20. Брэн. Солнечный мальчик
Брат Армана? Боги... племянник вождя Виссавии. Брэн медленно сполз по стене, собираясь с силами, и барьер, поставленный магом, вдруг покрылся трещинами и рухнул. Мало того, что племянник вождя Виссавии, так еще и высший маг. И тот, кого вождю Виссавии возвращать нельзя. Никак нельзя. А как же его охранить?
Передав приказ Жерла принести спиртное, Брэн краем глаза заметил ужас на лице служанки, но решил, что дела дозорного его не касаются. Работа в тот день не ладилась, и вернулся он в детскую уже затемно. Здесь было хорошо и спокойно. Горели возле кровати свечи, бегали по стенам тени. Игрушечный медведь почему-то переместился к волчонку в кровать, сам мальчик спал, обложенный подушками, а Рид стояла возле кровати на коленях, ласково поглаживая сына по волосам.
— Иди отдохни, Рид, я с ним посижу, — сказал Брэн и, наклонившись, шепнул ей на ухо: — Не бойся, все будет хорошо...
Лгал, а что ему оставалось делать?
— Хорошо... — прошептал сонно Рэми, и вдруг добавил: — Все будет хорошо, Лаши.
И Брэн почему-то сам в это поверил.
Наверное, он опять заснул. Проснулся от легкого прикосновения к плечу и сразу же вынырнул из дремы, увидев в полумраке встревоженные глаза Мии.
— Слышишь?
Была поздняя звездная ночь, лился в окно лунный свет, чуть слышно потрескивал догоравший огонь в камине. И тишина. Сонная ночная тишина. Рука Мии на плече Брэна испуганно дрогнула. Девушка в страхе закрыла глаза, наклонилась ниже. Ее волосы упали Брэну на лицо, и в тот же миг за стеной что-то упало, раздался странный звук, похожий на безумный смех, и вновь на время стало тихо.
Брэн вцепился в подлокотники кресла. Он слышал частое дыхание Мии, чувствовал ее страх, ее пальцы, вонзившиеся в плечо. Шаги. Тяжелые. Столь же тяжелое дыхание, бормотание...
Брэн замер. Мягко оттолкнув Мию, он бесшумно встал, потянувшись за стоявшим на прикроватном столике подсвечником. Увесистый... хорошо. За дубину сойдет.
Шаги удалялись, Брэн облегченно выдохнул и тотчас же вновь схватился за подсвечник, когда дверь тихонько скрипнула, и внутрь бесшумно скользнул Шем — вечно веселый и вечно пьяный конюший дозорных. Брэн не раз встречался с ним в замке, пару раз даже выпивал с ним в таверне, но никогда не видел столь трезвым и напуганным:
— Ноги в руки и брысь отсюда! — испуганно прошептал Шем. — Жить хотите — тогда быстро!
Брэн ничего не спрашивал — когда Шем говорит, что надо, значит, надо. Он подбежал к проснувшемуся Рэми, подставил волчонку спину. Мия стянула с кровати одеяло, быстро скрутила его в охапку и вместе с Рид бросилась за Шемом. Брэн подхватил Рэми под колени и метнулся к двери. Мальчик слегка подтянулся на руках, устраиваясь на спине поудобнее.
В коридоре воняло хмельным, и доносившийся откуда-то издалека стук здесь был гораздо громче:
— Жерл напился, мебель крушит, — прохрипел Шем. — Он пьяный — буйный, пришибет и не заметит, позже сам жалеть будет, убиваться, да поздно. Потому увези мальчика и женщин в замок. И чего напился-то? Так долго сдерживался...
Брэн знал чего, но вслух не сказал.
— Напился? Да он едва на ногах стоял, — выдохнула за спиной Рид.
— Чтобы напиться, сил хватило. На дурное дело многого и не надо.
Стучать на время перестало. Настороженный Шем потянул их к боковой двери и прижал палец к губам, показав на крутую винтовую лестницу. Спускаться по ней, да еще с ношей на спине, было нелегко, потому Брэн шел осторожно, проверяя каждую ступеньку и цепляясь за шатающиеся перила. И все равно дерево предательски скрипело под ногами, а ступни так и норовили соскользнуть, грозя похоронить и его, и Рэми в клубившемся внизу полумраке.
— Тихо! — прохрипел идущий впереди Шем, когда Брэн дошел до последней ступеньки. Все замерли. Прислушавшись, Шем осторожно открыл низенькую дверь. За дверью оказался знакомый холл, в стеклянных стенах которого отражался сочившийся через окна лунный свет.
