81 глава
– Спасибо, Найл, – благодарю я его, выскакивая из машины, когда он паркуется возле дома Гарри.
– Напиши, когда все уляжется! – выкрикивает он через спущенное стекло, и я нажимаю на звонок, с каждой секундой все больше нервничая. Мне даже не приходится долго ждать, потому что дверь открывается моментально.
– О господи, ты пришла, – говорит Маргарет и вовлекает меня в крепкие объятия. – Слава богу, – шепчет она в мое плечо.
– Я не могла не прийти, – мягко говорю я, видя ее состояние. На этой женщине просто лица нет. Она вся бледная и красные глаза дают знать, что она плакала. Единственное, что мне остается - утешающе обвить ее руками и передать через телесные прикосновения поддержку.
– С-спасибо тебе... Спасибо, дорогая, – ее голос на конце ломается, и она вся трясется. Со второго этажа слышен нескончаемый грохот и различные ругательства, из-за чего она еще больше начинает дрожать. Меня саму охватывает страх, и я жмурю глаза, пытаясь взять себя в руки, чтобы не начать плакать. Мне страшно не за себя, я боюсь за эмоциональное состояние Гарри, которое вышло из-под контроля. Он жутко кричит, и это только больше заставляет меня вцепиться в кофту Маргарет.
Я очень боюсь, что не смогу помочь ему. Он может не впустить меня, и тогда я даже не знаю, что буду делать.
– Чувствую себя ужасной мамой, которая даже не может помочь собственному сыну, – она отстраняется от меня и пропускает внутрь.
Я быстро справляюсь со своей обувью и мчусь на второй этаж, даже не спросив разрешения пройти дальше. Сейчас важнее всего Гарри, а на манеры мне абсолютно плевать. Да и Маргарет в принципе не заикается, что я без проса решаю подняться наверх. Она также молча следует за мной, и по мере того, как мы приближаемся к комнате Гарри, удары и грохот становятся громче и устрашающе. Я без понятия, где сейчас Мелани, но надеюсь, ее дома нет. Ребенок не должен слышать это, потому что иначе у нее обязательно останется детская травма.
– Чертов ублюдок! – рычит Гарри, и в следующую секунду в его дверь что-то летит.
– Боже, это я во всем виновата. Почему я такая плохая мать? Если бы я этого не сделал, с Гарри сейчас все было бы в порядке, – начинает винить себя в слезах Маргарет, прикрывая обеими руками лицо.
– Ненавижу эту мразь! – кричит Гарри, и в дверь снова что-то влетает. Я вздрагиваю оттого, что стою рядом с ней и с заплаканными глазами смотрю на нее.
– Гарри, – зову я его и дергаю ручку, пытаясь войти внутрь, но это просто жалкая попытка. – Гарри, открой дверь, – прошу я и плечом дергаю чертову дверь, надеясь, что таким образом она откроется.
– Уходи! – грубо кричит он, и я слышу треск разбирающегося стекла.
– Гарри, открой, – настаиваю я, без остановки сворачивая и тряся ручку всеми возможными способами.
– Я сказал тебе свалить! Что тебе не ясно?! – повышает он голос, но меня это вовсе не останавливает.
– Гарри, прошу тебя, открой, – умоляю я, проглатывая одну слезу за другой.
– Нет! – рявкает он, и я слышу удар в стену, отчего отскакиваю от двери и глянцевыми глазами бегаю по ней, не веря, что он так со мной поступает.
– Сынок, впусти Эшли, пожалуйста. Дай ей войти, – нежным голос говорит Маргарет, вытирая тыльной стороной ладони слезы.
– Что вам обеим нужно от меня?! – он заводится еще сильнее, и я откидываю голову назад, облизывая с тяжелым вздохом мокрые губы от слез.
– Мы хотим помочь тебе, – хрипло выговаривает она, встав спереди меня поближе к двери.
– Мне не нужна ваша жалкая помощь, просто оставьте меня в покое! – в ответ отзывается он, и в его комнате что-то переворачивается. – Вы не сможете помочь! Он блять позвонил мне! Он осмелился это сделать после всего дерьма, что сделал, и ваша никчемная помощь ничего не изменит!
Его слова ранят, но я игнорирую их только потому что Гарри сейчас не в адекватном состоянии. Он бы никогда так не сказал мне, если бы с ним все было в порядке. За него говорят обида и ненависть к отцу, и только поэтому я не ухожу. Я просто знаю, что это не он. Это не мой Гарри.
