Часть 70.
Альбина влетела на базу, даже не чувствуя, как колотится сердце. Её будто нес кто-то за шиворот, не разум, не страх, а чистый и ледяной ужас.
Металлическая дверь была приоткрыта, и даже так оттуда уже несло спиртом, железом и потом.
Она толкнула её и застыла.
На мгновение всё замерло.
Воздух в комнате тяжелый, мутный, словно после бури. Свет тусклый, лампа мигает, пыль висит в воздухе, как дым.
Вова на диване. Грудь перемотана бинтами, плечо распухло, рядом Наташа, глаза красные, губы ободраны от того, как сжимала их, что бы не реветь.
Вахит за столом. С перевязанной головой, спит, как убитый.
А у батареи Валера. Он лежал на полу, прямо на куртке. Губы треснутые, на щеке запёкшаяся кровь, глаза закрыты. Словно уснул. Только дыхание рваное, сиплое, будто через стекло.
Альбина вцепилась в дверной косяк, ноги дрожали. Она не верила собственным глазам.
Её голос сорвался почти шепотом:
— Валер...
Никто не ответил. Марат взглянул на него и кивнул в сторону Наташе, словно спросил, не просыпался ли тот.
Марат: А чё его не перевязала? — спросил он у девушки.
Наташа: А он, — она скривилась, — отбивался. Очнулся, орал, что я не Альбина. Что ему никто, кроме тебя, не нужен. Потом снова вырубился, придурок.
Андрей, стоявший у стола, хмыкнул, глядя куда-то в пол.
Андрей: Романтик, мать его. Даже без сознания по тебе скучает, блин, — посмеялся он.
Альбина бросила на него взгляд. Не злой, выжженный и сухой.
Она опустилась на колени рядом с Валерой. Рукой тронула его плечо. Кожа горячая, будто обожженная. Лоб весь в поту.
— Валера, — тихо позвала она. — Проснись, слышишь?
Он дернулся, лицо исказилось, губы прошептали что-то невнятное. Потом открыл глаза. Медленно, мутно, будто через сон. Несколько секунд смотрел на неё, не мог сфокусировать взгляд. А потом слабая усмешка, та самая, наглая и хриплая.
Валера: Пришла всё таки...
Альбина сжала губы.
— Придурок, — дрогнул голос. — Чуть не сдох, а улыбаться силы нашел..
Валера: Я живой, вроде, — прошептал тот.
Марат: Ага, надеюсь, не пока, — буркнул он, смотря на то, как старший пытается привстать.
— Что вы устроили? Как это произошло? — спросила она, глядя на Марата.
Марат: Кинопленка, мрази, — ответил тот. — Один с пушкой вышел.
— С пушкой? — она чуть не рассмеялась от шока. — Вы чё, совсем..
Наташа: Вова поймал пулю, — вставила Рудакова, поправляя бинт на плече. — Но жить будет.
— А Вахит.. — Альбина кивнула в сторону лысого, что спал.
Марат: Его дубинкой по башке, ниче, до свадьбы заживет, — чуть усмехнулся он, после чего поймал серьезный взгляд Альбины. — Брось, Алька, видишь, все с ними хорошо, живы. Давай мы тебя проводим?
— Я тут останусь, — она не просто сказала это, а поставила ребят перед фактом, что не уйдет никуда. И Марат мгновенно заткнулся, даже уговаривать не будет.
Наташа: Вон, коморка свободна, — указала она на комнату в углу. — Марат, Андрей, перетащите Валеру туда.
Они взяли его под руки. Тяжелый, как мешок цемента, но перетащили и на диван бросили.
Это была комнатушка где раньше лежали старые ящики и пыльная мебель. А теперь стоял маленький диван, на котором еле помещался один человек. Но Альбина села рядом, подняла его голову и положила на свои колени.
Пахло кровью, табаком и спиртом. Она принесла таз с водой, тряпку и йод. Начала промывать ему лицо. Каждое движение было осторожное, как стекло. Пару раз он тихо стонал, дергался, но не проснулся.
— Терпи, дурак, — шепнула она. — Сам виноват.
Она смочила бинты, перевязала ему лоб, губу, щеку. Сидела так, пока не начала клевать носом. Ночь шла на убыль, и только лампочка под потолком чуть потрескивала.
К утру она уснула прямо рядом с ним.
***
Проснулся Валера медленно. Тяжело. Будто из далека возвращался. Голова ныла, тело ломило, но тепло рядом заставило глаза открыть. Первое, что увидел — её.
Альбина. Сидит, спит, волосы на лице, ресницы дрожат, щеки чуть бледные, руки все ещё на бинтах. А он на её коленях, как пацан, которому мир простил всё.
Он смотрел долго. Слишком долго. И впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Губы потрескались, но все равно тянулись в ту самую улыбку, немного кривую, немного усталую.
Валера: Ну ты даешь, Турбо, — пробормотал он себе под нос. — Сначала позвал девчонку на дискач, а потом чуть подыхай, как последний придурок.
Он осторожно дотронулся до её щеки. Пальцем. Легко. Она резко дернулась. Глаза распахнулись. Секунда и её взгляд. Прямой, жесткий и знакомый.
— Очнулся, — сказала она тихо, но так, будто нож в горле.
Валера: Ну...вроде да, — хрипло ответил тот. — Еще жив.
— Радуйся, — отрезала она. — Второй раз могла не вытянуть.
Она встала, выдохнула, прошлась по комнате.
— Ты хоть понимаешь, как я... — она не договорила, просто махнула рукой. — Сам позвал. Сам обещал. А потом, всё. Исчез.
Он молчал. Смотрел на то, как она ходит туда сюда, злая и уставшая.
Валера: Я не хотел, — сказал он наконец. — Не планировал.
— Да ты вообще ни хрена не планируешь, Валера, — её голос дрогнул. — Ты просто лезешь в каждую гребаную яму!
Он поднялся, с трудом, держась за стену.
Валера: Подожди, — сказал.
Она обернулась. Он подошел.
И не говоря ни слова, поцеловал.
Легко. Коротко. Без шума.
Но в этом поцелуе было всё: боль, вина, усталость, благодарность, будто за то, что она вообще рядом.
Альбина окаменела. Глаза раскрыты. Секунда и она все же ответила. Не из-за нежности. А из-за того что устала злиться.
Когда он отстранился, голос сорвался.
Валера: Прости, — сказал он. — Я дурак. Реально. Я просто хотел быть с тобой, а получилось...как всегда, — он опустил ладони с её щек, до плеч. — Я снова подвел.
Альбина посмотрела на него. Глаза блестели.
— Я ждала, — прошептала. — Сначала злилась. Потом проклинала. Потом просто ждала.
Он краем губ улыбнулся.
Валера: Я знал, что ты будешь рядом, — сказал он тихо. — Вот хрен знает как, но я знал.
Она усмехнулась, и слегка отстранилась.
— Не обольщайся, Турбо. Просто если бы ты сдох тут, после того, как я тебя прокляла, совесть не давала бы мне спать по ночам.
Он засмеялся. Настоящим, хрипловатым смехом.
Валера: Значит, всё таки не безразличен?
— Не начинай, — буркнула она. — Сначала встань на ноги, герой. Потом поговорим.
***