Глава 1. Новый поворот
«Вот новый поворот и мотор ревет, что он нам несет —
Пропасть или взлет, омут или брод
И не разберешь, пока не повернешь»
Казань, октябрь 1988 года
⸻
Поезд из Ростова грохотал по рельсам, будто спешил с них сойти. Вагоны качало, окна запотели, и всё вокруг было в этом чёрно-сером налёте чужого города, куда никто не хотел ехать, но все почему-то ехали. Дождь барабанил по окну, стараясь смыть следы «беглецов».
Вероника сидела у окна. Подбородок в руке, взгляд в никуда. В кассетнике «Машина времени» шипела без особого энтузиазма. Из рюкзака торчала сигарета. На губах тишина.
— Посмотри в окно, — сказала мать. — Уже почти приехали. Волга какая красивая.
— Не хочу, — отозвалась Ника.
Рядом сидел отец, молчал. Взгляд у него был тяжёлый, будто он приехал не жить, а отбывать срок.
Они переезжали в Казань. Насовсем.
Отец — Алексей Валентинович, бывший директор школы в Ростове, теперь тоже директор, только в новой, незнакомой школе, куда был направлен по распределению, так как кадров не хватает.
Мать — Галина Николаевна, преподаватель математики, оформлена в ту же школу . Семья учительская, правильная, но на словах. На деле — вечная усталость, крики в кухне, запах перегара по утрам.
И дочка Ника. Единственная. 18-летняя студентка первого курса экономического института.
Ника, которая больше не верила в семью, и тем более — в новую жизнь. Весь ее смысл остался там, на юге, на берегах реки Дон, ее универ, друзья, бабушка и дедушка. У родителей же смысл был в них самих и бутылке с высоким градусом.
⸻
Квартира была обычной для того времени — трёшка в убитой хрущёвке. Обои в разводах, окна перекошены, из ванной пахло сыростью. Подъезд, как капкан: облупленные стены, следы ботинок, пахло варёной капустой и жареной рыбой . Соседи, как ночные сторожи, глядят с презрением на каждого, кого не видят ежедневно. Вот и приезжая семья не стала исключением.
На третий день мать пыталась повесить шторы. Отец перетаскивал коробки. Ника просто стояла у окна, закуривая прямо в форточку. Никто её не одёргивал. Девушка помогать не спешила, в этот город ее притащили «силой», никто не спрашивал, чего она хочет, а оставить одну на юге, родители не смогли, видите ли «время неспокойное, лучше рядом держаться». Вот и держатся, кое-как, но держатся. Вероника сразу огласила родителям свои условия, что у нее должна быть своя съемная квартира, так как студентке жить с родителями неудобно. На том и решили, сняли маленькую однушку в соседнем дворе, вещей у девушки было мало, поэтому обжили ее меньше, чем за день.
— Ужин в пятницу, — сказала мать. — Соседи снизу пригласили. Мы с ними познакомились. Очень хорошие люди.
— Отлично.- ответила Вероника без особого интереса.
— Не огрызайся. Мы в новой среде. Надо держать лицо. Отец — директор. Я учитель.
— А я зэчка?
— Ника!
— Ну а шо? Ведёте себя так, будто нас на нары этапировали.
Мать сжала губы. Отец промолчал. Они и правда переехали как наказанные — с понижением статуса, с опущенными плечами, в город, где никто особенно не ждал, где никто не знал и не уважал.
⸻
В пятницу в шесть вечера они спустились на этаж ниже.Дверь открыл мужчина лет за двадцать, высокий, в чёрной олимпийке, с коротко остриженной головой и усами, выравненный по струнке.
— Вова, — сказал он. — Заходите, чего вы.
В коридоре пахло жареным мясом, табаком и хозяйственным мылом. Квартира была чистая, просторная — вся заставлена мебелью дорогой, как в музее.Вова провёл их на кухню. Там хлопотала женщина — мать, с добрым лицом и тяжёлым фартуком. За столом уже сидел подросток — смешливый, с живыми глазами, в красной кофте.
— Это Марат, брат мой, — сказал Вова.
— Привет, — сказал Марат. — Вы сверху, да?
— Да, это наша дочка, Вероника, — представил отец.
Ника кивнула. Молча. Села в угол.
Внимательно осмотрела стол, людей. Вова жёсткий, уравновешенный. Марат — порох. Мать домашняя. Отец серьезный. Всё как будто бы нормально, но что-то в воздухе было... другое. Ей чуждое.
За ужином говорили в основном взрослые.
— Вы откуда? — спросила мать Вовы.
— Ростов, — сказал Алексей Валентинович. — Я по назначению, школа №94.
— А я в той же школе, математику преподаю, — добавила Галина Николаевна.
— Учительская семья. — Вова кивнул. — Нормально. Приличные люди.
— А у вас... чем занимаетесь? — осторожно спросила Галина.
— Я? Только с Афгана вернулся, — ответил Вова. — пока ничем интересным. Так, помогаю тут по району, как участковый считай, слежу.
Ника впервые посмотрела на него пристальнее.
"Слежу". Это он не про соседей.
— А Марат у вас учится? — спросил отец.
— Учится, — буркнула их мать. — И бегает, как угорелый.
— У меня тут друзья, — сказал Марат. — По району. Андрей, Илья, Айгуль иногда заходит. Может, Вероника с нами как-нибудь?
— Я не любитель — отрезала Ника. Хотя любителем она была, в Ростове девушка всегда была среди людей, душой компании, дома не бывает, в универе со всеми общается. Здесь же даже желания не было с кем-то сближаться, все надеялась, что месяц-два и родители передумают, вернутся назад.
— Мое дело предложить, если скучно будет — знаешь, где найти.
Он улыбнулся. Широко. По-мальчишески.
Он был совсем не похож на брата. И, может, поэтому сразу показался... настоящим.
⸻
Когда они поднялись домой, мать сказала:
— Хорошие люди. Вова строгий, но с ним, кажется, безопасно. А пацан твой сверстник, может подружитесь .
— Мелюзга он— отозвалась Ника, уходя в свою комнату.
Она легла, куртку не снимая.
Лежала и смотрела в потолок.
И в первый раз за всё это время, вместо злости, в груди пошевелилось странное ощущение. Будто что-то начинается. Непонятное. Но настоящее.