– Гарри, перестань. Ты знаешь, что Эшли ни в чем не виновата. Она хочет сделать тебе лучше, впусти ее, – просит Маргарет и стучит кулаком в дверь, но это абсолютно бесполезно.
– Лучше? – издает смешок Гарри, который настораживает меня.
– Да, лучше, – кивает Маргарет, обнимая себя руками. – Она поможет тебе.
– Она нифига не сделает лучше, – грубо выплевывает он.
– Гар... – начинает Маргарет колотить дверь, но я останавливаю ее.
– Давайте лучше я, – тихо говорю я и тяну ее назад, вытирая рукавом от платья глаза. – Гарри, – зову его я, уже не имея сил бороться со слезами.
– Отвали! – огрызается он, заставляя мое сердце сжаться.
– Гарри... открой дверь, – я сглатываю и кручу ручку, но она опять не поддается. – Перестань упрямиться и дай мне войти, – упрашиваю его я.
– Может, мне послать тебя, чтобы ты поняла, что мне не нужна твоя чертова жалость?! – рявкает он через дверь и что-то запускает в нее, отчего я хмурюсь, но не сдвигаюсь с места.
– Зачем ты отталкиваешь меня, если потом пожалеешь? – спрашиваю я, глубоко вздохнув.
– Поверь, я точно не пожалею, если ты оставишь меня в покое, – ударяет он по больному месту, думая, что это подействует, но я знаю, что потом он будет злиться на себя еще сильнее.
– Ах вот значит, как, – с обидой стараюсь сказать я, чтобы выглядело правдоподобно.
– Да, так, – сухо отвечает он.
– Даю тебе последний шанс впустить меня, а если нет, то я уйду.
– Ну и пожалуйста, уходи.
– Хорошо, я уйду, но, если ты думаешь, что после я подпущу тебя к себе, забудь. Теперь ты дал мне усомниться в тебе, больше на рассчитывай, что я поверю, что ты любишь меня, – манипулирую я им, потому что других способов нет.
– Ты не уйдешь.
– С чего ты взял, что я не уйду?
– Потому что мы оба знаем, что твои слова ложь. Я люблю тебя всю, и я больше не хочу хоть когда-либо еще слышать, что ты сомневаешься во мне.
– Значит, ты впустишь меня?
– Просто уйди, Эшли. Я люблю тебя, но не рассчитывай, что сейчас я буду мил с тобой, – предупреждает он.
– Гарри, пожалуйста, – слабо прошу я, подойдя к двери и лбом прислоняясь к ней.
– Нет! – кричит он и швыряет какой-то предмет в стену.
– Гарри, – шепчу я, ухватившись за ручку.
– Как ты не понимаешь! Я не хочу, чтобы из-за моего папаши ты увидела меня с другой стороны! Я не позволю ему отобрать тебя у меня! – говорит он, и что-то опять влетает в стену.
– Гарри, – снова произношу я его имя, подняв руку на дверь.
– Нет, я не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии!
– Давай, открой дверь. Мне плевать, каким я тебя увижу. Я люблю тебя любого, и я всегда буду рядом, – тихо говорю я и слышу шаги, после чего раздается щелчок и дверь открывается.
Я поднимаю голову и смотрю на разъяренного Гарри. Его безумные зеленые глаза встречаются с моими, и я шмыгаю носом, быстро вытирая скатывающуюся слезу. Мне неприятно видеть его таким, потому что кроме ненависти и гнева в его расширенных зрачках больше ничего не отображается. Он дышит намного чаще и громче, чем обычно, и я опускаю взгляд, увидев, покрытые синяками руки. На них почти нет живого места, кожа на костяшках содралась настолько, что видны жуткие покраснения.
Я делаю неуверенный шаг к нему, но потом резко отхожу обратно, испугавшись, что в таком состоянии он может оттолкнуть меня. Гарри замечает мою скованность, и в его глазах что-то меняется. Ненависть никуда не испаряется, но я вижу мелькнувший страх из-за того, что я побоялась подойти к нему.
– Гарри, боже, что ты натворил с собой. Зачем ты калечишь себя? – слышу я за спиной дрожащий голос Маргарет.
