85 глава
– Ммм, Эшли... – мычит Гарри против моих губ, когда мы целуемся.
– Что? – бормочу я, пальцами сдавливая сиденье за его спиной.
– Нам... нужно... ехать, – он сжимает мои бедра и резко притягивает меня к себе, изучая своим языком мой рот.
– Позже, – невнятно выдавливаю я.
Мы сидим в его машины больше десяти минут и целуемся, отчего многие уделяют нам несколько секунд своего внимания. Мы находимся на школьной парковке и, хоть окна Гарри затонированы, лобовое стекло полностью открывает взор на то, как я сижу на его коленях и позволяю его языку чуть ли не касаться моих гланд.
Телефон Гарри не перестает звенеть, но мы не обращаем внимания. Мои пальцы путаются в его мягких волосах, и я сжимаю их, углубляя поцелуй. Он издает звук удовлетворения, вытягивая шею и обеими руками сдавливает мою задницу под юбкой. Его длинные пальцы сжимают и разжимают мои ягодицы, а голова наклоняется в разные стороны, отчего наши носы щелкаются друг о друга, не переставая.
Я тесно прижата к нему, и мои бедра скользят поверх его, прибавляя накаленность. Губы горят, и легкие требуют остановку, но я не могу насытиться им. Гарри целует меня с такой силой и пронырливостью, что я забываю, что нужно дышать.
– Зейн скоро объявит нас в розыск, – выдыхает он, когда я на секунду отстраняюсь, вдохнув воздух и снова обрушиваюсь на его губы.
– Плевать, – я крепко ухватываюсь за его волосы на затылке, и его бедра встречаются с моими.
Гарри издает непонятный звук рычания вперемешку со стоном и сдавливает мою попу, специально задевая ею свою выпуклость в штанах. Приятная истома охватывает меня между ног, и я шире раздвигаю ноги, развязнее целуя его.
Мне так плевать, что прямо сейчас на нас пялится буквально вся школа. Я не виновата, что им важнее моя личная жизнь, чем их собственная. Я слишком люблю Гарри, чтобы из-за каких-то посторонних взглядов прекращать наш с ним телесный контакт. Пусть идут к черту вместе с завтрашними сплетнями, которые обязательно будут исковерканы.
Мой язык скользит по линии челюсти, и я передвигаюсь к подбородку, потеревшись своими бедрами о его. Мои сиськи вываливаются из майки, и Гарри смотрит на них, отчего его глаза темнеют. Он удовлетворенно стонет, когда я оставляю поцелуи на его шеи, периодически наматывая на пальцы его волосы.
– Солнце, он убьет нас, – издает смешок Гарри и обхватывает обеими руками мои щеки, прислоняя свой лоб к моему.
– Он что, не может подождать немного? – хнычу я, когда телефон трезвонит двадцатый раз.
– Он не из тех, кто ждет, так что нам нужно ехать, – мягко говорит он, встречаясь своими глазами с моими.
– Ладно, поехали, – надуваю я щеки и перебираюсь через консоль, плюхаясь на сиденье.
– Если передумала, можем остаться тут и продолжить целоваться, – усмехается он, выезжая с парковки.
– Я ни за что не передумаю, – утверждаю я и спускаю стекло, потому что в машине слишком душно.
– Ого, а ты настроена решительно, – хмыкает он, одной рукой эффектно прокручивая руль на повороте.
– Ну да, я посмотрела несколько видео, чтобы мне не было слишком страшно, – признаюсь я, в улыбке откидывая голову к сиденью.
– Тебе страшно? – он бросает на меня секундный взгляд, и я вижу беспокойство в его глазах.
– Конечно. Это первая в моей жизни татуировка, – напоминаю я.
– Боишься, что будет больно? – задает он следующий вопрос, прикусив нижнюю губу. – Если да, бесполезно тебя успокаивать тем, что проникновение нескольких игл в кожу можно сравнить с укусом комара, потому что это совсем не так.
– Я не боюсь боли, мне все равно на нее. Я знаю на что иду и точно не жду, что процесс будет безболезненным, – издаю я смешок, и Гарри выдавливает улыбку из себя. Ощущение, будто его это тревожит больше, чем меня.
– Тогда что тебя беспокоит? Ты передумала набивать мое имя? – вполголоса спрашивает он, на секунду повернув голову ко мне.
– Нет не передумала, – качаю я отрицательно головой. – С чего ты взял, что я передумала?
