61 глава
Смущенная, я выхожу под руку с Гарри из комнаты, и мы спускаемся вниз. Вижу, как он нервничает, когда мы подходим к кухне, отчего сильнее сжимаю наши переплетенные руки и быстро чмокаю его в щеку. Он слабо улыбается, повернув голову ко мне, и я улыбаюсь в ответ, надеясь, что этот вечер не будет напряженным, и ужин пройдет в расслабленной обстановке. Но зная папу и его замашки, Гарри будет совершенно некомфортно. Я еще ни разу не знакомила родителей со своим парнем, но у меня и не было таких серьезных отношений, чтобы я это делала. Папа явно завалит его бесконечным потоком вопросов, из-за которых я обязательно потом буду извиняться и думать, что Гарри теперь ненавидит мою семью.
Мне не дает покоя то, из-за чего Гарри чуть не набросился на Найла. Я не знаю, о какой правде шла речь, и что они от меня скрывают, но я хочу это выяснить. У меня слишком много различных вариантов, но ни один из них особо не утешителен. Моя фантазия чересчур развита, и я уже накрутила себя разными посторонними мыслями. Я хочу, чтобы Гарри был честен со мной и рассказал мне правду, даже если он этого совсем не хочет. Если я действительно значу для него больше, чем кто-либо, он расскажет мне.
– Привет, Гарри, – улыбается папа, протягивая ему руку, когда мы заходим на кухню.
– Привет, Эдвард, – немного взволновано говорит Гарри, пожимая руку моему отцу.
– Я так понимаю, вы теперь вместе? – выгибает папа бровь, оглядываясь то на меня, то на Гарри.
– Пап, я уже говорила тебе, что мы встречаемся, зачем ты снова спрашиваешь? – закатываю я глаза.
– Действительно, Эдвард, она же нам уже говорила, – тепло улыбается мама, положив в центр стола большую тарелку с картофельным пюре.
– Я просто хочу знать, насколько эти отношения серьезные. Что в этом плохого? – хмурится папа, опускаясь на стул, когда щеки Гарри буквально заливаются.
– О боже, ты ведь не серьезно? – вздыхаю я, плюхаясь на стул напротив него, и тяну за собой Гарри.
– Более чем, милая. С Колтоном все гораздо проще, потому что он парень. Ты - моя единственная дочь, и я ничего не могу с этим поделать. Считай это что-то вроде отцовской заботы, – он откидывается на спинку стула, взяв в руку вилку.
– Это больше похоже на допрос в тюремной камере, чем на заботу, – бормочу недовольно я, когда мама садится рядом с отцом.
– Все нормально, Эшли. Я ничего против парочки вопросов не имею, – поворачивает Гарри голову ко мне, подмигнув.
– Мне нравится твой настрой, – шутит папа, пытаясь убрать напряжение, и мы все смеемся.
– Так, ладно, наполняйте тарелки, чем хотите, а потом уже будете болтать. Вы наверняка голодные, – командует мама, глазами указывая на стол с кучей еды.
Как только я опускаю глаза на приготовленные блюда, мой желудок урчит, и я понимаю, насколько я голодная. Сегодня я только позавтракала хлопьями с молоком и больше ничего не ела. Мама звала нас с Найлом на обед, но мы отказались, так как были слишком заняты разговором и домашней работой, которую выполняли на завтра.
– Эмм... а вы разве не молитесь перед тем как едите? – невзначай спрашивает Гарри, накладывая мне и себе по несколько ложек пюре.
– Мы просто не хотим ставить тебя в неловкое положение, – кивает мама, передавая папе тарелку с куриными крылышками.
– Оу, но, если это так для вас важно, я могу помолиться с вами, – на полном серьезе говорит он, воткнув вилку в дольку помидора и положив ее себе в рот.
– Нет, нет, не нужно, – вежливо отказывается мама, прожевывая мясо.
– Ладно, но готовите вы потрясающе, Мередит, – делает он ей комплимент, набивая рот всем, что наложил себе в тарелку.
– Спасибо, – смущается мама, явно довольная, что ее похвалили.
– Хм... – я делаю несколько глотков сока из стакана, привлекая к себе внимание. – Мы можем пойти в субботу на вечеринку к Джеку? Он мне написал еще вчера, и я забыла тебе сказать, – спрашиваю я Гарри.
– Вечеринка? – хмурится папа.
– Ну да, разве я не могу пойти? – вскидываю я брови, поедая салат.
– Можешь, но только если Гарри пообещает мне, что привезет тебя домой не позже двенадцати.
