7 глава
P.S. Не забываем перезагружать книгу) Не хочу, чтобы тут была каша
Я сижу в самом центре библиотеки, слушая в наушниках любимую группу и периодически поглядывая на входные двери всякий раз, когда они открываются. Найл уехал домой сорок минут назад, а я продолжаю безнадежно сидеть и ждать Гарри, который опаздывает. Подпираю рукой щеку и упираюсь локтем о стол, опуская незаинтересованный взгляд на конспекты, что окружают меня со всех сторон.
Ситуация выводит меня из себя. Стайлс давно должен быть здесь. В прошлый раз он предупреждал меня, чтобы я не смела опаздывать, а сам делает все наоборот. Я терпеливая и готова ждать его столько, сколько понадобится, но порой нужно соблюдать предел. Моя любовь к нему - преимущество, которым он пользуется, даже не зная этого. Если бы на месте Стайлса оказался совершенно другой парень, я бы ни минуты не оставалась здесь и ушла.
Ерзаю на стуле из-за неудобства и разглаживаю легкий тканевый комбинезон телесного цвета, шорты которого немного выше середины бедра. Становится душно, и я расстегиваю две верхние пуговицы, расправив воротник. Людей в библиотеке почти нет, лишь пара-тройка сидящих рядом со мной. Все давно занимаются дополнительными занятиями, когда я продолжаю находиться в библиотеке и искать в любых мелочах развлечение.
Но тут двери резко распахиваются и влетают в стену со звонким ударом. Каждый из присутствующих вздрагивает и переводит взгляд на источник шума. Я поднимаю глаза и смотрю на запыхавшегося Стайлса, который сжимает с обеих сторон ручки дверей. Он раскрывает губы и опускает голову, отчего вьющиеся волосы спадают ему на лицо, прикрывая ракурс. Через секунду он поднимает на меня глаза и глубоко дышит.
– Думал... не успею... встретиться с тобой, – он подходит ко мне и кладет ладони на спинку свободного стула, проглатывая сквозь отдышку слова.
– Наглость, конечно, второе счастье, но ты перешел грань, – я вынимаю наушники из ушей, положив их на стол.
– Прости, я считал, что успею сделать все до нашей встречи, но мне не хватило времени, – Гарри плюхается на стул и вытягивает ноги, разводя их в стороны.
– У тебя появились неотложные дела во время работы над проектом? Именно в это день ты умудрился опаздать, – спокойно говорю я.
– Нет, это происходит чаще, чем ты думаешь. И не только во время наших занятий.
– И что это за дела такие, которые заставляют тебя так запыхаться? – застенчиво улыбаюсь я, склоняя голову набок.
– Не твое дело, Робертс. Мои проблемы должны волновать тебя в последнюю очередь, – Стайлс улыбается в ответ, растрепывая кудри в хаотичный беспорядок.
– Они не волновали бы меня, если бы ты не опоздал.
– Прекрати контролировать ситуацию. Ты не имеешь права требовать от меня биографию моей личной жизни, – говорит он, протирая правой рукой левое предплечье, на котором изображена змея, что обвивает рельеф его бицепса.
– Прости, ты прав. Это совсем не мое дело, – проглатываю я ком в горле, собирая конспекты в одну стопку.
– Поражаюсь твоему любопытству. Ты не упускаешь ни одной попытки пытаться влезть туда, куда никто еще не входил, – издает смешок он, оттягивая большим и указательным пальцем нижнюю губу.
– Я знаю, что чересчур любопытная. И за это я уже извинилась. Мне стыдно, что я влезаю в твое личное пространство, – признаюсь я, положив локти на стол и кулаками придерживая подбородок.
– Может, стоит прекратить пытаться еще больше заставлять меня ненавидеть тебя? – он продолжает играться с губой, серьезно заглядывая в мои глаза.
– Т-ты... ненавидишь меня? – надломленным голосом шепчу я, раскрывая рот.
– Видела бы ты свое лицо, – Гарри начинает смеяться во весь голос, откинув голову назад и забыв, что в библиотеке не стоит шуметь.
