23
Идеальный мир остался где-то позади, сменившись пасмурным утром Москвы.
Напряжение в теле было вызвано воображением худшего. Перепонки в ушах сжимались, словно бы заранее готовясь к крикам, а тело напрягалось в готовности к самоконтролю, чтобы не сорваться.
- Я буквально вижу, как твоя голова исходит паром. Прекрати думать о том, чего нет.
Невольная улыбка появляется на его лице, он знает, что она нужна Мелиссе.
Улыбка- это успокоительное.
- Завалимся на часик домой. Я устал, а ты тем более, так что, пока не отдохнёшь- никуда не пущу.
Облегчённый вздох исходит из напряженного тела. Гронская осторожно касается татуированной руки, поглаживая линию , словно проходясь кистью по линиям рисунка.
- Домой?
Спрашивает, поднимая глаза с рук к лицу напротив. Получает кивок, после которого его лицо придвигается ближе.
- Точно. Домой, к нам.
Пухлые губы сворачиваются в трубочку, выражая недовольство.
- Я не хочу ехать к ней...к ним. Но это и есть то, ради чего я открыла клинику. Я должна помочь тому, кто нуждается.
Голубые глаза сверкают гордостью, а зубы с лёгким напряжением сжимаются на нижней губе.
- Этому человеку ты не обязана. Тем более, Даниил вёл себя как свинья, и то, что ты откажешь в помощи Лее- лишь его вина. В конце концов, есть Израиль, Америка или Германия. Там ему все пути открыты, пусть даже и с примесью шантажа.
Брюнетка упирается лицом в тёплую шею, вдыхая любимый аромат.
- Почему она пьёт? Ты ведь знаешь её. Ты...Встречался с ней и знаешь её лучше, чем кто-либо другой.
Голос звучит сдавленно, а нотки разочарования прорываются сквозь слух Булаткина.
Он её не знал. Никогда не знал кто она на самом деле и что из себя представляет.
- Я просто трахал её.
И как бы грубо не звучало, вместе с отвращением, к Мелиссе приходит и облегчение.
- Кроме грязи, она не годится. В постели- хорошо, в жизни- ад.
Откровение вызывает дрожь в усталом теле, но с внимательностью она продолжает слушать то, что говорит любимый мужчина.
- Я познакомился с ней в клубе. Отсос в туалете был стартом наших отношений. Причём, я даже не понимал, что у меня появилась девушка, или хотя-бы партнёр. Она была хвостом. Глупым хвостом, который увивался за мной по пятам.
Булаткин сглатывает, пальцами играясь в шоколадных волосах. Рассказывать каждую часть себя- трудно, но эта девушка нужна ему слишком сильно, чтобы скрывать воспоминания . Какими бы те не были- они теперь принадлежат ей- все, какие только пожелает .
- Мы сблизились в момент, когда отец лишил её тачки и денег. Она ехала ночью в усмерть пьяная, и врезалась столб. Я не смог ей отказать, потому что без денег ей некуда было идти.
Мелисса борется.
Борется с желанием вскочить и выкрикнуть. С желанием узнать, что на самом деле та девушка жила не в квартире, где сейчас они пытаются строить что-то больше, чем "постельная акробатика".
- Через пол месяца она снова была в отрыве, не ночевала дома два дня, а когда я потребовал от неё объяснений, после всей этой ситуации - она сказала, что отмечала ребёнка, который у нас будет.
- Она спала в той постели, где сплю я?
Брови блондина взлетели вверх от слишком несдержанного тона.
Мелисса хмурилась в попытках совладать с собой, но ярость, порождаемая внутри- брала верх.
- Что?
- Ты слышал, Егор. Я сплю в той постели, где ты трахался с ней?
Челюсть Егора сжалась, точно также, как и правая рука.
- Я не понимаю что тебя так злит. Ты думаешь, что после каждой, кто у меня был, я меняю квартиры или покупаю новую кровать? Что я должен сказать тебе, чтобы удовлетворить? Что мы трахались в тундре, и это было слишком далеко и не слишком хорошо?
Сказка закончилась...
***
- Мелисса Эльдаровна, Андропов приехал, а Лея Данииловна находится в отдельном корпусе, анализы крови пока
- Спасибо, я сама.
Гронская сжимает в пальцах папку с анализами, направляясь к своему кабинету.
