Жестокое милосердие

Снаружи мальчишки уже не было. Вспомнив, что Арман собирался на тренировочный двор, Жерл пролетел по залу и нырнул в один из боковых коридоров. Стоявший на часах дозорный сказал, что мальчишка действительно здесь проходил, и не один. Услышав, что вслед за Арманом в тренировочный двор вышел Вирес, Жерл напрягся. Не к добру это, видят боги, не к добру. И почему высшему магу не спится? И почему именно Жерл должен защищать обоих? Против магической атаки ему, увы, не выстоять, а с такими врагами, как у Армана и Виреса, ему не справиться. Но он хотя бы попытается.

Тренировочный двор был непривычно пустым. Уже рассвело, и алое солнце вовсю разливало пурпур по снегу, окрашивало розовым высокие стены, окружавшие двор. Запела стрела, вонзаясь в самый центр мишени, и Жерл довольно кивнул. Арман дружил с луком. Старшой искренне понадеялся, что и с другим оружием мальчик обращается не хуже, но, узнав подходившего к ученику Виреса, уже надеялся на другое — будет лучше, если до драки не дойдет.

— Я рад, что ты явился на мой зов, — сказал Арман, даже не обернувшись на шаги Виреса.

Вот как, горько усмехнулся Жерл. Потому-то и стремился сюда Арман, что хотел подраться с Виресом. А значит, ничего хорошего точно не жди. Вновь запела тетива, и вторая стрела расщепила первую, вонзившуюся в центр мишени. Мальчишка хорош! И зол! Теперь Жерл не обманывался его внешним спокойствием — просто Арман очень хорошо умеет держать себя в руках, всем бы так.

Арман опустил лук и слегка улыбнулся, когда один из слуг принес длинный сверток, а второй аккуратно развязал на свертке ленту, позволив бархату раскрыться и обнажить два клинка, поблескивавших на темной ткани. Мечи, скривился Жерл. Не тренировочные, боевые. Остановить бы мальчишку...

Вирес заслужил, шептались собравшиеся на стенах дозорные, и глава рода молодец, что решил преподать магу урок. Жерл так не думал, сочувствовал Виресу, потому что сам был не лучше. Но и вмешиваться в отношения между арханом и главой его рода, увы, не мог. Даже если глава рода — его ученик.

— Лови! — приказал Арман, забирая у слуги оба меча и бросая один из них Виресу. — Ты же умеешь с ними обращаться, знаю, что умеешь.

Судя по тому, как легко поймал Вирес клинок, как привычно сжал на рукояти тонкие пальцы, обращаться с оружием он и в самом деле умел. Только головы так и не поднял, смотрел в снег под сапогами, опустив меч острием вниз. Будто ждал нападения, будто не хотел сопротивляться.

Проклятие! Правду слухи говорят. Мальчишка поедом себя ест, жить не хочет. Но и умереть сам то ли не может, то ли не решается.

На счастье, Арман тоже дураком не был и это, видимо, понимал:

— Ты будешь сражаться со мной в полную силу, — сказал он. — Это приказ.

Ну да, против приказа главы рода так просто не пойдешь. Проклятая магия связи не даст. И потому, когда Арман сделал первый выпад, меч главы рода встретился с мечом Виреса, отражая лучи умытого кровью солнца.

Жерл присвистнул, почуяв нешуточное веселье. Вирес поднял голову, глаза его сузились, тело начало двигаться плавно — заглядишься. Как у молодого, красивого зверя. Впрочем, оба впечатляли, для их возраста — слишком впечатляли. Но сражались словно на показ, красиво, плавно и завораживающе. Наверняка Вирес раньше дрался, чтобы понравиться матери, а Арман — чтобы девчонки в магической школе крикнули «ах!». И теперь оба не могли избавиться от пагубной привычки, оба скорее танцевали, чем бились. И лишь то и дело скрещивавшиеся мечи да едва уловимый блеск металла говорили — драка была всерьез.

А потом Виреса понесло. Арман, почувствовав сильного противника, перестал улыбаться, глаза его зажглись тем же холодным неистовством. Движения мальчишек стали стремительнее, яростнее. Сталь схлестывалась со сталью все чаще, развевались плащи, пылали яростью глаза.

Удар. Откат. Вновь удар. Уже не танец — две стихии сходятся вместе. Свистят на смотровой площадке от восторга дозорные, блестят в лучах солнца мечи. Дрожат, встречая новый удар, и серебристой молнией несутся в атаку. Прыжок. Лезвие, лизнувшее край туники. Новый прыжок, уже неважно чей. Ласковый поцелуй стали, резанувшей кожу. Брызги крови на белоснежном снегу.

— Хватит! — не выдержал Жерл, бросаясь на тренировочный двор.

Если они друг друга ранят, повелитель будет в ярости.

Новый выпад Армана. Серебристое лезвие прошло рядом с лицом Виреса, срезав прядь волос, и удар локтем в шею. Раньше, чем Жерл добежал, он понял — Арман достал мальчишку. Меч мага отлетел в сторону. Кашляя и ослабевая, Вирес упал на колени, потом на спину, когда Арман грубо толкнул его коленом в плечо.

