Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Папа, я скучаю. Мне невыносимо жить больше. Я не знаю, что мне делать, где мне жить, где мой родной дом. Я не знаю, что мне делать со своим будущим. Я не знаю, что мне делать с переполнившими меня чувствами. Мне страшно. Страшно думать, что будет завтра. Страшно представить, какие испытания приготовила мне жизнь, чтобы снова проверить на прочность. Я устала бороться за свое место на этой планете, за право жить счастливо, радуясь каждому дню. Я устала. Папа, почему ты так рано покинул меня? Сейчас я нуждаюсь в тебе как никогда. Мне так необходима твоя поддержка, твое сильное плечо. Я безумно сильно по тебе скучаю. Вспоминаю, как щекотно было от прикосновения твои усов к моей коже, какими красивыми были твои большие глаза, как ты готовил мне вишневый пирог каждый четверг. Пап, мне его больше никто не готовит. Пап, меня больше некому защитить.

Я хочу проснуться и увидеть твое лицо. Хочу снова почувствовать прикосновение твоей большой теплой руки, услышать ласковые слова. Хочу, чтобы мы снова пошли с тобой на в театр. Хочу заснуть на диване перед телевизором, и чтобы ты снова отнес меня в мою кровать на своих руках. Папа, вернись ко мне, пожалуйста. Пап...

Я громко захлопнула дневник и вытерла слезы, льющиеся из глаз. Господи, почему мне так плохо? Почему именно сейчас? Когда я стала такой сентиментальной? Я никогда не отличалась чувствительностью, но сейчас мне было настолько плохо, что любая вещь могла заставить меня плакать еще пуще. Я скучаю по своему папе, который ушел от меня так рано. Если бы он тогда не вышел на улицу, то сейчас был бы жив, рядом со мной. Если бы папа был жив, я бы не уехала из Хейтфорда, и тогда бы жители принимали меня как свою, не тыкали в меня пальцами, что я чужая. Может быть, я даже была бы с... Отдернув себя, я быстро выбросила эту мысль из своей головы. Нет. Я останусь жить в Сиэтле, в который направлялась сейчас в автобусе, и навсегда забуду дорогу в этот Богом забытый городишко. Пусть моя мать и бабуля остаются, если им там медом намазано, - я больше не собираюсь терпеть к себе такое отношение. Я не позволю им сломать меня. Я не позволю сделать это снова.

- Девочка, с тобой все хорошо? – спросила меня женщина, сидящая рядом.

Я обернулась, чтобы посмотреть на нее, и увидела, что половина пассажиров автобуса смотрит на меня с презрением.

- Вы, видимо, не знаете, кто я такая, - злобно усмехнулась я.

- Почему же, знаю, - и она улыбнулась мне.

По-доброму.

- Нет, наверное, вы все-таки не знаете. Я Билл Уэйн. Та самая чужеродка, которая приехала Бог знает откуда, чтобы поиздеваться над детишками Хейтфорда и не давать им спокойно жить.

Темнокожая женщина усмехнулась, и я обратила внимание на ее выразительные глаза цвета горького шоколада. Взгляд их был таким теплым, таким ласковым, что уже готова была сдаться и поверить, что этой женщине действительно есть до меня дело. Что ей не плевать, что со мной. Когда мама в последний раз спрашивала, как у меня дела? А бабушка? Никто , кроме Лили, не проявлял ко мне интереса все то время, пока я была в Хейтфорде.

- Знаешь, я тоже не местная. Точнее, я выросла в Хейтфорде, но затем уехала оттуда, когда мне исполнилось восемнадцать. Я настолько устала от однообразной жизни, знакомых людей, лица которых видела с самого рождения... Мне захотелось перемен. Моя семья не приняла эту новость с восторгом. Было много скандалов, криков – они настаивали, чтобы я осталась. Якобы, если я уеду из Хейтфорда, то больше никогда не смогу считать его своим родным домом. Тогда я сказала, что моим домом будет то место, в котором я чувствую себя комфортно, из которого я не захочу сбежать. Мы в праве обосноваться в любом месте и считать его родным, даже если другие этого не хотят. Кто сказал, что в Хейтфорд не могут приезжать жители других городов? Просто хейтфордцы стали нелюдимыми после того, что произошло. Тебе не следует обращать на них внимание. Наберись терпения, детка, и в один день ты увидишь, что стала своей среди тех, кого ты считала чужими.