Страх, который незнакомец внушил ей пару часов назад- исчез. Злость пересилила то жалко чувство.
Лязг замка заставляет поднять глаза из бумаг на дверь.
Она ожидала увидеть безобразного, зажравшегося старика, но перед ней стоит статный мужчина, чей взгляд сочится мудростью.
- Мелисса, верно?
Она кивает. Этот голос до сих пор вызывает в ней дрожь.
- Я -Даниил.
Брюнет присаживается на ближний стул.
Взгляд карих глаз долго изучает напряженные черты лица Гронской, чьи пальца так и замерли, держа бумагу.
- Я действительно безнадёжен в данной ситуации. Я не могу контролировать единственного ребёнка, но я хочу спасти её. Так уж вышло, Мелисса, что я был на вашем вечере, где вы рассказывали о «Ромео и Джульетте».
Её лицо расслабилось, разбавляя напряжение короткой улыбкой.
- Я хочу спонсировать вашу клинику. Я готов на многое ради дочери, но я хочу видеть, что она становится лучше. Я виноват: позволял многое, разбаловал и воспитал идиотку, но лишь недавно я осознал, что моя малышка выросла.
Горло Мелиссы пересохло.
Её отец до сих пор так считает.
Её отец до сих пор ей всё позволяет, и закрывает глаза на все бунты, которые были до того, как...Как она встретила Булаткина.
Она прочищает горло, качая головой.
- Я не даю здесь никому гарантий. И здесь нет ни одного человека, кто проходит реабилитацию против воли. Ваша дочь осознанно готова к лечению? Признайтесь, ведь это вы её заставили, быть может шантажом.
Андропов сжимает губы, но на лице не появляется ярости или раздражения- мужчина отводит взгляд, словно бы побеждён .
- Я шантажировал её, что лишу всего. Наследства, машин и квартиры. Она боится стать как её мать- кукушка, поэтому сейчас готова к лечению. Я знаю, что если бы не шантаж деньгами- она бы продолжала, но я не могу по-другому. Тебе не понять меня, хотя ты - лишь на три года старше Леи. Ты тоже живешь в той-же убогой массе золотой молодежи, что и она.
- Я живу в этой массе, потому что я была рождена с таким клеймом, но я никогда не была безмозглой идиоткой. Если бы так было, то сейчас не сидела бы здесь и не выслушивала какого-то мажора, я тусовалась бы с подругами, тратя папочкины денюжки.
Губы мужчины на секунду образуют улыбку, но лишь на секунду, после которой он поднимается на ноги.
- Я хочу извиниться, Мелисса. Вы не достоины того поведения, которое я показал в первые секунды нашего общения, но я был ослеплён злостью. Если вы позволите мне, то я с огромным удовольствием и старанием заглажу вину за бокалом вина, в неплохом ресторане.
Брюнетка вздыхает.
Она мотает головой, тоже встаёт на ноги и шагает к двери.
- Пройдите пожалуйста в гостевой дом, там есть все удобства для посетителей и гостей. Я попробую познакомиться с вашей дочерью.
Мелисса вздрагивает, когда на тонкую талию осторожно ложится тяжелая ладонь.
- Я хочу вам помочь, так что вы можете хамить ей в ответ и оскорблять точно также. Она неуправляема, поэтому не стесняйтесь ей показать кто тут главный.
- Да...Я...Хорошо..
Мурашки поползли по телу по непонятной причине.
Он пугал и вызывал интерес одновременно.
Именно такой азарт раньше вызывали в ней мужчины, но никогда она не игралась с такими людьми, как Андропов.
Стук каблуков гулким эхом отдавался от стен.
Та уверенность, с которой раскачиваются изящные бёдра, на самом деле не присутствует в Мелиссе. В ней лишь страх. Страх увидеть кого-то, совершеннее себя. Кого-то желаннее и интереснее, беззаботнее и самоувереннее.
И она видит с открыванием двери то самое интересное.
Большие, зелёные глаза. Прямые шелковые волосы, русого цвета; хотя когда Мелисса видела её на своём вечере- она была блондинкой. Изящные линии тела.
- А ты хороша...
Мелисса вздрагивает, возвращаясь к лицу Леи.
Зелёные глаза оценивающе проделывают тот-же маршрут, что и карие пару секунд назад.
