Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

"Я слишком долго глядел в преисподнюю, и теперь преисподняя смотрит на меня. 

От засыпания и до пробуждения - оно здесь. 

От подъема и до отхода ко сну - оно здесь. 

Оно всегда здесь. 

Оно грызет мое сердце. Оно гложет мою душу." 

                                                     Рик Янси Монстролог. Проклятье Вендиго

Я медленно шла по направлению к заброшенному зданию, что зловеще выглядывало из-под высоких деревьев. Длинная, потрепанная пятиэтажная больница, увитая плющом и окруженная лесом, истончала из себя смесь таинственности и ужаса, и от этого у любого человека, увидевшего это произведение искусства, построенное руками человека и доделанное природой, волосы встают дыбом. Я открыла рот, поражаясь тому, насколько оно было внушительным, а затем пригляделась, пытаясь в окнах уловить хоть малейший свет. Какая тусовка может быть без громкой музыки и миллионов прожекторов? 

Честно сказать, я не особо горела желанием заходить туда, хотя после слов Джейме мне немедленно захотелось посетить эту вечеринку. Слишком заманчиво эта новость была произнесена из его уст. Усомнившись на минуту, я все же медленно двинулась в сторону входа в больницу. Ей Богу, мне казалось, что это здание рухнет на меня, стоит мне только чихнуть. "Еще можно вернуться назад, "- пискнул внутренний голос, на что сделала несколько решительных шагов и стукнулась об дверь носом.

- Твою ж..., - прошипела я, хватаясь за нос.

Ох, черт, как же больно... Смахнув слезу, я втянула воздух и распахнула дверь, открывая для себя неизведанный мир заброшенных психиатрических больничек. Бр-р-р... Хотя стойте... Я стояла в дверях, ожидая того, что увижу здесь кучу заброшенных вещей, отлупившуюся штукатурку, обвалившийся потолок, продырявленные стены несмотря на то, что Лили говорила мне, что здесь произведен ремонт. Сложно поверить в это, когда слышишь словосочетание "заброшенная больница". Я вошла в  освещенную комнату, где располагалось множество диванов, кресел, столов ( о Господи, здесь есть даже барная стойка и куча выпивки) и подошла к шкафу, проводя рукой по бутылкам и вспоминая, как хватала подобные, смешивала их и получала коктейли. Для меня это было  удовольствием. На стенах, обшитых светлыми и темными деревянными панелями, с разных сторон висели плазменные телевизоры, справа от меня стояли два холодильника, один из которых был набит стеклянными бутылками воды. 

Я ошеломленно оглядывалась, не зная, куда и на что смотреть, затем прошла чуть дальше, туда, где начинался длинный едва освещаемому коридор, но передумала, увидев, что он ведет ко множеству комнат. Повернувшись, я еще раз осмотрелась и увидела лестницу, ведущую на второй этаж, который был освещен, и это несказанно меня обрадовало. Медленно поднимаясь по ступенькам, я оглядывалась, пытаясь уловить хоть какие-то признаки, что сейчас здесь находятся люди, но никого не было. Здесь должна была пройти вечеринка, и я не понимаю, почему нет музыки, валяющихся везде пластиковых стаканчиков, а самое главное - людей. Я вообще-то хотела остаться незамеченной. Поднявшись, я прошла чуть вперед и снова увидела перед собой широкий едва освещаемый коридор, что окончательно перевесил весы в сторону "вали отсюда на хрен". Я попятилась назад, разочарованно вздохнув, как все помещение погрузилось во тьму. Мне не было страшно минуты две-три, так как во мне теплилась надежда, что это просто минутное недоразумение, но, когда до меня дошла мысль, что свет так и не появится, кровь громко застучала в ушах, потому что  я оказалась лишена способности видеть. 

Все стало еще хуже, когда  до меня донесся едва слышимый шорох. Не ориентируясь в пространстве вообще, я попыталась вспомнить, как дошла сюда, но у меня ничего не выходило. Страх заполнил все мое тело и парализовал его, отчего я застыла на месте, не чувствуя своих конечностей. Испарина покрыла весь мой лоб, горло пересохло от того, что я оказалась отрезана от цивилизованного мира в этой чертовой заброшке, куда меня привела моя глупость. Нащупав стену, я двинулась в обратную сторону, моля небеса о том, чтобы выбраться отсюда, как вдруг услышала чей-то смех. Жуткий пронзительный смех раздавался по всем коридору, эхом отражаясь во мне, а затем кто-то крепко вцепился в мое плечо, и тогда я в мгновение ока рванула вперед. Не почувствовав ступени под ногами, я кубарем полетела вниз, с каждым ударом чувствуя, что мой мозг погружается в отключку. Полет был настолько долгим, что последние несколько секунд казались мне вечностью. Очутившись на полу, я громко простонала, попыталась встать, но ощутив жуткую боль в руке, вскричала и рухнула обратно. 