– Конечно, но я хотел забрать Эшли с пятницы, чтобы она осталась у меня на выходные, если вы не против, – кивает Стайлс и ожидающе смотрит то на моего отца, то на мать.
– Нет, мы не против, но не забывайте про защиту. Я не хочу становиться бабушкой в таком раннем возрасте, – быстро говорит мама, вставая и направляясь к духовке, где печется пирог.
– Мама! – восклицаю я, покраснев из-за ее бестактности, когда Гарри и папа смеются.
– В чем дело, дорогая? – спрашивает она, будто ничего особенного не произошло.
– Ничего, – бурчу я, набивая щеки картошкой.
– Я сказала что-то не то? – тревожно спрашивает она, доставая из духовки пирог и начиная резать его.
– Нет, просто... – Гарри кусает внутреннюю сторону щеки. – Мы с Эшли не заходили так далеко...
– О, так вот в чем дело, – улыбается папа, будто найдя в этом что-то забавное.
– Ага, – соглашается Стайлс, потянувшись к тарелке с куриными крылышками.
– Почему ты так улыбаешься? – все еще краснея, спрашиваю я папу.
– Просто так, – пожимает он плечами.
– Детка, будешь крылышко? – мягко спрашивает меня Гарри, повернув голову ко мне.
– Нет, не хочу, – отрицательно качаю головой, когда мама возвращается с нарезанным пирогом.
– Значит будешь, – он кладет одно крылышко мне на тарелку и облизывает измазанные маслом пальцы. Замечаю, как папа с мамой переглядываются друг с другом и улыбаются. Я не могу не улыбнуться от заботы Гарри, хотя я поела достаточно сытно и не думаю, что в меня влезет что-то еще.
– Спасибо, – я благодарно целую его в щеку и ем крылышко только, чтобы не обидеть его. Наверняка, он заставит меня съесть и пирог, но я просто не буду в силах.
– Гарри, а как у тебя обстоят дела с семьей? Эшли нам ничего не рассказывала о твоем отце, только если о матери, – спрашивает беззаботно папа, даже не понимая, насколько эта тема уязвима. Я сразу смотрю на Гарри, который сжимает вилку в руке и опускает расстроенно взгляд. Он больше всего терпеть не может разговоры об отце, потому что для него это слишком болезненная тема. Только поэтому я никогда не спрашиваю его что-либо о нем. Я не хочу задевать его чувства, но мой папа не знает всей истории и только поэтому так спокойно спросил об этом.
– Мой отец... – выдавливает Гарри, отказываясь поднимать глаза. Незаметно опускаю свою руку под стол и нахожу его, сплетая наши пальцы. Он кидает на меня тревожный взгляд, и я сильнее сжимаю его руку, еле заметно улыбаясь. Он вздыхает и крепче обхватывает своими пальцами мои, словно схватившись за спасательный круг.
– Мама с папой в разводе уже как четыре года, и мы с ним не поддерживаем связь... – вполголоса говорит он. – Я не знаю... где он...
– О, господи, прости, мы не хотели. Мы просто думали, что он работает где-то в другой стране, поэтому и спросили, – теряется мама, с жалостью глядя на Гарри.
– Я уже привык, – тихо говорит он. – Он никогда не играл для меня важной роли, и я даже рад, что его теперь нет в нашей семье. Я бы не хотел, чтобы Мелани знакомилась со своим отцом.
– У тебя есть младшая сестра? – аккуратно спрашивает папа.
– Да, ей пять лет. Я оставил ее у соседей, и мне через час нужно будет забрать ее, – с трудом, но он все-таки поднимает глаза и грустно смотрит на моих родителей.
– Вы с мамой не думали нанять няню? – интересуется мама, кладя каждому в тарелку по кусочку яблочного пирога.
– Мы хотели, но это слишком дорого. Чтобы у Мелани была няня, мне нужно работать не только у дяди в салоне, но и подрабатывать в кафе. Летом я так и делал, но сейчас школа отбирает кучу времени и поэтому приходится оставлять ее у соседей.
– Ты хороший старший брат, Гарри. Это действительно достойно похвалы, – искренне говорит мой отец, похлопав его по плечу.
– На самом деле я ужасный старший брат. Я не хочу постоянно отправлять ее к соседям, вечно оставлять одну, пока мама не прилетает домой, – выдавливает он кривую улыбку.
– Если тебе неприятно оставлять ее у соседей, ты можешь привозить ее к нам. Мы с Эдвардом совсем не против. По крайней мере, так тебе будет гораздо легче видеться с Эшли. Мы можем даже сразу забирать ее к себе из садика, пока вы будете проводить время вдвоем, – предлагает мама, и я благодарно смотрю на нее.