— Выход, — прошептал едва слышно Шем, показывая на высокие, тяжелые на вид двери. — Мы для тебя двух лошадей приготовили, завтра заберу их из замка. Дозор знает, выпустит, а с Жерлом сами разберемся. Беги!
Брэн бы побежал, да сначала пришлось спустить Рэми со спины, чтобы накинуть на плечи приготовленный Шемом тяжелый плащ. Только вот едва стоящий на ногах Рэми кутаться в одеяло и даваться в руки отказался, мало того, посмотрев куда-то в пустоту холла, вдруг сказал:
— Мы никуда не пойдем, Лаши.
«Опять бредит, — с грустью подумал Брэн. — Боги, как же не вовремя...»
Он опустился перед мальчиком на корточки, хотел попытаться объяснить, успокоить, как вдруг застыл, чувствуя, как душу захлестывает волна страха: глаза Рэми, обычно спокойные, теперь чуть светились в полумраке, в зрачках его билось и не находило выхода синее пламя, да и... недетским был этот взгляд. Как у того мага, что недавно стирал их воспоминания. Вот тебе и началось.
— Нет, — выдохнула Рид, заслоняя сына от оборачивающегося к ним Шема.
Рэми, воспользовавшись суматохой, уверенно рванул к одной из дверей.
— Стой! — бросился за ним Шем. — Если Жерл тебя увидит!
Очнувшись от наваждения, Брэн кинулся за волчонком, влетел в распахнутую дверь и, чуть было не столкнувшись с бежавшим впереди Шемом, резко остановился.
Кажется, кабинет. Серебрившиеся в лучах луны шкафы у стен, письменный стол, отбрасывающие странные тени перья на подставке. Тонкой, натянутой как струна линией прочерчивал лунный свет веревку, один конец которой был привязан к люстре, а второй... Брэн сглотнул, прижав к себе дрожащую Мию. Жерл стоял на стуле, натягивая на шею петлю, и бурчал себе под нос: «Нельзя... нельзя в этом мире такому... совсем нельзя...»
— Стой! — выдохнул Шем. — Совсем упился, идиот... опомнись, старшой! Что же ты делаешь-то?
Стул покачнулся под ногами Жерла, и Брэн замер, боясь лишний раз вздохнуть. И он, и Шем знали — затянется петля «удачно», сломает идиоту шею, и тогда никто его не спасет. И идти нельзя, и стоять невыносимо.
— Не надо... — прошептал забытый всеми Рэми, осторожно приближаясь к дозорному. — Пожалуйста, не надо.
Босой, в одной сорочке, с растрепанными, рассыпавшимися по плечам волосами, он казался маленьким и беспомощным, но Брэн уже не обманывался. Он слишком хорошо помнил и недавний взгляд волчонка, и бившееся в нем синее пламя — так хорошо, что даже забыл волноваться за Рэми, а лишь держал рванувшуюся к мальчику Мию и смотрел. Наблюдал. Восхищался великолепным, столь обманчиво хрупким... зверем.
— Не надо... — еще раз прошептал Рэми, подходя к Жерлу и дергая его за тунику.
Жерл окинул мальчонку безумным взглядом и замер...
— Сейчас ударит! — прохрипел Шем.
Не выдержав, Брэн толкнул Мию к Шему и шагнул к мальчишке. А если и в самом деле ударит?
— Лаши! — выдохнул Жерл, ловко освобождаясь от веревки. — Сынок, ты?
А потом вдруг соскользнул со стула, неловко бухнулся перед Рэми на колени и, пьяно всхлипывая, судорожно притянул мальчишку к себе.
— Не умирай, батя, — прошептал Рэми, внезапно обняв старшого за плечи и прижавшись лицом к его волосам. — Пожалуйста!
— Мой сын! Лаши! — продолжал плакать Жерл. — Прости, родной, прости дурака! Не сберег, не защитил! За мои грехи тебя отняли... потому что недостоин тебя... А теперь опять. Чувствую, что скоро убью, что силы уходят, и не могу... не могу... сопротивляться!
— Ты никого не убьешь, пока я с тобой, — ответил Рэми.
