на него. От этого Уильяму стало не по себе. Ему казалось, что доктор профессионально изучает каждую клетку бессмертного тела. Для чего? Хотя, зачем ему волноваться? Он ведет тихую жизнь, с подозрительными личностями не общается... Хотя, куда вокруг не обернись, все какие-то не такие...

- Как продвигается работа? - поинтересовался доктор, и его тонкие бледные пальцы застучали по крышке монитора.

- Замечательно. Вон, сколько разобрали, - ответил ему кто-то.

Доктор кивнул, ответив на это пустым одобрением. Он обошел ряды столов, заглядывая кому-то в бумаги и компьютеры, словно учитель, следящий за порядком во время экзамена. Но тут никто не трясся, услышав шаги за спиной. Гастер молча прошел между рядами, так же спокойно, как это делал каждый день, и остановился над Уильямом. Шмидт всем сердцем почувствовал склонившиеся над нем тело. Он потянулся ещё за парой листов, стараясь скрыть дрожь в руке. От чего у руки тряслись на этот раз, предположить было сложно. От бесконечноного вливания в себя алкоголя в посление месяцы проживания в книге, или от тяготеющего чувства нависшей опасности, в прямом и переносном смысле.

- Как поживаете, мистер Шмидт? - раздался над головой тихий голос.

Это допрос? Мысли Уильяма метались как пойманные птицы. А если и допрос, то с какой целью? Что ему надо? В голове промелькнула пелена алых картинок из сплетен, услышанных про доктора. Что-нибудь вытянуть? Но что? Может быть кто-то донёс на него? Вполне вероятно. Это мог сделать каждый.

- Нормально.

Уильям с трудом выдавил из себя это слово. И это была ложь. Что может быть нормально вечно жить в запертом мире, где тебя и тебе подобных создали люди? Настоящие люди, способные рождаться, заводить семью, умирать и писать романы. Выплескивать фантазию на бумагу и давать жизнь монументам из букв. Во всем этом была нормальность. А его лишили её давно.

- Вот и замечательно, - ответил Гастер, - мистер Шмидт, мне нужно с вами поговорить. Серьёзно.

Гастер нагнулся еще больше и Уильям почувствовал холод. Не тот, что появлялся, когда он заходил в свою пустую квартиру. Нет. Дикий животный ледяной страх. Такой, который нельзя ничем заглушить. О чем Гастер будет говорить? Он точно что-то сделал не так.

- Это касается вашего дальнейшего трудоустройства. Зайдите ко мне вот время обеда.

Лист с тихим шелестом выпал из рук Уильяма и приземлился на стол. Дальнейшее трудоустройство. Это слово нависло над ним. Его понизят? А может быть уволят. Он настойчиво гнал эту мысль из головы, но оно снова возвращалось как назойливая муха. Оно заглушило хлопок закрывающейся двери и удаляющийся стук туфель Гастера.

- Ну, что тебе доктор прошептал на ушко? - голос Аарона прорывался через череду мыслей, поглотивших Уильяма - слушай, а вдруг он перед тем, как уйти от нас, решил уволить, всех сократить, а?

Это звучало жестоко, но в этом была пугающая логика. Аарон мог быть прав.

- Рыба же гниет с головы, - продолжил парень, начав неизвестно зачем собирать свои вещи в рюкзак, -а без нее не будет и хвоста. Смекаешь о чем я?

Но Уильям не старался смекать. Ему было глубоко плевать на рыбу и на ее хвост. Бурное воображение, то крепко спящее, то внезапно оживающее, бешено вырисовывало картины будущего. Увольнение. Вот он собирает свои малочисленные пожитки из квартиры. Куда идти? Он понятия не имеет, где живёт семья, а друзей так и не удалось завести. В ушах раздавался стук метро и гул людей. Скорее всего это будет его новый дом. Эта мысль была ужасающей, но и простой одновременно. Она внезапно доставила Уильяму странное пьянящее успокоение. "Пусть все катится к чёрту", раздавалось внутри предательское эхо.

Работа прекратилась так же как и началась. Все обсуждали предположение Аарона. И этот гул голосов выводил Уильяма из сковавшего его транса. Медленно, слово за словом. Реальность текуче возвращалась вместе с тиканьем часов, которые, как казалось Уильяму, звучали как похоронный колокол. Его будущее решится во время обеда. Это звучало максимально не серьёзно.

- Ну так что же тебе всё-таки сказал Гастер? - снова поинтересовался Аарон, когда лицо Уильяма с белого сменилось на обычный болезнено-зеленый.

- Я должен зайти к нему в кабинет во время обеда.

Это звучало ни как обычный ответ, а как приговор, и Шмидт до сир пор не верил в это.

- И что дальше?

- А дальше я не знаю.

- Тогда сделаем вот что, - парень закинул ногу за ногу и заснул ручку в рот, словно сигарету - мы отправим тебя к нему, а потом ты придёшь и все расскажешь. И мы сообразим тогда на семерых что делать.

Конечно, легко уйти, а потом придти и все рассказать. Если ты сможешь вернуться обратно. Но это Уильям не озвучил. От слов Аарона в душе завелся не совсем желанный осадок - его выбрали козлом отпущения. Это было жестоко и вполне логично. Ты это заслужил, поддакнуло что-то внутри низким знакомым голосом.

Уильям повернулся обратно к своей пачке бумаг. На мгновение они показались такими родными, что не хотелось к ним прикасаться. Пересилив себя он взял несколько листов в руки, но тут же отложил. Зачем? Какой смысл продолжать делать вид, что ничего не случилось, если через какое-то время его могут выгнать отсюда? И тогда ему разрешат поработать парочку дней, дадут немного денег, чтобы оттянуть неизбежное истощение, и выбросят. И никто не захочет забирать его обратно.

Время тянулось как густой мед - долго, медленно и неумолимо. На часы смотреть было страшно. Он уводил глаза в монитор, и лишь когда тот затухал, то снова поворачивал голову в сторону циферблата. В движении стрелок было что-то гипнотическое, неумолимое.

- Ну-с, - кто-то из коллег громко хлопнул руками - обед, господа.

Это моя первая глава и книга, чуваки. Я надеюсь вам очень понравиться :)

Я есть в телеграмм https://t.me/kourageworlds