Глава 10
Кабинет директора школы представляет собой просторную круглую комнату со множеством окон, по стенам которой развешены многочисленные портреты бывших директоров и директрис школы. Стоит отметить, что портрет с изображением предшественника нынешнего директора висит позади его рабочего стола. Этот портрет является самым большим в помещении. Комната была заполнена разнообразными столиками с кручеными ножками, на которых умещались хрупкие серебряные приборы; одни постоянно трещали и звякали, другие пыхтели и выпускали струйки дыма. Так же здесь нашли себе приют магические фолианты и рукописи, составившие личную библиотеку профессора Дамболдора.
— О, вот и вы Мисс Грейджер! Хочу вам сообщить, что дети в безопасности, мы нашли способ их отправить обратно. Скажу сразу, что это было не так уж и просто, — с улыбкой произносит старик.
— Но как? В библиотеке не было ни одного упоминания об этом! — удивилась Гермиона, подходя ближе к столику директора.
— Не думаю, что вас должно это заботить. А как мистер Малфой, уже пришел в себя— спросил Альбус.
— Нет. Уже прошла неделя, но... — немного помявшись она продолжила. — Мадам Помфри говорит, что это может продлиться намного дольше... и ему очень повезло...
— Не теряйте надежды Мисс Грейнджер, — подбодрил девушку профессор Дамболдор.
***
Драко очнулся в больнице Хогвартса. Голова ужасно гудела, взгляд все никак не мог сфокусироваться на одной точке и было сложно разглядеть где он находится. После нескольких минут мучений, парню удается прийти в себя и понять, куда он попал. Память начинает подкидывать некоторые моменты из произошедшего: бой с пожирателями, побег из поместья... Еле-еле повернув голову, Малфой видит Гренджер, держащую его за руку. Теплая дрожь сразу ударила в голову. Тело все еще плохо его слушалось, так что ему приходится просто наблюдать за ней: за ее спокойным лицом, за поднимающимися плечами, за приоткрытыми губами... От этой картины у самого на душе появляется умиротворение и спокойствие.
«Полежи так еще чуть-чуть, пожалуйста».
Внезапно в комнату врывается мадам Помфри, держащая небольшой поднос с какими-то склянками, наполненными жидкостью.
— О, Мистер Малфой, вы уже очнулись... Что ж, я позову директора, — сказала женщина и с грохотом поставила поднос, что тут же заставило Грейнджер поднять голову. Протирая заспанные глаза одной рукой, другой она держала продолжала держать парня, а затем потянулась, как кошечка.
— Выспалась? Волновалась за меня, грязнокровочка? — с насмешкой произнес Драко. — Что ты тут делаешь?
— Что, если и так? И вообще, хватит меня так называть, у меня есть имя — Гер-ми-она! — вспылила девушка, на щеке которой все еще присутствовали отпечатки одеяла. — Малфой, ты идиот, зачем там остался?! А если бы тебя убили? Если бы я не пришла вовремя?!
— Но ты пришла, — произнес парень. Девушка замолчала. И вправду, она пришла, хотя могла бросить его там, ведь это он все начал...
Гермиона молилась всем известным ей богам, чтобы Малфой, сосредоточенный на своей персоне, не заметил, как она закусила губу. Ей казалось, что он уже вечность пытался унизить или оскорбить ее. Пусть с каждым разом ей все проще удавалось сохранить внешнюю невозмутимость, внутри каждое ядовитое слово отдавалось болью, как и впервые. И почему это не проходит? Слова других слизеринцев она просто пропускала мимо ушей, а иногда даже смеялась над их новыми попытками и заявкой на изобретательность.
— Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросила Гермиона, чуть сильнее сжав руку Драко, одновременно стараясь найти ответ на свой вопрос в его рассеянном, немного отсутствующем взгляде.
Парень, очнувшись от наваждения, одернул свою ладонь от ладони девушки. Его била мелкая дрожь от одного прикосновения к гриффиндорке. Да, он что-то чувствовал, черт возьми! И это ему очень не нравилось!
Юноша не заметил, как она закусила губу. Он смотрел на ее ладонь, которую сжимал в своей руке несколько мгновений назад. Теплая, нежная, мягкая, почти бархатная.
«Вот бы снова коснуться ее и не отпускать... А может прижаться губами? Проклятье!»
— Нет, я больше не могу, — он отвернулся и закрыл глаза ладонями, стараясь сохранить здравый смысл и не пялиться на ее чуть приоткрытые губы. Он и так уже многое позволил себе.
— Драко, тебе плохо? — немного привстав забеспокоилась девушка. Еще минуту назад Грейнджер хотела задушить его, а теперь волнуется за него.
Она была настолько близко, что Малфой улавливал её тёплое дыхание где-то у себя на шее и ненавязчивый аромат яблочных духов. В горле почему-то в момент пересохло и воздух показался раскалённым донельзя.
— Убирайся, Грейнджер! — вякнул парень, поворачиваясь к ней.
Драко смотрел на то, как блестят лукавым огоньком карие глаза напротив, и ему казалось, что все происходящее вокруг — сон. Потому что не могло быть все так... как происходило.
Потому что в следующий момент девушка прикрыла глаза, бросая на щёки тень от пушистых ресниц, и...
Мягкие губы едва ощутимо, почти невинно коснулись его собственных, и Малфой почувствовал, как сердце, сделав кульбит, ухнуло куда-то в район желудка, а затем забилось в таком бешеном темпе, словно отбивало все триста двадцать.
У него даже руки задрожали. Мерлин Великий! Задрожали руки! У Малфоя задрожали руки! От этого едва-уловимого-убейте-меня-хочу-ещё-поцелуя!
Унимая дрожь в теле, Драко подался вперёд, пытаясь обнять хрупкое, но такое соблазнительное в тело, стремясь вновь ощутить вкус губ, мечтая о том, чтобы этот сладкий жар по телу прошёлся ещё раз, но Грейнджер внезапно отстранилась от него и кашлянула.
Малфой вдруг почувствовал себя таким несчастным, словно был ребёнком, у которого отобрали конфету, потому что до ужина ни-ни. По телу прошёлся холодок. И Драко вдруг почувствовал себя... обиженным и разочарованным?
— Что... что это было? — связки вдруг перестали слушаться его, и из горла донёсся какой-то невнятный хрип.
До жути смутившаяся и покрасневшая до самых кончиков ушей Гермиона заправила прядку волос за ухо и, смотря куда-то в потолок, судорожно выдохнула, тихонько сказав:
— Обезболивающее, наверное...