Жерл отстранился от Рэми, медленно поднял голову и, все так же обнимая ноги волчонка, посмотрел так, что у Брэна сердце защемило. Не пьян этот взгляд, слишком трезв. И нет в нем больше былой любви, тоски нет, лишь жесткая настороженность:
— Это ты, волчонок. Зачем пришел? Зачем обещаешь то, что не можешь выполнить? Когда-то я пожелал нечто для себя очень важное, и это получил взамен на мою душу. Теперь мне приказывают, я убиваю, и мой хозяин вновь меня зовет.
— Никого не убьешь, пока я с тобой, — ответил Рэми, обняв ладонями лицо Жерла, не отпуская старшого взглядом — опять слишком взрослым, нереальным взглядом. — Никого. Клянусь. Лаши теперь может уйти, я останусь с тобой... и душа твоя... в моих руках, никому ее не отдам.
И вновь поплыло из глаз волчонка синее пламя, и, ослепляя, вспыхнула на лбу мальчика руна, окутывая две фигуры на ковре ярко-синим сиянием. Рэми наклонился, чуть коснулся лба Жерла губами, вдохнул исходящее от дозорного серебристое пламя и вдруг, закрыв глаза, начал медленно валиться назад. Раньше, чем сияние погасло и в комнате вновь стало темно, раньше, чем тело мальчика коснулось пола, Жерл вскочил на ноги и поймал волчонка на руки.
— А я ведь тебе верю, — усмехнулся он.
***
Утром их разбудил истошный крик служанки. Брэн едва продрал глаза — какую ночь он уже спит вот так, сидя? И где он вообще спит? Солнечный свет, едва продирающийся через грязные окна. Паутина по углам, серый, в дырках балдахин, покрывающий картину слой пыли...
— Лаши ушел, — улыбнулся Рэми, выныривая из-под дырявого одеяла.
И действительно ушел... оттого комната, недавно удивлявшая всех чистотой, стремительно обветшала, а картина словно потеряла душу — даже две души: солнечного мальчика и его белоснежного веселого пса.
Чуть позднее Брэн понял, что Рэми ничего не помнит о своих подвигах ночью. Шем ушел задумчивый и отстраненный после встречи с магом, забрав с собой едва державшуюся на ногах Мию. Воспоминания Брэна маг на этот раз не трогал.
— Рэми останется здесь, пока Арман и Эдлай не уедут из замка, — пояснил ему позднее Жерл в том же кабинете. — А потом вернется в замок... и будет жить так, как жил раньше. Обычным рожанином. Ты... — Жерл подал ему небольшой флакончик, — проследишь, чтобы каждый день мальчик пил это зелье. Ровно две капли в травяной чай, не больше, не меньше, каждый день.
— Зачем?
— Затем, что если он хочет быть рожанином, он не может быть магом, Брэн. Сила Рэми дважды просыпалась на моих глазах — в зале, когда он, сам того не зная, спас брата, а еще... вчера. Подозреваю, что был и третий раз, когда мальчик явился на помощь своему харибу. Четвертого мы допустить не можем, будем надеяться, что этого ему хватит... моему сыну хватало.
— А если повелитель все же его обнаружит?
— Не обнаружит. Рэми не только высший маг, он носитель целителя судеб, — Жерл сглотнул. — Как и мой сын... если повелитель об этом узнает, он собственноручно отвезет мальчика к границам Виссавии с условием, что в Кассии он никогда не появится.
— Почему? — удивился Брэн.
— Потому что целитель судеб — один из двух проклятых телохранителей. Тебе не понять. Если будут хлопоты с мальчиком или когда кончится зелье, приходи... в любое время приходи.
Брэну действительно не понять. И спросить он еще хотел о многом, например, о тех убийствах, о странном пауке, но не осмелился. Не его это дело. Однако в том, что касалось Рэми, Брэн старшому поверил и, вернувшись к волчонку, сам подал мальчику чашу с зельем. Рэми улыбнулся и выпил.
— Горько, — поморщился он.
Брэн взъерошил волосы Рэми ладонью и сунул волчонку сладкое яблоко. Спальня, куда перенесли мальчика, была менее удобной, зато более подходящей рожанину. Значит, Рэми все же будет обычным ребенком? Счастливым ребенком — уж Брэн об этом позаботится. И от Жерла все же стоит держаться подальше. Проданная душа, хозяин, враги, способные подкинуть в седельную сумку такую тварь... опасные тайны у этого дозорного. И жить старшому, как оказалось, совсем в тягость. Но Брэна это вовсе не касается. До тех пор, пока старшой защищает Рэми.