– О, нет, спасибо, Мелани очень капризный ребенок, не хочу, чтобы у вас были проблемы, – отказывается он, ковыряя вилкой пирог.
– Ей пять лет, и это вполне нормально. Я люблю детей и уже забыла какого это, когда за ними нужно присматривать. К тому же комната Колтона пустует, и Мелани свободно может оставаться у нас даже на ночь, и ты тоже можешь оставаться. Правда, Эдвард? – мама смотри на папу в качестве поддержки.
– Да, я даже могу поехать за ней прямо сейчас, и вы останетесь у нас. Только тебе придется назвать мне улицу и дом, чтобы я ничего не попутал, – улыбается отец.
– Давай, Гарри, соглашайся, – прошу я, кусая нижнюю губу в улыбке.
– Хорошо, – кивает он и на этот раз его улыбка настоящая без намека на грусть. Не думала, что он так быстро согласится. Гарри не любит быть обязанным перед кем-то, поэтому я уже была готова выслушивать его бесконечные упреки и отказы, но он слишком быстро сдался, что удивительно. Может, я действительно так сильно влияю на него?
– Куда мне после ужина ехать? – спрашивает папа, доедая пирог.
– О, это совсем недалеко, – Гарри принимается объяснять ему, куда нужно ехать и в какой дом постучаться. Папа сразу понимает на какую улицу ему надо, поэтому кивает. – Я позвоню Коулу и скажу, что вы возьмете Мелани.
– Тогда мне нужно будет что-нибудь купить для нее, потому что из сладкого у меня только яблочный пирог. Мелани любит шоколад, у нее нет на него аллергии? – взволновано спрашивает мама.
– Ничего не нужно, спасибо. Я купил ей несколько батончиков, и они у меня в машине. Я потом возьму их, – мягко говорит Гарри с полными щеками пирога.
– Мама, спокойно, она такой же обычный ребенок, как и все, – издаю смешок я и медленно вынимаю руку из ладони Гарри, но он вцепляется пальцами в нее и косится на меня.
– Ладно, Эдвард, вставай и езжай за ней, пока не стало слишком темно, – командует мама, заметив, что папа закончил есть и допивает сок.
– Пойду возьму ключи. Спасибо, любимая, все было очень вкусно, – он целует ее в плечо и вскакивает, исчезнув с кухни.
Гарри решает помочь и собирает все со стола, пока мы с мамой моем посуду. Все это время мама задает ему какие-то бессмысленные вопросы, на которые он без труда отвечает. Я часто ловлю его взгляд на себе, и это сводит меня с ума. Я чувствую это безумство между нами и знаю, что оно никогда не закончится. Он улыбается мне самой милой улыбкой, на которую только способен, и я просто не могу себя сдержать и тыкаю указательным пальцем в его ямочку. Это заставляет всех нас рассмеяться. Его ямочки всегда будут моей слабостью. Они настолько глубокие и большие. Я еще не видела, чтобы у кого-то были такие углубления на щеках, как у него.
Гарри звонит Коулу, предупреждая его, что за Мелани заедет мой отец. Через полчаса они приезжают, и радостная Мелани забегает в дом с новой куклой, которую наверняка купил мой папа. Ребенок сразу бросается ко мне в крепкие объятия и через секунду, набрасывается на кудрявого. Я вижу, как Гарри недовольно оглядывает куклу, но ничего не говорит. Мелани быстро приспосабливается к моим родителям и уже к девяти вечера она заставляет их смотреть вместе с ней мультики в гостиной.
Гарри принимает душ в моей комнате и идет укладывать Мелани. Она в соседней комнате, и я надеюсь, ей будет удобно спать в чужой кровати. Комната Колтона самая светлая из-за того, что в ней два окна. Даже ночью в ней менее темно, чем в моей комнате. Захожу в ванную и принимаю быстрый горячий душ, расслабляясь. Натягиваю на ноги только нижнее белье, а сверху накидываю рубашку. Расстилаю простыни и сажусь на кровать в позу лотоса, начиная читать под свет от ночника «Великий Гэтсби».
В который раз убеждаюсь, что «Грозовой перевал» мой самый любимый классический роман. Конечно, Джейн Остин и Скотт Фицджеральд пишут потрясающие истории о всемогущей любви, но Эмили Бронте имеет отдельное местечко в моем сердце. Хлопок от двери заставляет меня поднять голову и оторваться от чтения. Увидев улыбающегося Гарри, подходящего к кровати, закрываю книгу и ставлю ее на прикроватную тумбочку.