– Не знаю, может, ты поняла, что не готова оставить мое имя на своей коже навсегда, – нервно выдавливает он, и я замечаю, как его руки трясутся.
– Ни за что, – говорю я и тянусь к нему через консоль, чмокая его в щеку.
– Хорошо, – его губы растягиваются в улыбке, и на щеках появляются ямочки.
– Мне тревожно оттого, что эта моя первая татуировка. Дело не в том, что я передумала или что меня беспокоит, насколько это будет больно, – наконец объясняю я, высовывая голову из машины и разглядывая мелькающие здания.
– Со мной было тоже самое в четырнадцать. Я в последний момент был готов бросить затею, но каким-то образом решился, – усмехается хрипло он.
– Жалеешь, что не сбежал тогда? – спрашиваю я, поднимая глаза вверх к небу.
– Нет, татуировки часть моей жизни. И я уверен, что через десять лет я не буду смотреть на них и думать: «черт, ну и какого хрена я набивал их?»
– Ну не знаю, бабочка на твоем животе слишком девчачья, – дразню его я, пытаясь сдержать смех.
– Она самая офигенная. Я знаю, что ты тащишься от нее, – самоуверенно говорит он.
– Так уж и быть, сделаю тебе одолжение, – хихикаю я и упираюсь подбородком на руки, которые складываю поверх друг друга на спущенное стекло.
Гарри цокает языком, как капризный ребенок, но я не обращаю внимания, потому что знаю, что он не обиделся. Он уверен, что мне нравится бабочка больше, чем остальные татуировку, и он прав. Она прекрасна, и здорово выделяется на его загорелой коже. Он сделал ее недавно, и она сразу же зацепила меня.
Я бы тоже хотела набить себе что-нибудь необычное, но после зимних праздников. Я уже смотрела несколько вариантов, чтобы точно определиться, и, наверное, это будет маленькая колибри.
– Можем, кхм... мы поговорить о рождестве? – запинаясь, спрашивает Гарри.
– Конечно, – я поворачиваю голову и прижимаюсь щекой к костяшкам пальцев, чтобы было удобно в таком положении.
– Мама планирует на каникулы полететь в Мадрид к бабушке и дедушке. Мы собираемся двадцать четвертого числа, и я хочу, чтобы ты полетела с нами, – боязливо выдавливает он.
– Оу, – в смятении говорю я.
– Ты не хочешь? – расстраивается он, неуверенно глядя на меня.
– Дело не в этом.
– Тогда в чем?
– Я думала, что мы будем праздновать рождество дома. Я уже настроилась, обговорила все с родителями, позвала Эмбер с Найлом и купила всем подарки. Я не смогу подарить их, если меня не будет тут.
– Мы можем перед вылетом отпраздновать канун, рейс в семь вечера. Сделаем все, как ты хотела, а потом улетим. В крайнем случае, мама с Мелани полетят раньше, а мы позже.
– Погоди, ты что, уже купил билеты? – спрашиваю я.
– Да, конечно я их купил. И что? – хмурится он.
– Поразительно, – с расширенными глазами говорю я. – Ты уже все спланировал за меня.
– Я ничего не спланировал, билет можно будет вернуть, если ты откажешься, – мрачно говорит он, пытаясь доказать обратное.
– Нет, Гарри, это именно так и выглядит. Ты просто решил за меня, – отлично, теперь я зла на него, что он так поступил. Он должен был сказать мне раньше.
– Хорошо, пусть так, но ты согласна? – упрямо спрашивает он.
– Что я скажу маме? Она точно никуда не пустит меня, тем более в чужую страну, где я буду совсем одна, – я поднимаю стекло и прижимаюсь спиной к сиденью, окончательно потеряв настроение.
– Ты не будешь одна, у тебя есть я, – морщится он от моих слов. – В конце концов там будет моя мама с Мелани, мои бабушка с дедушкой. И я неделю назад говорил с твоими родителями, они дали согласие.
– Ты и с ними говорил.
– А что я должен был по-твоему делать? – фыркает он, останавливаясь, когда светофор показывает красный.
– Для начала поговорить со мной и спросить, хочу ли я ехать бог знает куда, – огрызаюсь я, обижено скрещивая руки на груди.
– Не хочешь значит? – бегает он глазами по-моему, лицу, явно недовольный таким стечением обстоятельств.
– А ты думал, я услышу новость и кинусь тебе в объятия? – сержусь я.
