Часть 82.
Место Бауманские выбрали показательное. Старое многоэтажное здание, бетон, облупившаяся плитка, пустые окна без рам, словно выбитые глазницы. Дом давно считался мертвым, но сегодня в нем дышала смерть. Пахло сыростью, ржавчиной и чем-то ещё: тревогой, которую хрен спутаешь с чем-то другим.
Универсам пришел почти полным составом. Пятьсот рублей: деньги смешные и страшные одновременно. Их они собирали по копейке, по карманам и знакомым. Не как выкуп, а как плевок в лицо. Но другого выхода не было.
Скелет ждал у входа.
Погоняло у него не соответствовало его внешнему виду. Высокий, жилистый. Лицо серое, глаза пустые, в них реально ничего. А рядом стоял тот самый Камаз. Стоял рядом, курил, и с усмешкой смотрел на тех, кто вызывал у него отвращение. Такой как он всегда молчит, а потом стреляет первее всех.
Скелет: Деньги, — не стал церемониться старший.
Вова шагнул вперёд. Руки в карманах, плечи напряжены, голос ровный. Бросил перед собой черную сумку, наполненную чем-то тяжелым.
Вова: Всё, что есть.
Скелет кивнул одному из своих, и тот, мелкий, резко схватил сумку. Бауманские усмехались. Они уже знали, чем все закончится. Их план был прост, как кирпич: забрать деньги, убрать Универсам, оставить девку в подвале или вместе с ней взорвать всех их к чертям.
Но Универсам тоже был не вчерашний.
Пока Вова тянул разговор, пока слова текли, как мутная вода, Дом Быт уже работал.
Желтый и Цыган двигались по темному подъезду, тихо как тени. Лестница скрипела под ногами, каждый шаг отдавался в груди. Они знали, что если найдут её поздно, то можно будет только закрыть глаза.
Подвал оказался ниже, чем ожидали. Дверь железная и покореженная. Внутри полумрак, лампочка под потолком моргала, будто издеваясь.
И они увидели её.
Альбина была прикована к столу. Не образно, а по-настоящему. Рот заклеен изолентой. Лицо опухшее, все в синяках, с засохшей кровью у бровей. Всё бы ничего, но...
На груди у молодой девки висела огромная бомба. Настолько огромная, уродливая, словно кто-то специально хотел, чтобы она попадалась на глаза сразу, нежели сама девка. А таймер на ней неприятно тикал, демонстрируя, насколько всё плохо.
Альбина плакала слишком беззвучно. Но когда увидела Вадима и Цыгана слезы просто застыли. Не радость, скорее шок и страх. Надежда, которую боишься принять.
Цыган медленно подошел к ней, раскрыв рот, не зная что вообще говорить в таких ситуациях. Он сел перед ней на корточки, глаза расширены, а дыхание сбито.
Цыган: Ё... — вырвалось у него, но он сразу замолчал.
Таймер показывал шесть минут. У них есть ровно шесть минут что бы нахрен свалить с этого места.
Вадим уже торопливо снимал замки на её руках, когда сзади щелкнуло.
Выстрел. Пуля ударила в стену. Звук прокатился по зданию, вышел наружу и рванул улицу. Снаружи вмиг все взорвалось.
Бауманские дернулись и начали орать, и в этот момент Валера не колеблясь пошёл первым. Он не думал вообще.
Кулаки, локти, колени, все сразу. Кровь, хруст, крики. Ножи и пистолеты так же пошли в ход, когда кулаками всё не решалось. Универсам держался , как зверь в капкане зная, что выхода нет.
А внутри здания, Желтый уже вырубил того, кто осмелился пристрелить его. Бил так, что тот вмиг сложился, как тряпка.
Желтый: Давай! — рявкнул он.
Цыган дрожал, но руки работали быстро. Он сорвал изоленту и Альбина всхлипнула, вдохнула резко и судорожно. Он развязывал, отстегивал, пытался понять, как эта дрянь на ней держится.
Таймер показывал уже четыре минуты.
Бомба была слишком большой, что бы выбросить. А даже если и выбросить, не убежишь. Рванет и от них здесь ничего не останется.
Он наконец снял ее и бросил на бетон. Но таймер не останавливался.
Цыган: Бежим!
Резко тот схватил Альбину под руки. Она еле шла, ноги не слушались, а тело чувствовалось словно ватное.
Цыган кое-как добрался до лестницы и они быстро начали подниматься вверх. Он собирался выпрыгнуть, но окна невозможно открыть: их цементом замуровали.
Снаружи творился ад. Альбина увидела это, когда на секунду выглянула в окно, пока Цыган тянул её вверх.
Крики, выстрелы. Кто-то падал, кто-то поднимался снова, не сдаваясь.
Валера, весь в чужой и своей крови, с рассеченной бровью, ворвался в здание. Глаза метались и он уже собирался спускаться вниз, как по лестнице заметил фигуры.
Альбина остановилась и уставилась на него. Одинокая слеза вновь прошлась по её лицу, когда она увидела его перед собой: живой. Улыбнулась еле-еле, просто потому что видит его живого. Он пришел за ней, даже после того, что она высказала ему тогда. Пришел, даже если она сама отказалась от него.
Валера же застыл. Пацанские понятия тут же рассеялись, ведь слёзы сами начали вырываться наружу. Он видел её лицо, руки, тело. Видел, что с ней сделали. И видел, что не успел. Она стояла перед ним словно только что вернулась из поле боя. Его нежная, упрямая красотка прошла через ад, а он не смог ничего сделать.
Он сделал шаг на встречу, и когда казалось что вот-вот и он наконец обнимет её, сзади послышался звук пистолета.
Выстрел. Слишком быстрый, что бы понять в кого именно целились. Но слишком очевидный, что бы понять, что кто-то не успел увернуться снова.
***