– Придурок, – я кидаю в него карандаш. – Это совсем не смешно, – фыркаю я, обиженно отворачивая голову и скрещивая руки на груди.
– Еще как смешно. Мне нужно было запечатлеть этот момент, – продолжает смеяться он, отчего на его переносицы образуются несколько складок.
– Кудрявый засранец.
– Ты не можешь обижаться на меня за это. Если бы ты видела свое лицо, то тоже бы рассмеялась.
– Конечно, это же так смешно, когда в лицо говорят, что ненавидят тебя, – с сарказмом говорю я.
– Ну, правда, очень смешно. Если не веришь, я могу показать. Хочешь? – Стайлс кладет ладонь на мое запястье и пальцами сжимает его, пытаясь привлечь мое внимание.
– Нет, – резко отвечаю я, отдергивая запястье.
– Твое лицо было примерно таким, – говорит Гарри и указывает на себя указательными пальцами, расширяя глаза, отчего они чуть ли не вылетают из орбит, когда рот приоткрывается в шокирующем состоянии. Он начинает медленно хлопать ресницами, как это делают девушки, заставляя меня рассмеяться во весь голос. Я украдкой смотрю на него и не сдерживаю смеха, всякий раз, когда он кривит лицо в рожицах, усугубляя ситуацию.
Живот начинает болеть из-за непрекращающегося смеха. Гарри не сдерживается и смеется в один голос со мной. Он не сводит с меня своих ярких глаз, которые сияют как никогда прежде салатовым оттенком. Я стараюсь сделать вид, будто не замечаю этих изменений. В эту минуту, кажется, он настоящий, без масок и притворств. Он просто звонко смеется вместе со мной, как маленький ребенок, даже не понимая, что мое сердце еще сильнее полюбило его.
– Молодые люди, если не прекратите безобразничать, мне придется вас выгнать, – миссис Дафна подходит к нам с возмущенным лицом, и мы прекращаем смеяться.
– Извините, мы забыли, где находимся, – пожимает Гарри плечами, расслабленно откидываясь на спинку стула.
– Чтобы такого больше не повторялось, – она указательным пальцем поднимает очки к переносице и удаляется.
– Чтобы такого больше не повторялось, – кривит писклявым голосом ее Гарри, поправляя невидимые очки у переносицы.
– Прекрати, – я с тихим смехом пихаю его ладонью в плечо.
– Какая ты зануда, Робертс, – Стайлс игриво толкает своим плечом мое, отчего я дергаюсь.
– Я не зануда. Во мне просто проснулась совесть в отличие от некоторых, – я достаю из кармашка простую черную резинку и собираю волосы в низкий хвост, чтобы они мне не мешали.
– Ох, вот как, – Гарри вытягивает подбородок с украдкой усмешкой.
– Так, все, нам нужно приступить к проекту, – я делаю последний узел у затылка и перекидываю хвост на левое плечо.
– Умеешь же ты испортить настроение, – стонет недовольно Стайлс, взяв книгу в руки и прижав ее к лицу.
Следующие сорок минут мы с Гарри пишем свое мнение по поводу поведения Дарси, стараясь продолжить тему вопроса, который был задан еще на уроке. Мы несколько раз кидаем друг на друга взгляды, посылая незначительные улыбки. Пару раз мы обмениваемся словами, в основном отвечая коротко: да или нет. Я незаметно стараюсь подольше разглядывать черты его лица, что меняются каждую секунду, как открытая книга, демонстрируя различные эмоции. Стайлс хмурится или пыхтит оттого, что ему не нравится то, что он оставляет на бумажном листе. Он часто облизывает губы или сжимает их. Любой жест с его стороны привлекает меня и загоняет в краску от мыслей.
– Все, я больше не могу. У меня пальцы отвалятся, если я напишу еще хоть одно слово, – Гарри откидывает тетрадку вместе с карандашом в сторону и проводит обеими руками по лицу, вздыхая.