- Я пытаюсь, но в последнее время мне становится все труднее сдерживать их ненависть к себе. Каждый день ко мне цепляются люди, ищут повода для ссор, при каждом удобном случае напоминаю, что я чужеродка.

- Для них ты останешься чужеродкой, пока сама не почувствуешь, что Хейтфорд – твой родной город.

- Но я не могу! – воскликнула я, всплеснув руками и проглатывая очередные слезы, - Не могу! Дом там, где хорошо, где тепло, где любовь, а здесь лишь холод, презрение, отчуждение и ненависть. Я не виновата в том, что произошло много лет назад. Если бы я была в силах вернуться в прошлое и изменить то, что случилось, я бы сделала этого. Даже несмотря на то, что на тот момент и представить не могла себе, что такое Хейтфорд и где он находится. Мне искренне жаль, что с детьми происходило такое...

Отвернувшись к окну, я попыталась совладать с собой, утихомирить чувства, разбушевавшиеся во мне, но у меня ничего не получалось. Я так плохо чувствовала себя, что просто было необходимо кому-то выплакаться и посетовать на свою судьбу. Мне нужно было, чтобы меня выслушали и поняли.

- Детка, я понимаю, - поджав губы, женщина аккуратно взяла меня за руку, и меня тут же окутало тепло, исходившее от ее длинных мозолистых пальцев, - В жизни столько трудностей, с которыми нам постоянно приходится сталкиваться... Тебе не стоит отчаиваться. Будь сильной. Не позволяй другим ломать тебя. И дам тебе один совет: если ты хочешь почувствовать Хейтфорд, то тебе стоит окунуться в него. Многие забытые места этого города смогут тебе рассказать о нем. Хоть у него и специфическое название, жители в нем вовсе не ненавидят всех. Они напуганы и пытаются защититься с помощью весьма странных методов.

- Вы сталкивались с их ненавистью? – спросила я, перестав плакать.

- О, конечно, - засмеялась она, - Некоторые до сих пор считают, что я их предала своим переездом. Парочка, которая сидит в левом ряду на первых местах – это лучшая подруга моей мамаши и ее муж, которые были вхожи в наш дом еще до того, как я родилась. А мне без малого 46 лет. Они сделали вид, что незнакомы со мной, когда я вошла и поздоровалась с ними. Иногда я думаю, почему мама выбрала именно ее моей крестной, ведь у нее толстый зад и она съедала всю нашу еду из холодильника за один присест.

Я хохотнула.

- Боже, вы прекрасны.

Она сжала мою руку, и я сделала то же самое в ответ. Все мое напряжение улетучилось – я почувствовала, как меня отпускают все те эмоции, что пару минут назад бушевали во мне. 

- Я думаю, тебе стоит вернуться и показать хейтфордцам, чего ты стоишь.

Я облокотилась на ее плечо и посмотрела в окно, в котором ничего не было видно. Стояла глубока ночь.

- Мне нужно время, чтобы все обдумать. В Сиэтле я чувствовала себя гораздо лучше. Там моя старая школа, в которой я смогу продолжить учебу без помех и сдать экзамены. Не хочу тратить силу на то, чтобы противостоять Хейтфорду.

- Стра-а-а-анно, - протянула она задумчиво.

- Что именно? – нахмурилась я.

- При первом взгляде на тебя мне показалось, что в тебе есть дух соперничества, борьбы, выносливости. Неужели я ошиблась, и ты так легко сдашься?