– Я думал, ты будешь рада провести каникулы со мной. Я, блин, настолько тебя люблю, что даже к бабушке с дедушкой не могу полететь без тебя.
– Мне приятно, что ты не хочешь оставлять меня. Но сюрпризы так не делаются, – вздыхаю я, глядя на него.
– Ты не полетишь, – тихо говорит он, окончательно расклеившись.
– Чертов кудрявый засранец, вечно заставляешь меня злиться, – сдаюсь я.
– Значит «да»? – уголки его губ поднимаются, но он пытается сдержаться.
– Получается так, – киваю одобрительно я, и он поворачивает мой подбородок, крепко целуя меня.
– Спасибо, – выдыхает он, встретившись со мной глазами и снова прижимается к моим губам.
– Ммм, Гарри, зеленый, – бормочу я в его губы, и он довольный отстраняется, надавив на газ.
В один день я точно прибью его за такие новости. Теперь все мои планы рушатся, и я должна сказать Найлу, что на новый год мы не поедем в Канберру. Мы весь год планировали поездку, а сейчас все портится.
********
– Зейн, чувак, мы пришли, – громко говорит Гарри, когда мы заходим, держась за руки в маленький тату-салон.
– Через минуту подойду! – доносится голос из другой комнаты под жужжание машинки.
Наверное, он кому-то доделывает татуировку, судя по звуку, который довольно хорошо слышится. Он немного пугает, но я качаю головой, чтобы отвлечься от нелепых мыслей. За стойкой я замечаю девушку с белыми передними прядями и стильными очками. На ее коже нет никаких признаков татуировок, несмотря на то, что она работает в таком месте. Она сидит на круглом стуле и листает журнал со знаменитостями.
– Привет, Джулия, – здоровается с ней Гарри, подняв руку в воздух.
– Ну привет, Стайлс, – она отрывается от журнала и поправляет очки, мило улыбнувшись. – Очередная татуировка?
– Да, но не для себя, – кивает он, и я крепче сжимаю его руку, почему-то чувствую себя неловко.
– Для нее? – заинтересовано спрашивает она.
– Ага, – говорит он и целует меня в висок.
– Привет, я Эшли, – чтобы не казаться идиоткой, решаю я представиться.
– Приветик, – вежливо приветствует он, подпирая голову рукой. – Гарри заставил тебя прийти сюда?
– Нет, – я отрицательно мотаю головой, слегка усмехнувшись.
– Я не заставлял ее, – цокает он языком, закатив глаза.
– Просто она совсем не похожа на девушку, которая увлекается татуировками. Это ты у нас выглядишь как детская раскраска, – говорит Джулия, и я подавляю смешок.
Гарри открывает рот, очевидно, чтобы съязвить, но из другой комнаты выходит смуглый, тощий парень, с цепляющей внешностью и большими кофейными глазами. Его руки полностью покрыты татуировками и на шее болтается серый фартук, испачканный чернилами. Из-за его спины выходит девушка, с перевязанной лодыжкой.
– Привет, чувак, – он подходит к Гарри, и они пожимает друг другу руки.
– Привет, снова благодаря своей внешности заманил девчонку? – издает смешок Стайлс.
– Нет, это ее не первая татуировка, – смеется он, и переводит глаза на меня. – Оу, а ты в жизни гораздо красивее, чем на фото, – выдает он, протянув мне руку, и мои щеки вспыхивают.
– Спасибо, – неловко говорю я, пожимая ему руку.
– Будь тактичным, Зейн, – ругает его Джулия, и он вместе с Гарри поворачивают к ней голову.
– Я сделал комплимент о внешности, а не оценил ее задницу, – суживает он на нее глаза и подходит к глянцевой стойке, упираясь на нее локтем.
– Только попробуй что-то сказать о ее заднице, – угрожает Гарри, прижимая мою спину к своей груди.
– Даже не собирался, приятель, – отзывается Зейн и берет со стола большой блокнот, начав что-то писать. – Джулс, пробей чек Люсинде и дай брошюру, как ухаживать за татуировками, – через секунду говорит он, закончив писать.
– Хорошо, – кивает Джулия, забирая у него блокнот с ручкой.
– Люсинда, подойди, – подзывает он ее с помощью руки, и она молча становится рядом с ним.
Зейн объясняет ей все нужные детали, и Джулия протягивает ей брошюру. Она расплачивается за сделанную работу, поблагодарив их и уходит, оставляя после себя слабый запах сладких духов.