Вирес сдался? Нет. Почти радостно встретил серебристое лезвие, надрезавшее кожу на его шее. Смеясь, провел по клинку пальцами вниз, к шее, пачкая руки в собственной крови. И посмотрел на Армана умоляюще... Боги. Просит о смерти?

— Арман! Пусти его! — закричал Жерл.

— Да кто ты такой, чтобы мне приказывать? — спокойно ответил щенок Эдлая. — Все мне горазды приказывать. Как вы там говорили? Если хочешь убить, будь готов убить собственноручно. Вот и убью, будете знать!

Вирес улыбнулся почти счастливо и вдруг расслабился, прикрыв глаза.

— Я твой учитель, Арман, — пытался урезонить мальчишку Жерл.

А ведь щенок упрям. И слишком уж благороден. Убить самому? Бред.

— Врешь! — вскричал Арман.

— Зачем мне тебе врать?

Прикусив губу, мальчишка упрямо посмотрел на Виреса, глаза его потемнели, по щеке сбежала слеза.

— Все равно убью! — уже не так уверенно сказал он.

— Если можешь не убивать, никогда не убивай, — ответил Жерл.

— ...и позволить это сделать другому?

— Ты глава рода, не палач, мальчик. Отдай меч.

Руки Армана задрожали, меч выпал из его ладони, подняв облачко снежной пыли. Осторожно шагнув к мальчишке, Жерл обнял его за плечи и притянул к себе. Напряжен как струна. И все еще дрожит. Смотрит ошеломленно на поднимавшегося со снега Виреса и кричит:

— Убирайся!

Вирес еще раз затравленно посмотрел на Армана и бросился к господскому дому.

— Убивать легко, мой мальчик, — прошептал Жерл, притягивая к себе ученика. — Сложно потом с этим жить.

— Не надо меня успокаивать! — вскричал Арман, вырываясь. Зло отшвырнув ногой меч, он влетел внутрь и хлопнул дверью так сильно, что с козырька крыльца упала снежная шапка.

Зол. Потому и зол, что сомневается, но сам себе признаться не может. Воистину мальчишка. Надо найти обоих, неизвестно еще, кого искать первым. Ошеломленного, запутавшегося Виреса или злого Армана?

Жерл не знал. Он быстро вошел внутрь и одним движением плеч скинул плащ на руки подбежавшего слуги. Армана уже не было видно. И где искать обоих мальчиков, непонятно. Наверное, стоит начать с комнаты ученика.

Жерл прошел через зеркальный зал, посмотрел на свое отражение и машинально поправил складки верхней туники: в замке много придворных, а придворные не терпят небрежности в одежде. Повернув к узкой лестнице, он бросился вверх: Виреса он, увы, уже нашел. Все так же ошеломленного, все так же вжимавшегося в стену и все так же не осмеливавшегося поднять виноватый взгляд. А над ним в слабо освещенном единственным факелом полумраке навис... проклятие, Тэйл. Говорил же Жерл Влассию, убери идиота из замка. Нет, не послушал. Вот теперь они все и расплатятся:

— Ты! Ты мою дочь, высший! — закричал рожанин, замахиваясь.

Жерл уже знал, что не успеет. Вирес, хоть и высший маг, стоял неподвижно, даже не думая защищаться.

— Прости, — прошептал он.

Тэйл взревел, огромный кулак его устремился к голове мальчишки. Жерл побежал быстрее, ускоряя тело магией. Не успеет, пришибут мага, видят боги, пришибут. Выбежала из-за колонны серебристая тень, смела Виреса на пол и выставила перед собой руку, защитив обоих — и спасителя, и высшего мага — едва поблескивавшей во мраке сферой.

— Ты! — взревел Тэйл. — Моя дочь! Моя девочка!

Он бешено колотил в магический щит руками, разбрасывая вокруг ошметки собственной крови из разбитых кулаков и серебристые, отлетавшие от щита искры. Он сам плакал, смотрел с ненавистью на Виреса, подобно сломанной кукле застывшего под Арманом.

— Чудовище! — кричал Тэйл, когда Жерл заехал ему ребром ладони по шее.

Верзила обмяк и мешком свалился на пол. Арман, тяжело дыша, убрал щит, вытер бегущую по подбородку кровь и с удивлением посмотрел на испачканные пальцы.

— Ты слишком слаб в магии, чтобы такое выдержать, тем более после недавно пройденного ритуала, — пояснил Жерл, протягивая ему руку.

Арман руку принял. Жерл поставил мальчишку на ноги и приказал подбежавшим дозорным, показывая на Тэйла:

— На конюшню его! Высечь и на рудники!

— Прошу, не надо! — взмолился Вирес, схватив Жерла за локоть. — Это я виноват. Он бы не тронул, я сам. Не надо на рудники!