Я не успела ничего ответить, как автобус резко затормозил, и мы услышали свист шин, а затем и ругань водителя. Определенно что-то случилось. Мы насторожились, привстав со своих мест, но ничего не смогли увидеть. До нас дошел шепот с первых рядов, что какая-то машина перекрыла дорогу. Неожиданно для нас всех, двери открылись и в салон зашел... Темпл. Темпл? Темпл?! Мне оставалось лишь открывать и закрывать рот, когда его взгляд упал на меня. Стремительно подойдя к моему месту, он молча уставился на меня, видимо, думая, что я обладаю даром телепатии.

- Вставай, - бросил он после того, как рядом зашевелились люди.

- Мистер Эйбрамсон, что-то случилось? – с благоговением спросила женщина, сидевшая напротив нас.

Темпл ничего ей не ответил. Я посмотрел на него и отметила, что под его глазами залегли темные круги, а в потрескавшихся губах запеклась кровь.

- Вставай, - с нажимом повторил он, явно обращаясь ко мне.

- Нет, - коротко бросила я.

Женщина рядом со мной улыбнулась.

- Молодой человек, я думаю, что она согласится пойти с вами, если вы скажите ей элементарное «пожалуйста» и будете чуть вежливее в своих просьбах.

Темпл одарил ее прохладным взглядом, но через несколько секунд изменился.

- Джессика?! – воскликнул он, удивленно вытаращив глаза. - Ты была в городе и не сказала мне об этом?

О Боже, они знакомы? Хотя почему я удивляюсь? Было бы странно, если бы Темпл не знал каждого жителя своего родного города.

- Прости, солнышко, но я так замоталась с Чарли, что у меня совершенно вылетело из головы сообщить о своем приезде. Я думала вернуться в Хейтфорд на следующих выходных и встретиться с тобой.

Они обнялись.

- А вы не могли бы быстрее покончить со своими разговорами и не мешать мне работать.

Одного взгляда Темпла хватило, чтобы водитель заткнулся и больше не открывал свой рот.

- Билл, нам нужно вернуться обратно, - повернулся ко мне Темпл.

- Я не вернусь туда, - отрезала я.

- Не забывай о том, что я тебе сказала, - сжав мою руку, снова произнесла женщина. Точнее, Джессика.

- Я никуда не хочу с ним ехать.

- Лучше ты поедешь с ним и будешь знать, что находишься все это время в безопасности, чем блуждать по автобусам в такое время. Тем более, он красивый.

Я опешила. Темпл усмехнулася.

- А это здесь причем?

- В молодости, как любая нормальная девушка, я обожала компании красивых парней. Они могли быть плохи в постели, но с утра ими хотя бы можно было любоваться.

Рядом сидящие люди осуждающе зашептались.

- Я никогда не слышал от тебя такие истории, - усмехнулся Темпл.

- Будет, о чем поговорить в следующие выходные, - подмигнула она.

Я фыркнула.

- Билл, не упрямься, - мягко обратился ко мне Темпл, - Твоя мать не прекращает плакать и ждет тебя дома.

- Ей плевать, что со мной! – взбунтовалась я. – Она это делает для того, чтобы никто не подумал о ней плохо!

Темпл долго смотрел на меня прежде, чем сказать:

- Поверь мне, я могу отличить, когда мама плачет по своему ребенку, потому что любит его, а когда, чтобы люди  не подумали о ней плохо.

Почему-то эти слова убедили меня хотя бы встать. Темпл протянул мне руку, и я, поколебавшись на несколько секунд, обхватила его грубую большую ладонь. Он криво улыбнулся.

- Так-то лучше.

- Вы приедете на следующих выходных? – спросила я у Джессики, обернувшись к ней.

- Конечно! Кто еще будет учить тебя уму-разуму? - она улыбнулась и потрепала мою руку. – Иди с Богом, детка. И только попробуй ее обидеть, Темпл! Я лично надеру тебе зад, если она хотя бы намекнет мне.

- Не сомневаюсь, - улыбнулся на прощание он, и мы вышли под облегченные вздохи пассажиров.

- Зачем ты приехал за мной? – спросила я, когда он освободил дорогу водителю автобусу, и тот исчез на своей видавшей лучшие годы "колымаге".

Темпл выглянул из окна.