– Ну что, Эшли, готова к своей первой татуировке? – с энтузиазмом спрашивает Зейн и передает деньги Джулии, повернув голову ко мне.
– Конечно готова, – киваю с улыбкой я.
– Довольно уверено, – хмыкает удивленно он, оттолкнувшись от стойки и направившись в другую комнату.
– Еще бы, – самодовольно высказывается Гарри и следует за ним, потянув меня за собой. – Думал, она обольет весь пол слезами?
– Ну, в большинстве случаев так и происходит, – усмехается Зейн, закрывая за нами дверь.
– Не дождешься, Малик, – издает смешок Гарри, по-прежнему держа меня за руку.
– Ладно, я тебя понял, – смеется Зейн, когда я приступаю разглядывать помещение. – Эшли, садись на кушетку и объясни, что ты хочешь, – в следующую секунду зовет меня он, завязывая за спиной фартук.
– Хорошо, – я отвлекаюсь от рассматривания исписанной стены с различными граффити и медленно сажусь на кожаную кушетку.
– Итак, что ты придумала? – спрашивает с интересом Зейн, плюхнувшись на стул напротив меня и взяв с рядом стоящей тумбочкой блокнот с карандашом.
Я переглядываюсь тревожно с Гарри, что стоит за спиной Малика, и он кивает мне, улыбнувшись уголками губ. Хоть он и не показывает этого, но я знаю, что он переживает вместе со мной.
– Я хочу набить имя Гарри, – чуть слышно говорю я.
– Ого, ничего себе, – расширяет Зейн в усмешке глаза, явно не ожидая чего-то подобного. – Вы решили типа по очереди набивать себя друг у друга? – спрашивает он, повернув голову к Гарри.
– Нет, так просто вышло, – пожимает плечами кудрявый, показывая свои ямочки на щеках.
– Круто, мне нравится ваша затея, – оживляется Зейн и возвращает глаза на меня.
Я мило улыбаюсь ему, начиная нервничать, хотя до этого я была полностью спокойна и уверена, что не буду паниковать.
– Мне набить инициалами или...
– Нет, полностью, – заканчиваю за него я.
– Хорошо, – кивает он и приступает что-то рисовать в блокноте. – Буквы прописные или печатные? – он хмурит лоб, выводя ловкие лини на бумаге.
– Прописные, – коротко отвечаю я и пытаюсь подсмотреть, что он там делает.
– А ты не думала набить его имя с каким-нибудь знаком или что-то значимым для тебя? – задает он следующий вопрос, не отрывая взгляда от блокнота.
– Нет, не думала.
– Но хотела бы?
– Да, это было бы намного лучше.
– Отлично, тогда давай попробуем сделать так, – Зейн поворачивает блокнот, и я вижу на бумаге изящно прорисованный знак бесконечности, переплетенный с именем Гарри.
– Чувак, это круто, – восхищается Гарри, глядя вместе со мной на рисунок.
– Это набросок, детали я прорисую, когда буду набивать, – начинает объяснять он. – Знак будет выглядеть как стрела, начинающаяся с оперенья и завершающаяся наконечником. В промежутке с линией с правой стороны будет имя Гарри, а с левой его фамилия, – говорит он, карандашом указывая на нужные места.
– Хорошо, – киваю я, быстренько взглянув на Гарри.
– Проиграешь с тенью или без нее? – спрашивает Стайлс, взяв у него рисунок и тщательно разглядывая его.
– Тень здесь будет неуместна, разве что нижнюю линию сделаю пожирнее, – отвечает Зейн, прикусив нижнюю губу.
– Круто, – одобряет Гарри.
– Приступим, – улыбается Зейн и, надев черные резиновые перчатки, перекатывается ко мне поближе на стуле с колесиками.
– Так сразу? – я заметно напрягаюсь.
– Ну да, – безразлично говорит он, обрабатывая спиртом руки и иглу, которую вставляет в машинку. – Или тебе налить виски, а то ты вся трясешься?
– Нет, спасибо, – вежливо отказываюсь я.
– Ладно, милая, ложись и покажи мне место, которое выбрала, – мягко говорить он.
– Я хочу сделать ее в самом низу живота, – шатким голосом говорю я, расположившись на кушетке.
– Оу, ну тогда тебе нужно будет снять юб...
– Нет, – наотрез перебивает его Гарри.