– «Великий Гэтсби»? – издает он смешок, кинув быстрый взгляд на книгу и плюхнувшись животом на кровать.
– Да, а что не так с этой книгой? – спрашиваю я в улыбке, запуская руку в его волосы.
– То, что Гэтсби полнейший придурок, которым Дейзи вертела, пока он был полезен. Самая бессмысленная история любви, которую я когда-либо читал, – мурлычет он на мои ласки, закрывая глаза.
– Мне не стоит ее читать? – слегка сжимаю его кудри на затылке, прикусив нижнюю губу.
– Как тебе угодно, детка, но лично я хочу стереть из своей жизни момент, когда читал эту книгу.
– Она не так уж плоха, – усмехаюсь я, склоняя голову набок.
– Может быть, – бормочет он.
– В любом случае я прочитаю ее, а сейчас тебе нужно раздеться, чтобы мы легли спать, – мягко говорю я, проскальзывая пальцами сквозь его завитки.
– Ммм, – стонет недовольно он, нахмурив лоб.
– Я понимаю, что ты ленивая задница, но тебе все равно придется раздеться, – хихикаю я.
– Ладно, – хнычет Гарри, открывая глаза и соскальзывая с кровати. Он отстегивает ремень и стягивает черные джинсы, переступив через них. Оставив их валяться на полу, он стягивает футболку через голову, и я могу разглядеть каждую его татуировку. Они все так идеально смотрятся на его коже. Испытываю желание надеть его футболку, но ничего не говорю, чтобы не выглядеть глупо.
– Наденешь мою футболку? – спрашивает в ухмылке он, протягивая мне черную ткань.
– Да, – я киваю и выхватываю у него футболку.
– Я могу отдать тебе несколько своих футболок, если хочешь. У тебя на них мания, – тихо смеется он, залезая под одеяло.
– Но только не смей стирать их, я хочу, чтобы они пахли тобой, – я отворачиваюсь от него и стягиваю через голову рубашку, быстро натягивая все еще теплую футболку.
– Хорошо, я бы все равно этого не сделал, – говорит он, заставляя нас рассмеяться.
– Конечно, кто бы сомневался, – протягиваю я и ложусь рядом с ним.
– Некоторые вещи просто не меняются. Я никогда не буду чистоплотным так что тебе все равно придется смириться с этим, – он поворачивается ко мне, и я делаю тоже самое.
– С этим я уже давно смирилась, наверное, – дразню его я, и он снова смеется.
– У тебя нет выбора. Через какое-то время мы будем жить вместе, поэтому тебе уже лучше всего привыкать к моей неряшливости, – от его слов мое сердце трепещет, и я перестаю улыбаться, с открытым ртом глядя в его глаза.
– Ты думал о том, чтобы жить со мной? – дрожащим голосом спрашиваю я.
– Конечно, а ты разве нет?
– Да, у меня были мысли, но нам еще слишком рано. Мы не готовы к тому серьезному шагу.
– Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что в следующий раз, когда я предложу тебе совместное сожительство, ты согласишься, – на его губах расползается дразнящая улыбка.
Он так очаровательно выглядит с сонными глазами и слабой улыбкой, что я не могу сдержаться и снова зарываюсь пальцами в его волосах, слабо оттягивая их концы.
– Я думала, ужин пройдет просто ужасно. Я уже была готова после извиняться перед тобой за родителей.
– У тебя чертовски клевые предки. Удивительно, что они приняли меня и так добры со мной.
– Хватит думать о себе так плохо. Мои родители не из числа верующих фанатиков, и они никогда бы не запретили мне встречаться с тобой, – вздыхаю устало я, делая полнейший бардак на голове Гарри.
– Ну, как минимум, мне теперь не нужно переживать, что твои родители будут против меня. Пока мы с тобой спускались по лестнице, я успел приготовить целую речь, но слава богу, мне не пришлось ее использовать.
– О боже, – хихикаю я, дернув кончиком носа.
– Спокойной ночи, малышка, – он тянется ко мне и воссоединяет наши губы, заставляя меня раствориться в его мягких губах.
– Сладких снов, – бормочу я, проскальзывая по его губам.
Через пару секунд мы отстраняемся и улыбаемся друг другу. Отворачиваюсь, выключая ночник и в комнате становится значительно темнее. Натягиваю одеяло до шеи и закрываю глаза.
– Эшли, – тихо зовет меня Гарри, и я чувствую, как он передвигается ко мне.