Попытавшись встать, я оперлась на ручку лестницы, обернулась, услышав шорох, и снова побежала вперед, на сей раз наткнувшись на диван. Пролетев его, я сильно ударилась спиной о что-то жесткое, беззвучно разрыдалась и неуклюже встала, нащупав какую-то длинную палку на полу. Страх заполнил весь мой разум.

Когда ты стоишь на обрыве и смотришь на водную гладь, думая лишь о том, что если спрыгнешь, то там, внизу, тебя ждет неминуемая смерть, внутри тебя поселяется страх. Но что-то или кто-то внутри подталкивает твое тело передвигать трясущиеся ноги. Сначала ты делаешь первый неуверенный шаг, смотря на океан, волны которого с шумом бросаются на сушу, и боясь оступиться, затем второй шаг, третий. В эти секунды все тело трясется, в голове рой мыслей, ты думаешь: "О Боже, зачем я это делаю?", и продолжаешь идти дальше. Не отрываешь глаз от океана, а затем подчиняешься внутреннему порыву и прыгаешь вниз. Крики разрывают твою глотку, пока ты несешься прямиком в омут темной пенистой воды, в голове стучит мысль: "Что же ты наделала?". И вот ты оказываешься там, в океане, живая, невредимая. Кровь яростно бежит по твоим сосудам, сердце бешено стучит, крича о том, что ты смогла, и тебя охватывает счастье. Ты сделала это. А затем тебя поглощает возбуждение, прося еще.

Тогда ты понимаешь, что страх - это якорь, что все это время именно он останавливал тебя на половине пути. Страх - это колодка на ногу, сковывающий движения. Страх - это ужас, лишающий тебя возможности дышать. И только преодолев его, ты смог освободиться от цепей. Но тот страх, который я испытывала сейчас, был совсем другой. Там я,  только я сама была вольна решить жить мне или нет, делать ли мне эти шаги и бросаться в пучину или стоит остаться на месте. А здесь нет. Тут я оказалась невластной над ситуацией. Тот мужчина в маске казался мне ужасным, но я в глубине души не испытывала к нему настоящего животного страха, потому что нож и костюм были не более, чем мишура, но то, что происходило сейчас выбивало почву из-под ног. 

 Рядом что-то упало, затем еще и еще, раздались звуки битого стекла, а потом тишина.

- Только подойди ко мне ублюдок, и, клянусь, я убью тебя! - проорала я, замахнувшись чем-то длинным и металлическим. 

Натянутая, словно струна, я прислушивалась, пытаясь понять, есть ли здесь кто-то рядом.  Левую руку пронзала боль каждый раз, как только я двигала ею, слезы стояли в глазах, из груди рвались крики. Господи, как же я хочу домой, к маме. Пожалуйста... Кто-то схватил меня сзади, заломив руки, отчего я завизжала, ощущая ужасную боль, а затем кто-то другой вырвал у меня то, с помощью чего я могла обороняться.

- Что вам от меня нужно?! - не дав волю слезам, дрожащим и хриплым голосом спросила я.

"Никогда и никому не показывай, как тебе страшно. Люди всегда используют страх, умело управляя с помощью него людьми.", - вспомнила я слова папы. В ответ на мой вопрос прозвучала тишина, как вдруг включился свет. Ослепленная им, я зажмурила глаза, затем резко открыла их и снова закрыла. 

- Неужели родители не учили тебя не доверять людям? - прошептал знакомый голос над ухом, и мне снова заломили руки.

Громко заорав, я стала брыкаться, чувствуя жгучую боль в руке. Парень, что стоял дальше всех от меня, резко поддался вперед и что-то прошептал другому, самому высокому, и тот наклонил голову. 

- Отпусти ее, - выдохнул он, снимая маску.

Темпл. Ненависть пронзила меня. Я обернулась, когда меня отпустили,  и увидела смеющегося Джейми, глаза которого горели. Озверев и перестав чувствовать боль в руке, я ударила Джейми ногой в пах, разбила его нос об колено и завершила это все коронным левым хуком. Он упал рядом со мной без сознания, даже не успев ничего сделать, а я повернулась к ним, встав в оборонительную позу. Перед мной стояли Темпл и два каких-то парня: один был кареглазым брюнетом, другой - светловолосым блондином. У последнего от виска тянулся вниз тонкий красный шрам.