– Ты от силы заполнил лист. Постарайся глубже влиться в заданный вопрос, – усмехаюсь я, поднимая ноги на стул и вжимаясь коленями в стол.
– Вообще-то я написал три с половиной листа. И думаю, этого хватит, – Гарри вытягивает ладони вперед и, сплетая пальцы рук между собой, хрустит костяшками.
– Как ты умудрился так много написать? Я успела заполнить два листа и то не до конца, – я удивленно хлопаю ресницами, прижимая кончик карандаша к губам.
– Я сам не знаю, как так получается. Я просто беру карандаш и начинаю излагать свои мысли.
– Поразительно. Да у тебя талант. Ты должен пользоваться этим навыком.
– Обычное дело. Любой сможет так на моем месте.
– Ты заблуждаешься, Гарри. Не каждому дано мыслить столь глубоко и открыто. Это дар, не смей от него отказываться.
– Я серьезно. В этом нет ничего особенного, поэтому кончай делать из меня Джонатана Свифта. Я им не являюсь, – попрекает меня Стайлс.
– Не унижай себя. Ты ничуть не хуже Свифта. Так же можешь остро мыслить и высмеивать человеческие пороки, передавая их через лист бумаги, – я обвожу краем карандаша рельеф губ, надавливая на них острым концом.
– Я никогда не смогу так глубоко раскрыть через рукописи проблемы общества. Мне не удосужиться написать вторую часть о «Путешествие Гуливера», где я покажу ошибки людей, – Гарри закатывает белые рукава футболки до плеч, открывая вид на твердые выпирающие мышцы худоватых рук.
Стайлс по структуре довольно худощавый из-за достаточно высокого роста. Он выше меня на две головы, отчего мне часто приходится вытягивать шею, чтобы видеть его глаза. Он хоть и выглядит худо, но ему определенно это идет.
Его рукава футболок постоянно закатаны до самых плеч. Он никогда свободно почти не ходит в футболке, а всегда убирает у нее рукава, давая мне шанс рассмотреть его татуировки. Гарри не пытается следить за модой и одеваться по последнему писку. Он предпочитает различные футболки без рисунков, или надписей. Порой он надевает рубашки и ходит с ними нараспашку поверх футболок или маек. Он всегда надевает черные зауженные джинсы и никогда не меняет их цвет. Его джинсы разные, он не надевает одну и ту же пару два раза подряд, а меняет их на порванные, либо разодранные. Но его джинсы всегда зауженные и только черного цвета. Меня это очень сильно привлекает в нем. Гарри даже не старается выделиться своим имиджем, но в своих обычных футболках и черных зауженных джинсах он выглядит идеально. Это его личный вкус и он куда лучше, чем гламурные вещи дорогих брендов, в которые стараются одеваться половина нашей школы. Только моя точка зрения противоположная. Обычные вещи выглядят куда привлекательнее.
– Не сомневайся в себе. Может, в будущем ты станешь кем-то большим, чем Гарри Стайлсом. Ты не понимаешь, что упускаешь прекрасную возможность, – я обвиваю обеими руками ноги, прижимая их груди и опускаю подбородок на чашечки коленей.
– Ошибаешься. Я точно не стану великим писателем, таким как Джонатан Свифт или Скотт Фицджеральд, – парень кладет ладони на колени, еле улыбаясь.
– Мама всегда, в детстве перед сном читала мне «Путешествие Гулливера» и говорила, что нужно добиваться своих целей и никогда не давать себя высмеивать другим, как это сделал Джонатан, – хмыкаю я, кратко взглянув на Гарри.
Меня настораживает, что в его глазах отоброжается на долю секунды печаль, а также тоска. Я еще не видела, чтобы Стайлс выражал во взгляде грусть. Он тщательно скрывает эмоции и старается быть на людях непоколебимым.
– Все в порядке? – шепотом спрашиваю я.
– Да... – протягивает он, подняв на меня невинный взгляд. – Нет... ничего не в порядке, – парень зарывается обеими руками в кудрявых волосах и с силой оттягивает их концы, упираясь локтями о стол.