– Да? – поворачиваюсь к нему и встречаюсь с его напуганными глазами, которые заставляют меня растеряться.
– Ты любишь Найла? – его голос надломился. Что? Почему он спрашивает меня об этом?
– Конечно я люблю Найла, – я вижу, как от моего ответа его глаза тускнеют.
– Ты любишь его больше, чем меня? – глаза Гарри в отчаянии бегают по моему лицу.
– Не знаю, о чем вы с Найлом говорили в тот вечер, но это не та любовь, о которой ты думаешь.
– Я не понимаю тебя, – я вижу в каком замешательстве он находится.
– Я люблю его как своего родного брата. Я не могу любить его так, как я люблю тебя.
– Но ты его любишь, – обиженно говорит он, даже не слыша меня.
– Нет, Гарри, это не та любовь, о которой ты думаешь. Я уже говорила тебе, что кроме тебя мне никто не нужен. Найл просто мой лучший друг, и он всегда будет оставаться им, – тяжело вздыхаю я, понятия не имея, как еще ему объяснить, что он единственный.
– Но ты любишь его гораздо больше, не так ли? – не унимается он.
– Почему ты так думаешь? О чем вы говорили с Найлом в тот вечер?
– Ни о чем таком важном. Просто я боюсь тебя потерять, и будучи ужасным эгоистом, я хочу, чтобы ты любила только меня. Но я знаю, что этого не будет, и мне надо смириться, что твой лучший друг - парень.
– Я люблю тебя больше, чем Найла. Может, раньше все было совсем по-другому, но сейчас я знаю, что всегда буду любить тебя больше, чем кого-либо.
– Правда? – его глаза загораются, и я понимаю, что больше не могу скрывать от него правду.
– Помнишь, еще в начале проекта я говорила, что влюблена? – я не хотела этого говорить, но я знаю, что должна.
– Ты тогда говорила о Найле? – его голос снова становится безжизненным.
– Нет, я говорила о тебе. Я всегда любила только тебя, с тех пор как мы с тобой столкнулись в восьмом классе в коридоре. Я любила тебя, когда мы сидели в этой чертовой библиотеке, и ты вечно опаздывал, я любила тебя, когда отказалась от действия Луи и не поцеловала тебя, я любила тебя даже, когда ты заставил меня плакать после того, как я позволила тебе прикоснуться ко мне на озере. Я всегда любила и буду любить тебя, – я смотрю в его глаза, которые с каждым моим словом начинают дрожать все больше.
– Я люблю тебя, Эшли. Я так сильно люблю тебя, – он прислоняет свой лоб к моему, опаляя мои губы своим горячим дыханием.
– Я тоже тебя люблю, – мы так часто говорим эти слова, но их никогда не будет достаточно.
– Скажи это еще раз. Только, пожалуйста, не говори «тоже», – жалобно просит он.
– Я люблю тебя, Гарри, – как только эти слова вылетают из моего рта, его губы с силой вдавливаются в мои. Он кладет ладонь на мою щеку, и его язык в безумстве вторгается в мой рот. Я обвиваю обеими руками его шею, прижимая его как можно ближе к себе и двигаю своими губами в полнейшем сумасшествии. Поцелуй настолько эмоциональный и глубокий, что моя голова идет кругом. Наши языки идеально сплетаются друг с другом, и я не могу остановить себя. Мне всегда недостаточно Гарри, каждый его поцелуй, как наркотик, от которого я всегда буду зависеть.
– Я никогда так сильно никого не любил, Эшли. Ты просто не представляешь насколько эта любовь невозможна, – бормочет он в мои губы, продавливаясь языком в самую глубину.
– Ммм, – выдыхаю я в его рот и кусаю его нижнюю губу, втягивая ее в себя.
– Ты единственная, кого я буду любить всегда. Ни одна девушка не заслуживает моей любви, только ты – он отрывается от моих губ и переходит к моей челюсти, пылко осыпая ее поцелуями.
– Гарри, – простанываю я не только от его умелых губ, но и от его слов.
– Скажи мне, что я единственный. Скажи это, – просит он, передвигаясь к моей шее и руками обхватывая мои бедра под одеялом.
– Ты единственный, Гарри, – я нахожу в себе силы ответить, но ему этого недостаточно, и он снова накрывает своим ртом мой.
– Я люблю тебя, детка, – он рассоединяет контакт между нашими губами и обвивает обеими руками мою талию, опустив подбородок на мою макушку головы.
– Я люблю тебя, – говорю я, прижимаясь щекой к его груди и закрывая глаза.