Шанс, чтобы все исправить [ЗАВЕРШЕНО]

Гарри вышагнул из камина, надеясь тут же наткнуться на Нарциссу. Но ее не было в гостиной. Гарри, бывавший в этом доме, рассудил, что она, должно быть, в кабинете. Он шел по темному коридору, проводя пальцами по стенам, как это делал когда-то Малфой. Дорогой шелк приятно касался кожи, ощущения придавали чувство нереальности, сюрреалистичности происходящего. Абсурд! В этом доме ничего не говорило о том, что его стены когда-то слышали детский смех. Не удержавшись, Гарри заглянул в бывшую комнату Малфоя. Когда он открыл дверь, то буквально замер на пороге. Комната, раньше поражавшая своими размерами и обилием света, теперь уменьшилась до размеров уборной. Приглядевшись, Гарри заметил испуганного домовика со шваброй в руках. Вокруг него на полу стояли ведра, швабры и щетки, валялось какое-то грязное тряпье.
«Этого не может быть», - подумал Гарри.
Все вещи Драко исчезли! Гарри тут же сунул руку в карман мантии, и, только нащупав обложку дневника, успокоился. Почему тогда он не исчез? И его вещи? Хотя, вещи - понятно. Они ведь относились к миру магглов, и вряд ли на них могло подействовать проклятие. Но дневник!
«Я хочу, чтобы он остался у тебя», - вспомнил Гарри слова Малфоя.
Что ж, стоит только поблагодарить Мерлина за то, что дневник не исчез вместе с хозяином. Гарри открыл дверь кабинета, не постучавшись. Нарцисса действительно была здесь. Она задумчиво рассматривала портрет мужа, тонкая рука ее едва касалась полотнища. На вошедшего она не обратила и малейшего внимания.
- Я пришел поздравить Вас с выздоровлением, - Гарри встал, убрав руки за спину. Нарцисса вздрогнула и убрала руку от портрета.
- Весьма мило, - сухо ответила она, оборачиваясь. Ее глаза испытующе смотрели на Гарри. - Я весьма рада видеть Вас в полном здравии.
- Я думаю, что это пока, - Гарри понял, к чему она клонит, - пока во мне еще есть надежда, я могу рассуждать весьма здраво.
Нарцисса сладко улыбнулась, услышав это «пока». Она проводила Гарри в гостиную, где они сели на диван, на котором когда-то сидели он и ее сын. На журнальном столике тут же появился чай и вазочка со сладостями. Нужно было с чего-то начать разговор, подводя Нарциссу к теме проклятия. Но не делать этого слишком явно, иначе она решит, что Гарри просто просит помощи, и исчез кто-то далекий ей, и она могла отказать в помощи.
- Вы рады вернуться домой? - Спросил Гарри.
- Что за вопрос! - Нарцисса махнула рукой, - конечно же, рада. Дом без меня находился в таком запустении! - Она вдруг внезапно погрустнела. - Только...
- Чего-то не хватает? - продолжил Гарри.
- Верно, - она смотрела на Гарри удивленно.
- Нарцисса, не будем ходить вокруг да около, хорошо? - Гарри заметно нервничал. Ладошки вспотели, нога, отстукивающая по полу бешеный ритм, не хотела успокаиваться, - Вы ведь все поняли. Если Вы здоровы - кто-то исчез. Не рискнете предположить, кто?
Нарцисса отставила чашку с чаем, хитро улыбаясь.
- Гарри, мальчик мой, могу я позволить себе такую фамильярность?- то, что я пришла в себя, просто чудо. Может, просто стоит порадоваться моему выздоровлению?
Конечно, Нарцисса не станет прямо признаваться, что проклятье имеет какое-то отношение к ее болезни и внезапному выздоровлению, она слишком осторожна для этого.
- А если исчез человек, который дороже вам вашего мужа?
- Вы шутите? Кто может быть дороже Люциуса для моего сердца?
- Нарцисса. В девяносто восьмом году, в лесу, Вы помните? Вы спасли мне жизнь. Вы помните, из-за чего?
Нарцисса поменялась в лице.
- Надежда, Гарри. Я видела вспышку зеленого света, слышала страшные слова, Вы упали. Но Вы были живы! - Она снова взяла кружку с чаем, отхлебнула, зажмурилась, как кошка, наслаждаясь вкусом, - признаться, убеждения моей семьи в то время уже давно шли вразрез с убеждениями Темного Лорда...
Гарри растерялся. История была изменена, но смысл, события истории сохранились. В них не было лишь одного звена, которое было с легкостью заменено. Но кто заменит это звено в сердце Гарри?
- У Вас никогда не было детей, Нарцисса, Вам не жаль?
- Так вышло, Гарри. Разумеется, мне жаль. Люциус всегда хотел наследника, - она мечтательно прикрыла глаза, - я бы дала ему имя...
- Драко, - закончил вместо нее Гарри. Чашка в руках Нарциссы дрогнула, пальцы, державшие ее, разжались. Чашка упала, разбившись, брызги горячего чая разлетелись в стороны. Нарцисса выглядела ошарашенной.
