Часть 72. Бауманские
Дом, на следующий день, стоял тихий, как будто притих и воздух. Альбина с утра уже поняла: ей нужен отдых. Нервный, моральный, человеческий.
Но пока не найдет Кощея и не сделает так, что костлявый задохнется чернушкой, не успокоится.
После увольнения из магазина, она не находила себе места, ибо руки занять было нечем.
Тетя Люда, конечно, отпускать не хотела. Но уважала девку, ибо работала тихо и честно.
Зоя, как обычно, «собралась на полчасика» к соседкам, но Альбина то прекрасно знала... это «полчасика» заканчиваются в лучшем случае в полночь, а то и позже, смотря, сколько банки огурцов они поставят на стол, или сколько раз Зоя проиграет у старушек в карты.
В квартире было спокойно. Как будто впервые за все время.
Альбина включила старую плиту, та зашипела, будто возмущаясь, и начала готовить перемячи, мясо вымешивала руками, вспоминая как они с Зоей готовили на этой кухне впервые, после её появления тут. Хотелось хоть чем-то порадовать тетю. Хоть чем-то вернуть в нормальность эту чертову жизнь.
Тесто подошло, кухня заполнилась теплым жирным запахом жареного мяса, и ей наконец становилось легче.
Хотя бы дома, на этой старой кухне она могла почувствовать успокоение. Без районных слухов, без торговцев, без, мать его, Кощеев.
Такие раздумья прервал нежданный стук в дверь.
Альбина знала: не Зоя, она всегда носит с собой ключи, ведь зная внучку, не смела бы оставить их.
Она вытерла руки о полотенце нетерпеливо, и подошла к двери.
На пороге стояли старшие.
Все трое серьезные, но не мрачные, просто пришли целенаправленно.
Валера смотрит на неё внимательно, будто проверяет: в порядке ли?
Вова спокойный, но глаза оглядывают квартиру, как будто выискивают опасность, либо тетку.
А Вахит...тот только носом повел.
Вахит: Пахнет...перемячами? — уточнил он, будто это было важнее всего.
— Заходите уже, раз пришли, — она невольно выдохнула смешок.
Проходили они, как всегда, уверенно, словно ходят у себя дома.
Вахит первым метнулся на кухню, как пес, почуявший курдючный жир.
Вахит: Ох ты ёпта... — донеслось оттуда. — Это чё, все нам?
— Не тебе одному, жопа ты голодная, — крикнула Альбина вслед.
Вова с Валерой уселись за стол. Валера, как всегда, ближе к краю, чтоб видеть дверь. Альбина поставила тарелку с горячими перемячами, пар валил, запах стоял такой, что слюна сама шла.
Первым за булку с мясом ухватился лысый, с явным наслаждением уплетая за обе щеки. Затем присоединились и Вова с Валерой.
Альбина, осмотрелась, поняв что мест не осталось и ей прийдется сесть на ковер.
Валера же, будто невзначай, всё не отрываясь от поедания долгожданного ужина, схватил её за запястье и усадил к себе на колени.
Она не была против, ей не хватало внимания и присутствия Валеры, в котором она так нуждалась.
— Приятного аппетита, конечно, — начала она и все трое наконец подняли на неё взгляды. — Но вы явно не за перемячами сюда явились, что-то случилось?
Они переглянулись между собой и Альбина поняла: что-то, что касается её.
Вова: Узнали мы кое-чё про Кощея, — начал наконец усатый, вытирая испачканный жиром рот салфеткой. Он продолжил низким, усталым, но жестким голосом. — Разузнали, что не сам он этой дрянью крутит.
Альбина уже кипела, когда снова видела их переглядывания.
— Не тяните кота за хвост, Вова, — нахмурилась она, заставляя старшего посмотреть на себя. — Кто с ним там ещё в доле? И нахрен туда вписалась я?
Вова: Бауманцы его крышуют, — выдал он, словно произнес запрещенное.
— Бауманцы? — переспросила та, и перевела взгляд на лысого, ожидая от него объяснения.
Вахит: Они не только наркоторговлей занимаются, сеструх, — сказал он, поймав на себе взгляд кудрявого. — Они даже у нас, на районе, беспредельщиками конкретными считаются. Не только за бизнес с чернушкой, но и за немалые заказные убийства.
— Убийства? — девушка словно потеряла дар речи.
Да, улица — всегда было опасной средой. Но даже тут, за убийства могло прилететь по-крупному.
Валера: Я слыхал, их и мусора крышуют, потому что в трусы ссутся при виде них, — он слегка сжал бедра девушки, но та даже не шевельнулась. — Лет пять назад, их несговорчивых коммерсантов не редко вывозили в лес и закапывали живьем.
Альбина забыла как дышать.
— Зачем им крышевать его? — снова перевела взгляд на Вову. — Его по беспределу отшили, он же чушпан, как такие, как вы говорите Бауманцы, могли впрягаться за него?
Вахит: Сеструх, ты Костю не знаешь, — бросил он, словно от отвращения. — Он, конечно, чушпан чушпаном, но толк в бизнесе знает. Толкнет чернушку даже соплякам, — он вытащил из кармана пачку сигарет и зажег одну, затем встал и направился на балкон, — и нихрена ему теперь за это не будет.
Альбина уставилась перед собой, забыв как дышать, но теплые руки Валеры на её ногах, вывели её из раздумий.