- Мне было больно смотреть на твою мать, - ответил он.

Что-то внутри меня больно кольнуло сердце.

- Поняла. Но она могла бы и сама приехать за мной.

- Твоя мать была не в том состоянии, чтобы сделать это.

- Человек, который чего-то не желает, найдет тысячу оправданий.

Я села на заднее сидение, избегая возможности находится на более близком расстоянии с Темплом.

- Пересядь.

- Мне здесь удобнее.

- Прекрати упрямиться! – рявкнул он, не выдержав.

- Да кто ты такой, чтобы приказывать мне?! – прорычала я в ответ.

- Это моя машина, и я здесь диктую правила!

- Прекрасно, катись к черту со своей тачкой!

Я попыталась выйти из автомобиля, но Темпл, предвидев мои дальнейшие действия, заблокировал двери и газанул так, что меня откинуло назад.

- Ненормальный! – заорала я. – Ты хочешь убить нас?!

- Нет, только тебя, - буркнул он, сделав крутой разворот.

- Ты бы пожалел машину!

- Какое тебе до нее дело?

- Мне жаль, что ей попался такой хозяин.

- Я был ее мечтой еще тогда, когда мы только встретились, - усмехнулся Темпл, и я разглядела в этом недвусмысленный намек.

- Эгоистичный, самовлюбленный, самодовольный, напыщенный, надменный индюк!

Темпл расхохотался в ответ на мои слова. Его смех, раскатистый, звонкий, заразительный и такой добродушный отозвался бабочками в моем животе. От досады я несколько раз ударила кулаком по переднему сидению, но Темпл все никак не унимался.

- Боже! – воскликнул он, - Так меня еще никто никогда не описывал. И давно ты по мне сохнешь?!

Я больно ударила его в плечо, затем еще раз и еще, отчего ему пришлось затормозить. Схватив меня за руки, он озорно улыбнулся и опасно приблизился ко мне, отчего я почувствовала его дыхание на своей щеке. Невероятно красивые голубые глаза смотрели на меня с мальчишеским восторгом, словно я сказала то, что он давно хотел услышать.

- Отпусти меня! – прошипела я.

- Кошечка выпустила свои коготки? – усмехнулся он, наклонив голову.

- Если ты сейчас не прекратишь весь этот балаган...

- Что ты сделаешь? – прошептал он. – Накажешь меня?

- Убью.

- Ты не способна на убийство, сладкая.

Я опешила.

- Как ты меня сейчас назвал?! – обозленно ахнула я.

- Тебе понравилось, сладкая?

Он улыбнулся и приблизился к моим губам.

- Знаешь, сколько раз я хотел поцеловать тебя? Сколько раз смотрел на твои губы, пока ты говорила, и воображал, каковы они на вкус?

Легкие отказывали принимать в себя кислород. Я уставилась на него, ничего не соображая. Что он сейчас мелит? И почему у меня так покалывают губы? Почему в салоне стало так жарко?

- Ты обкурился? – выдавила я, пытаясь высвободиться, но он лишь сильнее сжал мои руки.

«Какая же ты идиотка, Билл!» - прокричал голос внутри меня. Я ощутила его дыхание на своих губах, и это почему-то еще больше распалило меня. Мое тело реагировало на него не так, как мне хотелось бы, и меня это дико раздражало. Какого черта здесь творится?

- Почему ты так и норовишься все испортить, Уэйн? – разочаровано спросил Темпл.

- Потому что я тебе не верю. Ты это говоришь, чтобы я тебе поверила, влюбилась, как любая другая дурочка на моем месте, а потом бы ты растоптал меня на месте, еще раз показав, что я не имею права жить в Хейтфорде.

Темпл отпустил меня, как только я закончила. В его глазах промелькнуло столько эмоций, что я даже немного растерялась. И почувствовала себя виноватой. Он отвернулся, пристегнулся и больше не смотрел на меня,  и все внутри меня обдало холодом от его голоса.

- Проехали. Пристегнись. Мы будем в Хейтфорде через двадцать-тридцать минут. Предупреди об этом свою маму.