- Смешно, правда? - выплюнула я, и слезы больно обожгли глаза, - Больные ублюдки! Теперь понятно, почему это чертово здание стало вашим пристанищем!

Темпл смотрел на меня, не отрываясь. Мне стало настолько ненавистно это лицо, что я сделала шаг вперед и плюнула в него, испытывая к нему отвращение. 

Высокий, смуглый, кареглазый парень с золотым кольцами в ушах одобрительно усмехнулся, тут же закашлявшись. Темпл поднес ладонь к лицу и стер мой плевок с щеки, пронзив меня взглядом.

- Никто не смеет трогать здешних, чужеродка, - наконец бросил он.

- Тогда пусть ваши поганые люди не лезут ко мне, - шипя произнесла я, хватаясь за руку, которая пульсировала от боли, - Вы все здесь больные, и по вам плачет психиатрическая больница, да жаль, что ее закрыли!

- Поосторожнее со словами...

- Да пошел ты к черту! - заорала я, подойдя к бару.

Схватив бутылку и разбив ее о барную стойку, я рванула с ее остатками к Темплу, который неподвижно стоял все на том же месте. Парни вокруг него подошли ближе, но Темпл покачал головой.

- Я перережу глотку любому, кто еще хоть раз подойдет ко мне и моей родне! Понятно?!

Я быстро прошла мимо них, не сводя взгляда на случай, если они что-то предпримут. 

-  Билл, - услышала я, когда достигла дверей. Я обернулась и увидела, как парень со шрамом на лице, нахмурившись, смотрел на мою руку, - я отвезу тебя в больницу.

Он сделал шаг вперед, когда я поддалась вперед, рявкая:

- В больницу?! В больницу?! А в полицию не хочешь? Заодно дружков своих больных прихватишь!

Он все равно подошел ко мне, протягивая руку, когда я выставила осколок бутылки.

- Еще одно движение, и я воткну тебе это в шею.

Парень хотел сделать шаг, но я наклонилась, и он тут же отошел.

-Немедленно иди к врачу, - сказал он, пустив широкие плечи.

- Пошли вы все к черту!

Я выбежала из здания, сдерживая рыдания, но как только мне удалось пройти достаточно большое расстояние, дала волю слезам, и они покатились по щекам. Разрыдавшись, я прислонилась к дереву и уставилась на длинную освещенную фонарями дорогу с твердой мыслью в голове, что завтра же немедленно покину этот город.

***

Я стояла напротив боксерской груши и смотрела на нее так, словно перед мной был Темпл. Выбросив здоровую руку вперед, я ударила мешок со всей силы, затем снова и снова. Войдя в ритм, я оттачивала удары правой руки, желая довести их до совершенства, пока в это время из глаз лились слезы. Я переживала тот вечер снова и снова, не в силах остановить собственные воспоминания. Прошло три дня. Три страшных дня, которые я провела сначала на больничной койке, а затем у себя в кровати. У меня поднялась температура, меня рвало, и мне казалось, что жизнь медленно вытекает из меня. Мама и бабушка не понимали в чем дело, Лили доставала меня вопросами, не понимая, что происходит, а я молчала, обдумывая в своей голове план бегства. Встав на ноги через два дня, я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась тому, как выглядела: бледное лицо потеряло все краски, губы потрескались и покрылись кожицей, под глазами залегли темные круги. А еще я заметила, что похудела и обрела гипс на левой руке. Как оказалось, у меня перелом лучевой кости, и теперь мне нельзя месяц снимать эту хрень, чтобы кость успела сростись. Еще два месяца я не могу напрягать эту руку, полноценно отдавшись занятиям спортом. Зато правая рука целая.

Увидев себя в таком виде, я расплакалась, воспроизводя тот день, а затем подошла к своей матери, чтобы сообщить ей о том, что я на следующий же день покину Хейтфорд, когда перед глазами встало лицо Темпла, смеющийся Джейми... Тогда я приняла решение, что останусь в этом мерзком городе и заставлю их заплатить за то, что они причинили мне. Но начну я с Темпла. Этот мерзкий тип спланировал все и собрал свою шайку, чтобы выжить меня отсюда, но я не доставлю ему такого удовольствия. Представив, что вместо боксерской груши перед мной стоит Темпл, я сделала первый быстрый удар ногой, целясь ему в живот, а затем этой же в лицо. "Жаль как кобра", - повторяла я про себя и воображала себе каждого из них, как я их избиваю до полусмерти в отместку за боль, которую они мне причинили, за три бессонные ночи, которые казались мне самыми темными в моей жизни. 

Завтра, когда состоится их первая игра, я сделаю первый ход в этой партии, в котором одержу победу. Шах и мат, Темпл. Шах и мат, человеческое отродье.