– Если тебя, что-то мучает, можешь рассказать мне об этом. Я никогда не буду тебя осуждать или трепаться об этом с кем-то.
– Я не могу, Эшли, открыться тебе. Я правда не могу. Я никому не доверяю. Абсолютно никому.
– А как же твоя девушка? – я хмурюсь.
– Клэр не моя девушка, – издает смешок Стайлс, опустив взгляд в пол. – Ей нет дела до моих проблем. Да и я бы никогда не рассказал Клэр правду. Мое доверие невозможно получить.
– У тебя правда нет лучшего друга или подруги, которым ты бы мог без сомнения рассказать о своих проблемах? – говорю ошеломленно я.
– Друзей у меня достаточно много, но если быть честным, то я их таковыми не считаю. Они очень классные, но рассказывать им что-то я не хочу и не могу, – он нервно начинает теребить черное кольцо на правом среднем пальце.
– Ты, должно быть, разыгрываешь меня.
– Нисколько. У меня правда нет человека, которому я бы без сомнений рассказал о своем темном прошлом.
– Но должен же быть кто-то, кого ты действительно любишь больше всего на свете. И именно этому человеку тебе не страшно все рассказать, – я заправляю выпавший локон за ухо, облизнув засохшие губы.
– Такой человек есть. Я люблю его больше всего на свете, но с ним делиться секретами у меня не получится, – с улыбкой говорит Гарри, продолжая играться с кольцом.
– Это еще почему?
– Потому что меня примут за сумасшедшего и загребут в психушку.
– Я так и не поняла, кого ты любишь, что из-за этого тебя могут посчитать за психа.
– Больше всего на свете я люблю себя. Согласись, будет ненормально, если я заговорю с самим собой, – усмехается парень, присаживаясь поближе ко мне.
– Да ты настоящий эгоист, – заявляю я на повышенном тоне.
– Я смотрю на жизнь с реальной стороны. Как бы усердно писатели ни писали в романах о великой любви, что спасает одинокие души, я все равно знаю, что в реальности ее нет, – утверждает парень, повернув голову в мою сторону.
– По-твоему, люди не умеют любить, а обманывают себя, что ощутили это чувство? – я опускаю ноги на пол, с ожиданием взглянув на Гарри.
– Только не говори, что ты страдаешь подобной ерундой и веришь в любовь, – тихо говорит Стайлс.
– Вообще-то я не просто верю, а уже давно люблю, – говорю я, не понимая того, что рою себе могилу.
– Ты серьезно? – он с раскрытым ртом уставился на меня.
– Не вижу смысла лгать. Мне не стыдно признавать, что я влюблена.
– И кто этот несчастный? – Стайлс в улыбке высовывает кончик языка, прижимая его к уголку губ.
– А это уже не твое дело, – я прочищаю горло и резко отворачиваюсь, когда мои щеки вспыхивают, ведь я чуть ли не в лоб призналась Гарри о своих чувствах.
– Справедливо, – хмыкает Гарри, заинтересованно взглянув на меня. – Неужели, это твой лучший друг Найл?
– О, господи, нет, конечно. Я люблю Найла, но дружеской любовью. И у нас это взаимно, – съеживаюсь я, отчего Стайлс усмехается.
– Ладно, не хочешь, не говори. Но дам тебе совет, – Гарри встает и задвигает стул, посмотрев на меня. – Если этот мудак даже не смотрит на тебя, знай: он не достоин такой прекрасной девушки, как ты, – он демонстрирует свои обворожительные ямочки и отворачивается, направляясь в сторону выхода.
Из-за его слов я больше впадаю в замешательство и смятение. Стайлс твердит, что мне лучше забыть этого парня, но ему неизвестно, что это он и есть. Если Гарри узнает о моих чувствах к нему, он посмеется надо мной и скажет, что я круглая дура. Я сегодня чуть ни призналась ему в любви, сама того не понимая. Но благо, разум вовремя включился и огородил от вечных издевательств и насмешек.