– Ты, – протягивает он и смотрит на нее через мое плечо. – Это ты во всем виновата! Ты дала ему мой номер! Я знаю, что это сделала ты! Это все из-за тебя! – орет он на нее, сжимая руки в кулаки.
– Прости меня. Я не хотела, чтобы все получилось так, – с сожалением плачет она.
– Я вообще не понимаю, как ты могла позволить этому человеку снова вернуться в нашу жизнь! Он избивал тебя как какую-то помойную шавку, он не считает меня и Мелани своими детьми, он пил всю свою чертову жизнь, а ты так просто даешь ему мой номер телефона! Как я могу называть тебя матерью после этого?!
– Не говори так, – всхлипывает она, проглатывая одну слезу за другой. – Я знаю, что поступила неправильно, когда дала ему твой номер, но ты бы видел, как сильно он хотел тебе позвонить.
– Он не считает меня своим родным сыном, а теперь ему внезапно захотелось позвонить и узнать, как у меня дела! Четыре года ему было насрать на меня, и тут он решил показать свою жалкую отцовскую заботу! – повышает он голос до крайностей, и я раскрываю рот, не в силах что-либо сказать.
– Может... он только сейчас понял... что... совершил ошибку... – заикается она, не зная, что уже говорить, чтобы успокоить его.
– Ничего он не понял! Ты даже не знаешь, зачем он звонил, ведь так?! Он просто попросил номер под предлогом, что ему жаль за случившееся, и ты, глупая женщина, поверила ему! – попрекает он ее.
– А зачем ему еще звонить, если только не попросить прощение? – как провинившийся ребенок спрашивает она.
– О Господи, какая же ты... – рычит Гарри, ухватываясь обеими руками за голову. – Как ты вообще могла пойти к нему после того, что он сделал? Как? – спрашивает он не только ее, но и самого себя.
– Я... я... – теряется она, отказываясь смотреть в его глаза.
– Подожди, – он убирает руки с головы и смотрит пристально на нее, словно догадавшись обо всем. – Все эти четыре года ты навещала его, так? Каждый раз, когда тебя отправляли в Англию, ты приходила к нему?
– Нет, я в первый раз навестила его только в этом году. Мне позвонил следователь и сказал, что Роберт хочет встретиться со мной.
– Вот почему ты тогда прилетела так рано. Ты вовсе не из-за Эшли вернулась так быстро. Тогда ты вообще улетала не по работе. Ты отпросилась и полетела к этому куску дерьма! – делает он выводы, в конце снова повысив голос.
– Да, – почти неслышно отвечает она.
– Ненавижу, – шипит он сквозь сжатые зубы и хватает меня за запястье, потянув в свою комнату.
Я от неожиданности издаю писк, и он захлопывает дверь, закрывая ее на замок. Он проходит мимо, задевая меня плечом, и я разворачиваюсь, разглядывая погром, который он устроил. В его комнате почти нет нетронутого места. Одеяло и подушки, скомканные валяются на полу, осколки от вазы находятся прямо возле двери, разорванные тетради, перевернутое кресло, светильник, что до этого стоял на тумбочке теперь тоже сломан. Единственное, к чему он не притронулся - ноутбук и ванная комната.
– Твою мать, – говорит с ненавистью Гарри и резко ударяет кулаками по столу.
Он не сдвигается с места, склонившись над этим столом. Его челюсть сжимается, а руки дрожат из-за того, что он давит всем весом на них. Я не выдерживаю и подхожу к нему, обвивая обеими руками его со спины. Гарри вздрагивает, и я прижимаюсь щекой к его лопаткам, сцепляя руки замком. Его мышцы расслабляются и через мгновение он разворачивается, крепко обнимая меня за плечи.
Мое лицо прячется в его футболке, и я слышу, как быстро бьется его сердце. Он сильнее сдавливает меня в руках и дышит мне в шею, боясь отпустить.
– Прости, что ты увидела все это, – шепчет он, прислоняя свой лоб к моему.
– Не нужно извиняться. Ты ничего плохого не сделал, – тихим голосом говорю я, глядя на него через ресницы.
– Ты теперь ненавидишь меня? – жалостливо спрашивает он, приблизившись на шаг.
– Нет, я люблю тебя, и ничего это не изменит, – отвечаю я, воссоединения наши концы носов.