- Драко, - проговорила она. Гарри копался в своей памяти. Ведь Малфой же говорил, говорил, почему его так назвали. Это было у фонтана, он жаловался на жару, он предпочитал ночь, потому что ночью прохладнее, и видны звезды...
- Дракон, - выпалил Гарри, - Когда-то Вы услышали древний миф об исполинском змее, которого разгневанная богиня забросила в небо, потому что он...
- Осмелился вступить в борьбу с богами, - одними лишь губами добавила Нарцисса. - И имя бы мальчика значило борьбу, хитрость Змея и необыкновенность Дракона.
«Одиночество и изгнание, к сожалению, тоже», - горько подумал Гарри. В ночь, когда Драко появился на свет, созвездие Дракона смотрело на мальчика с неба, определяя его судьбу.
- Нарцисса, Вы все поняли, - Гарри смотрел на женщину серьезно, пытаясь разглядеть в ее глазах блеск сожаления, - помогите же мне, я прошу Вас.
- Я ничем не могу помочь Вам, - горько добавила Нарцисса. Слишком осторожная, думающая на несколько шагов вперед, она прекрасно понимала, чем обернется ее помощь. Она обернется признанием и тюрьмой. Но в глазах ее стояли слезы, - знаете, навестите Андромеду. Она будет рада Вашему визиту. Прочтите юному Эдварду на ночь одну из моих любимых сказок.
Гарри даже не успел как следует поразмыслить над ее словами, как Нарцисса уже прощалась с ним.
- Вам пора, Гарри. Поспешите, я прошу Вас. У Вас мало времени, после заката Вы уже ничего сделать не сможете.
- Спасибо, - сердечно поблагодарил ее Гарри, скрываясь в зеленом пламени камина.
***
В доме Тонкс всегда было уютно. Чистота и порядок поселились в этом доме, кажется, навсегда. Всегда небрежный Гарри чувствовал себя в этом доме пятном грязи на только что вымытой столешнице, но всегда был желанным гостем. Вот и сейчас, стоило ему только выйти из камина, Андромеда всплеснула руками - гости, а обед еще не готов! Гарри в вежливых выражениях отказался от угощений, но принял предложение «хотя бы выпить чашечку чая». Шестилетний Тед читал детскую, но все равно слишком серьезную для его лет книжку. Он выглядел важно, деловито перелистывал страницы. Но, увидев Гарри, он тут же отбросил книжку и кинулся обниматься с крестным. Гарри недолго покружил его по комнате, опустил на пол, растрепав пятерней его желтые, солнечные волосы.
- Классный цвет, - улыбнулся Гарри крестнику и прошел на кухню.
Гарри улыбался, вежливо отвечал на расспросы Андромеды, но в голове его молотком стучали слова Нарциссы: «У Вас мало времени».
- Андромеда, - прервал он женщину, когда та пустилась в объяснения по поводу ярко-желтых волос внука, - мне нужно кое-что знать. Я произнесу имена, которые тебе, вероятно, будет слышать неприятно.
Гарри вспомнил свою первую встречу с этой женщиной, как она оскорбилась на свое сходство с Беллатрисой. Что, если так же отреагирует на имя Нарциссы? Ведь не было же смерти ее сестры, не было ее слез по поводу ее утраты. Что, если прощение Нарциссы в ней так глубоко, что только смерть способна разбудить его? Глаза Андромеды гневно блеснули. Она недовольно взирала на Гарри из-под тяжелых век.
- Ну, попробуй, - ответила она тоном, который точно означал «лучше тебе этого не делать».
Но у Гарри не было права мешкать и молчать. Он решил рискнуть.
- Какая любимая сказка Нарциссы?
Андромеда сложила руки на груди. Она выглядела грозно и сейчас, как никогда, была похожа на свою старшую сестру.
- Откуда мне знать? - Резко бросила она.
- Вам читали одни и те же сказки, Андромеда, - не сдавался Гарри. - Помоги же мне, это важно.
- Настолько важно, что ты снова напоминаешь мне о родстве с Блэками?! - Свою девичью фамилию она произнесла с таким отвращением, будто выплюнула тухлый кусок мяса.
- Сириус был Блэком, - мягко сказал Гарри, - и он был важнейшим человеком в моей жизни.
Напоминание о любимом кузене подействовало, выражение ее лица смягчилось. Она снова поглядела на Гарри из-под своих тяжелых век, но взгляд ее излучал сердечное тепло. Всегда, когда в ее взгляде появлялось именно такое тепло, она думала о его сходстве с Тэдом, таким же сиротой, как и его крестный.
- Хорошо, - сказала она изменившимся тоном, - я расскажу тебе. Ты прав, сказки нам читали одни и те же. А эту сказку читали чаще других.
Гарри приготовился внимательно слушать, он был весь внимание.