Жерл даже не взглянул на мальчика-мага. Метит Вирес в телохранители или нет — не суть важно. В этом замке распоряжается дозор. Однако и ссориться лишний раз с предполагаемым телохранителем повелителя не стоит, потому Жерл изволил ровно, как можно более ровно, объяснить:

— Тэйл поднял руку на архана, мне очень жаль, мальчик, но в моем замке подобного не будет.

— Не надо! — кричал Вирес. — Вы не можете. Не можете наказывать из-за меня!

— Я не изменю решения, мне очень жаль, — как можно спокойнее ответил Жерл.

И пусть себе мальчишка ярится и дальше, пусть трясется от рыданий, пусть жалеет Тэйла — это ничего не изменит.

— Вы... вы никогда не поймете! — кричал мальчишка, сжав в раздражении кулаки. — Никогда!

А потом развернулся и бросился к коридору. Арман за ним. Жерл, не желая более выпускать обоих из виду, кинулся следом. Летя по коридорам, он на чем свет стоит проклинал и Армана, и Виреса, и Эдлая. С детьми возиться — сплошная морока. С высшими магами — в сотни раз большая морока, а он в последнее время только этим и занимается.

Вновь лестница. Вновь распахнутая дверь и отпрянувшие к стенам дозорные. Поняв, куда забежали мальчишки, Жерл не на шутку испугался. Когда Вирес распахнул дверь и влетел в покои повелителя, старшой успел-таки догнать Армана, перехватить за пояс и притянуть брыкавшегося мальчика к себе:

— Если вбежишь внутрь да так внезапно, телохранители могут тебя просто убить... и даже не разбираться. Ты хоть сам видишь, куда вламываешься?

Арман успокоился, видимо поняв, прохрипел:

— Пусти меня! — и Жерл от греха подальше убрал от него руки.

— Я не буду его трогать, — сказал появившийся в дверях Даар и ответил кивком на глубокий поклон Жерла. — Пусть смотрит.

Не гневается. Хорошо.

В глубине комнаты Вирес бросился к сидевшему в кресле повелителю, опустил ему голову на колени и глупо, по-детски заплакал:

— Дай, дай ему меня убить! Я не знаю, как жить с этим. Я во сне вижу их лица, спать не могу. Я жить не хочу! Я дышать не хочу! Почему, почему я родился? Почему убил этих людей? Этот огонь, он меня сжирает, понимаешь? Жрет, жрет, жрет изнутри. И те крики. Я их тогда не слышал, а теперь слышу их днем и ночью. Смилуйся, мой повелитель, ради всех богов, смилуйся! Не могу, не хочу так больше! Этот рожанин... он так на меня смотрел... проклинал взглядом. Он прав! Я бы тоже так смотрел на его месте! Убей меня! Я заслужил! Дай меня убить! Пожалуйста!

Арман застыл в дверях, будто не в силах поверить в услышанное. Просторную, убранную в синие тона повелителя спальню заливал кроваво-красный солнечный свет. Молчаливый хариб Деммида застилал кровать, ярко пылал огонь в камине, отбрасывая таинственные золотые тени на высокий письменный стол у окна и на лежавшую на столе толстую, открытую где-то на середине книгу. Так хорошо. Так спокойно. И так много в этой спальне почти осязаемой силы, что казалось, она сгущала воздух.

— Тише, мой мальчик, — погладил по волосам Виреса Деммид, внимательно посмотрев на ошеломленного Армана.

— Кланяйся! — выдохнул Жерл, задыхаясь от льющейся от повелителя магии.

Арман, спохватившись, склонился в глубоком поклоне сначала перед повелителем, потом перед Дааром и, даже не спросив позволения, пробежал через коридор, влетел в свои покои, бросился на кровать и зарылся с головой в одеяло.

Жерл вошел вслед за ним, прикрыл за собой дверь и, тихонько вздохнув, присел на край кровати. И все же здесь, в небольшой, скромно убранной спальне ученика, дышалось гораздо свободнее, чем в покоях повелителя. Только спальня эта... какая-то безликая. Будто нежилая. Ни единой вещи, которая точно бы принадлежала Арману, лишь тот же письменный стол у окна, множество книг на нем и стопка бумаги, на которую были небрежно брошены пара писем, да узкая кровать под коричневым балдахином, расшитым золотыми звездами. Хотя натоплено на славу. И на этом спасибо.

— Почему ему так больно? — прошептал Арман, продолжая кутаться в жесткое одеяло.

— Я говорил. Убить кого-то легко, особенно когда ты великий, всемогущий маг. А жить с этим сложно. Если только ты сам не сволочь. А Вирес, увы для него, не сволочь.

— Умереть легче?

— Да. Мои люди говорили, что Вирес не спит ночами, что его мучают кошмары.

— Слабак.

— Так ли? — улыбнулся Жерл.

— Уйди.

— Не могу, я должен за тобой присматривать.

— Я никуда не пойду.

Жерл поверил. И прежде чем утром они с Арманом покинули замок, узнал, что своенравный ученик подписал помилование Виреса.

— Потому что жить временами сложнее, — прошептал мальчик в ответ на прямой вопрос: «Почему?»