– Я не заслуживаю тебя, – шепчет он, приближая свое лицо к моему так, что наши губы задевают друг друга.
– Это ты так говоришь, что любишь меня? – игриво спрашиваю я, и мы тихо смеется.
– Да, люблю. Очень сильно люблю, – выдыхает он и непроизвольно открывает губы, приближаясь ими к моим. Я сжимаю пальцами его плечи, привставая на носочки, и его рот находит мой.
Он испускает облегченный вздох и прижимает ладонь к моей щеке, глубоко целуя меня. Его губы вбирают мои, и я ухватываюсь за него, передавая через каждое движение поддержку. Его обе руки зарываются в моих волосах, и я прижимаюсь к нему плотнее, обхватывая его нижнюю губу.
Воздуха абсолютно не хватает, но мы не обращаем на это внимание и наслаждаемся друг другом. Я даже перестаю чувствовать пол под ногами из-за силы поцелуя, и легких покусываний Гарри.
– В следующий раз, когда тебе позвонит отец, больше не смей сбрасывать мои звонки, – угрожаю я, прекращая поцелуй.
– Не буду, – обещает он и целует меня в кончик носа.
– Даже не думай, что этот миленький поцелуй задобрит меня, – хихикаю я, растрепав его кудри.
– Почему нет? – хнычет он, оттопырив нижнюю губу.
– Потому что нам тут срочно нужно убраться, и я должна обработать твои руки, – улыбаюсь я, дернув его за нижнюю губу.
– Может позже? – стонет он, когда я отстраняюсь от него и захожу в ванную, в поисках аптечки.
– Нет, сейчас, – настаиваю я, открывая нижний шкафчик.
– Ладно, пойду схожу за веником, – ворчит недовольно он и выходит из комнаты.
Я победно улыбаюсь, когда нахожу коробку с различными лекарствами и бинтом, и несу ее на кровать. Гарри быстро возвращается с веником и совком в руках, и я усаживаю его, начиная промывать его руки перекисью. Он изредка шипит, когда я задеваю раны, и в конце я мажу его синяки специальным средством, чтобы они быстрее прошли.
Уборка в комнате не занимает много времени, и мы справляемся за полчаса. Теперь все стоит на своих местах и больше ничего не валяется. Конечно жаль, что многие вещи не получится восстановить, но мы договорились с ним, что поедем в торговый центр и купим все новое. Надеюсь, он позволит мне оплатить некоторую часть. Но с его гордостью это будет сделать трудно.
– Удивительно, как мама еще не убила меня за то, что я разбил ее любимую вазу, – издает смешок Гарри, плюхаясь поперек на кровать.
– Ей все равно на разбитую вазу, – комментирую я и залезаю на кровать, расположившись на другой половине.
– Думаешь, я сильно обидел ее? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом.
– Нет, но тебе нужно извиниться перед ней, – говорю я и тоже поворачиваюсь к нему, прижимаясь щекой к подушке.
– Хорошо, но я все еще злюсь на нее из-за того, что она дала мой номер отцу, – сонно бормочет он.
– Она хотела сделать как лучше, – мягко говорю я, аккуратно зачесывая его челку вверх.
– Она наивная женщина, которая поверила в очередные его бредни. Наверняка папаша наплел ей какую-то хрень, что он скучает по нам и бла, бла, бла, – говорит Гарри, еле моргая.
– Разве он не позвонил для того, чтобы сказать, как он скучает по тебе? – спрашиваю я, медленно проведя пальцами по его волосам.
– Он даже не спросил, как у меня дела, – издает он смешок и обвивает рукой мою талию, притянув меня к себе.
– Тогда зачем он позвонил? – хмурюсь я, на секунду перестав делать беспорядок на его голове.
– Он позвонил, потому что дело собираются пересматривать. И ему нужно, чтобы я дал другие показания, – говорит он, сплетая свои ноги с моими.
– Но ты этого не сделаешь, – утверждаю я без капли презрения.
– Нет, не сделаю. Он не заслужил свободы.
– Разве тебе ни разу не хотелось увидеть его?
– Нет, мне плевать на него. Он для меня чужой человек и всегда им будет. Может, мама готова простить такую мразь как он, но я никогда не прощу его за то, что он сделал с нашей семьей, – проговаривает Гарри и снова зевает.
– Твое право, – вздыхаю я и затяжно целую его в лоб, прежде чем он засыпает.