Вова: Вот такой вот крышей обзавёлся, только вот, — резко остановился он, подбирая слова,— Бауманцы не в курсах о его «доле» с тобой, Алька. Если узнают, всю эту дурь сами из него выведут.
— И че ты предлагаешь? Да там весь Универсам ваш загасят, если вы собираетесь заявиться туда как черти, — выплюнула Альбина, бросая на Вову разъяренный взгляд. — Или у тебя есть план, как загасить самого Костю?
Вова: Так-то нет, но тёрок с Бауманцами нам не избежать, если мы хотим что бы твоя честь, осталась на месте, — более спокойно ответил усатый, видя, как кипит девушка перед ним.
— Да к чёрту! — она ударила ладонями по столу так, что даже Вахит на балконе обернулся. — Вы сами говорите что эти Бауманцы машина для убийств, хотите, что бы я потом ваши трупы из леса вытаскивала?!
Валера: Тише, красотка, — он коснулся губами её оголенного плеча, оставляя там едва ощутимый поцелуй. — Ничего ещё не решено, но Адидас прав. Если старшие Бауманцы согласятся на встречу, то прийдется решать вопрос с ними.
— Ты себя слышишь, Туркин?! — она повернулась к нему, словно ища в его глазах поддержку, но не нашла.
Валера дернулся, но не от её крика, а от того, что она впервые за долгое время смотрела на него, будто он был не опорой, а еще одной проблемой.
Валера: Слышу, красотка, слышу. И лучше всех. Поэтому, и хочу защитить тебя. Ты не должна лезть в это дерьмо, — тихо, но хрипло произнес он, смотря в её глаза.
Он чуть сильнее обхватил её за талию, но не удерживая, а защищая. Она хотела подпрыгнуть с его колен, но тот не хотел этого, поэтому пришлось держать её.
— Этот урод уже вписал меня в свою тему! Уже растрепал всей Казани, что я его подстилка и чернушкой давлюсь! Не значит ли это, что я уже участвую, нравится мне это всё или нет?! — громче заявила она, оглядывая пацанов.
Вернулся Вахит, который слышал всё что они говорили. Он отступил к плите, где на ней ещё лежала сковорода с последними перемячами.
Вахит: Слушай, Альбина, — его серьезный голос заставил её обернуться на него, — Бауманцы это не гопники дворовые, там у них дисциплина железная, а старшаки как минимум на лет десять нас старше.
— Да я понятия не имею кто они такие толком! — рявкнула она. — Знаю только одно: меня упомянули. Значит, либо я решаю это, либо нас всех сожрут!
Вова: Вот именно. А чтобы не сожрали, мы и пришли, — сдержанно кинул он.
Она взглянула на них: старшие, гроза района, пацаны которых боялись даже те, кто в лица их не знал. Рядом с ней выглядели по-человечески тревожно.
Альбина понимала: тревожны они не за себя, а за неё. Боялись, что погубит это всё её.
Но даже не догадывались, что под её «я решаю это», прятался страх за них.
Она боялась, что увидит их трупы, после переговоров с Бауманцами.
Вова выдохнул через нос, снова тщательно подбирая слова.
Вова: Я был у Хромого, — присутствующие кроме Альбины, узнали это погоняло сразу. — Он давно уже вне дел, но связи остались. Бауманцы... — заговорил чуть тише. — прикрывают Кощея, потому что он нужен им как поставщик мелкой сети. Тянет молодежь, школоту, бестолочь и из них делают шестерок.
Вахит: А лучшие шестерки, те у кого язык длинный, башка пустая.
Вова: Ты, можно сказать, приманка, Алька, — встретившись с глазами девушки, продолжил. — Старые схемы. Грязные, мелкие, но рабочие.
— Бауманцы не в курсах, как я уже поняла?
Вова: Верно подметила, — кивнул усатый. — Они, конечно, ещё те конченные, но я у Хромового разузнал: девок они не тянут в это дерьмо. А значит Кощей, снова по беспределу.
Вахит: Мы выяснили, что они тусуются где-то за городом, тащат за собой и Кощея, — приметил лысый, но затем понял, что ляпнул лишнего.
— И что? — резко спросила Альбина. — Вы туда попретесь?
Валера: Скоро, предстоит долгий разговор, — она открыла рот чтоб предъявить ему, но тот сразу понял. — И нет, ты остаешься дома, красотка.
— Что значит «остаешься дома»? Это и меня касается!
Вахит: Послушай, сеструх, если ты там появишься, мы не сможем головой думать. Мы о тебе думать будем и за это нас там и похоронят. — он откинулся на спинку стула, хватаясь за живот показывая, что наелся. — Ты как хочешь, а я не собираюсь отдавать тебя на растерзание этим шакалам. Я ещё не настолько импотент, что бы позволить какому-то ублюдку использовать твое имя.
Валера: Красотка, — она перевела взгляд на пару зеленых глаз. — Я в слепую пойду, если тебя там увижу. Мне Кощей живой нужен, что бы самому его убить. Но если рядом будешь ты, я буду не думать, а метаться.
— Да пошёл ты, Валера, — закатила она глаза, но виском уперлась на его голову. — Уверены, что это единственный путь?
Вова: Единственный, — кивнул старший.
Тишина легла тяжелой кирпичной плитой.
***