Зейн поджимает губы и виновато смотрит на меня, только потому что знает, что с ним бесполезно спорить или что-то доказывать. Он обязательно устроит скандал и начнет пререкаться, пока не будет так, как хочет он. Гарри слишком упрям, чтобы слушать кого-то. Я даже не буду пытаться, зная, чем это может закончиться.
– Давай под грудью с левой стороны, – меняю я место.
– На ребрах? – уточняет он?
– Мгм, – мычу я.
– Придется снять футболку.
– Ничего она не будет снимать, – сурово говорит Гарри.
– Либо Зейн делает мне татуировку внизу живота, либо под грудью, – окончательно говорю я, привстав на локти.
– Под грудью, – решает он, стиснув челюсть.
Я мельком улыбаюсь и стягиваю с себя футболку, отложив ее в сторону. Мне некомфортно, что Зейн может разглядывать меня в лифчике, но по-другому ничего не получится. Я вижу, как его глаза расширяются, когда он опускает глаза на мою грудь, отчего я краснею и хочу, чтобы он побыстрее начал. Я не привыкла, чтобы кто-то кроме Гарри меня разглядывал, я даже перед Найлом не раздевалась, потому что жутко стеснялась
– Ох, них...
– Заткнись, – рычит Гарри быстрее, чем Зейн успеет договорить.
– Готова? – откашливается Зейн, встретившись со мной глазами.
Я киваю и поднимаю глаза на потолок, в ожидании разглядывая его, пока Зейн дезинфицирует мою кожу. Мне становится страшно, когда он включает машинку, и я пытаюсь отвлечь себя, но давящий звук, что исходит от нее, никак не дает на секунду расслабиться.
Зейн наклоняется ко мне, положив на свое колено рисунок и в следующую секунду я чувствую жгучую боль. Я жмурюсь, пальцами сжимая черную кожу и кусаю нижнюю, стараясь сдержать рвущийся стон. Я чувствую, как меня прокалывает не одна игла, а несколько, и это только больше усиливает боль.
Гарри видит мое состояние и быстро подходит ко мне, взяв меня за руку. Я сильно хватаюсь за него, и смотрю в его глаза, видя в их отражении себя. Свободной рукой он поглаживает меня по голове и краем глаза следит за Зейном, явно, чтобы убедиться, что он не смотрит на мои сиськи.
– Все нормально? – громко спрашивает Зейн.
– Да... – с трудом выдавливаю я.
– Потерпи, малышка, – заботливо проговаривает Гарри, перебирая мои волосы.
Я ничего не говорю и кусаю до боли губу, только чтобы не начать кричать. Зейн ни на секунду не отвлекается от работы и иногда вытирает спиртом лишнюю краску. Гарри постоянно говорит мне утешительные слова, не отпуская мою руку, и я благодарна ему, что он пошел со мной. Сама бы я точно не справилась, а его поддержка помогает.
– Все, – выдыхает Зейн, выключая машинку и с довольным выражением лица разглядывая сделанную работу.
– Черт, если бы я знала, что это так больно, ни за что бы не согласилась, – говорю я, и Гарри усмехается.
– Больше не будешь ничего набивать? – спрашивает Малик, обрабатывая специальной мазью татуировку и накрывает ее пленкой.
– Буду, – отвечаю я, и они со Стайлсом смеются.
– Вышло очень здорово, Зейн. В принципе как всегда, – хвалит его Гарри, разглядывая тату.
Я тоже испытываю желание посмотреть, и поэтому вытягиваю голову, наконец увидев ее. Знак бесконечности вышел не совсем большим, но он выглядит, как настоящий. Мне уже хочется прикоснуться, но кожа слишком раздражена. Работа сделана очень аккуратно, видно, что Зейн уделил время каждой линии и закорючке.
– Спасибо, Зейн, – благодарю я и натягиваю как можно быстрее футболку, чтобы мне стало намного легче.
– Рад помочь той, которая может усмирить Гарри, – шутит он, и я смеюсь, вставая.
– Заканчивай заигрывания и пошли уже к кассе, – командует Стайлс и обхватывает меня рукой за талию, чтобы дать понять Зейну, что я принадлежу ему.
– Иисус, научись в конце концов различать обычную вежливость от флирта, – усмехается Зейн, поднимаясь и снимая перчатки.
– Идем, – игнорирует его слова Гарри и мягко подталкивает меня к выходу.