- Правда он скоро тобой наиграется и помашет ручкой.
Похабная усмешка расплывается на чуть подкрашенном лице.
Безусловно- она красива.
- Я Мелисса. Как зовут тебя?
Усмешка превращается в смех.
Зелёные глаза в секунду из состояния веселья переходят к раздражению, а тело вытягивается в напряжении.
- Не разыгрывай шоу. Ну же, давай...Ты знаешь, что я подстилка Булаткина- Лея. Та Лея, которую он трахал до тебя и пару раз после.
Мелисса вздыхает. Хочется развернуться и убежать, но она просто садится на диван и потирает пульсирующие виски .
- Ты гордишься этим? Думаешь, что мне будет больно, или я потеряю контроль от злости? Если так, то ты останешься ни с чем.
Карие глаза встречают взгляд зелёных. Зелёных, в которых появился интерес.
- Я могу помочь тебе.
- Да ты дура!
Андропова взмахивает руками.
- Кому помочь? Ты должна была послать меня и моего папашу! Ты росла в мире плюшевых мишек, каждый день получая от родителей поглаживание по головке. Твоя мамочка наверное читала тебе сказки, а папочка целовал на ночь в щечку.
Слова заставляют Мелиссу сжиматься. Эти фразы бьют по самому больному.
- А вот я не такая. Ясно? Я- помеха! Моя мамочка свалила, как только вытолкала меня на свет. Мой отец всегда обращался со мной, как с дерьмом. Я была паинькой- плевать. Я была отличницей до самого последнего класса- да плевать. Я стала бунтаркой- плевать, только не позорь меня перед конкурентами и компаньонами. Я залетела...А вот тут- делай аборт и вали в клинику, чтобы этот скандал умялся.
Карие глаза наполняются слезами. Сердце неистово колотится, а рука все сильнее прижимается к груди .
- Я была беременна, чёрт возьми! Но я не нужна, никому не нужна, и мой ребёнок был бы чужаком среди своих. Я бы не смогла ему ничего дать, потому что я- пьяница. Он не нужен бы был Егору, и мне, и целому миру. Зачем портить жизнь кому-то, если можно её просто не создавать.
Потоки грязи льются рекой, но когда из губ Мелиссы вырывается всхлип, Андропова замолкает.
Зелёные, затуманенные злостью глаза распахиваются.
- Твою мать, ты бледная. Тебе плохо?!
Соскакивая с кресла, Лея подбегает ближе к Мелиссе, которая мотает головой.
Глаза смыкаются, в попытках сдержать стон и слёзы.
У него мог бы быть ребёнок. У него мог бы быть след в будущем, которого никогда не сможет оставить она.
У него могло бы быть всё, если бы он проявил стремление и старания.
- Я...Мама не читала мне сказок.
Отяжелевшие веки открываются.
Они вдвоём , такие разные- напротив друг друга, с одинаковой болью.
- Она бросила меня, когда мне было десять. Папа пил, мы чуть не потеряли дом, а его бизнес практически развалился. Я не могла быть беззаботной, мне пришлось повзрослеть, научиться готовить и мыть полы, в то время, как другие девочки ещё играли в куклы. Ты мыла полы? Ты убирала осколки за отцом, или его рвоту? Ты пыталась делать уроки под шум пьянки и матов?
Мелисса застыла на зелёных глазах, говоря то, от чего рот Леи распахнулся.
- А ты хоть раз была в коме три месяца?
Брюнетка вытирает щеки, сглатывая ком в горле.
- Я прошла свою адскую дорогу, и я бьюсь за каждый шанс. За каждый стук своего сердца, которое предательски болит каждый день. Я не знаю, возможно сегодня мой последний день, а может через год. Я не знаю! Но я живу.
Лея с сожалением смотрит на Гронскую, чьи губы сжимаются до побеления.
- Я могу помочь тебе, Лея. Этот мир я создала для особенных. Здесь не тюрьма, здесь рай. И я бы сбежала сюда навечно, но прошлое никогда не оставит меня в покое.
- Спасибо.
Поражение, с которым произносится ответ Андроповой- не удивляет. Девушка хотела вызвать отвращения, а в итоге избавилась от одного из нескольких слоёв защитной грязи.
Мелисса кивает, в последний раз смотря в поразительную зелень глаз, и уходит.