- Это сказка о последнем шансе, - начала Андромеда. Голос ее стал глубже, - давным-давно, когда не было еще в мире зла, в далекой стране, полной солнца и радости, жила девушка по имени Зелам. Она была красива, как майские цветы, и душа ее была чиста, как первый снег. Когда девушка выросла, она повстречала на своем пути юношу, которого звали Дисперата. Девушка всем своим сердцем полюбила этого юношу, и любовь эта была взаимной и настолько сильной, что она подарила ему все свои мысли, свою душу и свое сердце, произнеся: «Я хочу, чтобы это отныне принадлежало тебе». Счастью юноши не было предела, и он стал думать, чем же он, в свою очередь, сможет порадовать свою возлюбленную. Он спросил совета у знакомой девушки по имени Инвиди. Эта девушка была несчастна в любви, и помыслы ее не были чисты, ее сердце позавидовало счастью возлюбленных. Она всеми способами оттягивала момент своего совета, заставляя юношу все больше времени проводить с ней. И, чем больше она убеждалась в искренности чувств молодого человека по отношению к Зелам, тем чернее становилось ее сердце. Так появилась зависть. Ее душа выгорела от этого чувства, и она решила разлучить любящие сердца. Инвиди обратилась в прекрасную птицу, села на ветку возле окна Зелам и запела о любви Дисперата к другой женщине. Зелам долго внимала печальной, но красивой песне. Инвиди воспевала другую женщину от лица Дисперата, в красивых словах описывая встречи, в которых и Дисперата, и его избранница смеялись над глупой и доверчивой Зелам. Сердце ее едва не разорвалось от горя, и решила она наказать обидчика. Так появилась ревность. Ее сердце обливалось слезами, но разум был полон решимости. Она долго готовила план мести. И вот, когда проклятие было готово, когда встретила она в следующий раз своего возлюбленного, пронзила сердце Дисперата ножом, но тут же вылечила рану особым раствором, объясняя свой поступок случайностью. Горько и тяжело было ей знать, что обрекает своего возлюбленного на вечную тоску, но ревность внутри нее не давала ей исправить свой поступок. На следующий день пришел Дисперата с Дарами. Он приготовил ей особый подарок, который позволил бы их мыслям не расставаться даже в дни физической разлуки, позволяющий мыслям Дисперата всегда оставаться рядом со своей возлюбленной. Отдавая свой Дар, признался Дисперата Зелам в своих чувствах к ней, и поняла Зелам, что ошиблась, но было поздно - она исчезла. Страшно горевал юноша, и горю его не было предела. Дисперата помышлял о смерти, ибо только в смерти он видел конец своих мучений. Так родилось отчаяние. Но захотелось ему в последний раз взглянуть на свою возлюбленную. К его удивлению он оказался на той самой дороге, где он когда-то повстречал Зелам. И понял он, что проклятье дает последний шанс все изменить. Прекрасная Зелам смотрела на него, но нашел он в себе силы отвести взгляд, и прошел прочь своей дорогой. Вернувшись в настоящее, увидел он, что Зелам жива, но проводит счастливые минуты, полные любви, с другим мужчиной. Тогда он нарек себя Инфеликс, и до сих пор бродит по Земле, как символ того, что любовь бывает несчастной и безответной.
Когда сказка закончилась, Гарри понял, что следил за рассказом, затаив дыхание. Ответ крылся в этой сказке, но где? Что за дар преподнес Дисперата своей любимой?
- Эту сказку позже полюбила и Беллатриса. Особенно ей нравилась часть о безответной любви, - вздохнула Андромеда. - Да простят меня стены этого дома, что оскверняю их слух ее именем.
- Спасибо, Андромеда! Спасибо! - Гарри едва не кинулся обнимать женщину.
- Я надеюсь, что этими бреднями я действительно помогла тебе и не зря сотрясала воздух не самыми лучшими своими воспоминаниями, - Андромеда смотрела на Гарри уже тепло и ласково. - Еще чаю?
- О, нет, спасибо, мне нужно спешить, - Гарри спешно поднялся из-за стола. Наскоро распрощавшись с Андромедой и Тедом, он аппарировал к себе в кабинет.
***
На рабочем месте он Гермиону не застал. На столе его поджидала короткая записка: «Я в архивах, направо». Уже через несколько минут он оказался в архивах. Хотя ему казалось, что прошли долгие часы, прежде чем неторопливый лифт спустился вниз. Он коротко пересказал о встрече с Нарциссой, но вот сказку, рассказанную Андромедой, рассказал во всех подробностях.
- Да, я, кажется, читала ее, - задумчиво произнесла Гермиона. - Я тогда не обратила внимание на то, что Дисперата возвращался в прошлое, меня больше занимали их имена. Такая банальщина, прозрачность... Пожалуй, есть смысл прочесть ее еще раз. Не зря ведь Нарцисса направила тебя именно к этой сказке.
- Я тоже так думаю, - коротко согласился Гарри, подсаживаясь к Гермионе. Та удивленно взглянула на него.
- А ты чего расселся?
- В смысле? - Опешил Гарри.
Гермиона хлопнула себя по лбу.
- С этими сказочками я и забыла совсем, - она привычными быстрыми движениями пальцев стала перебирать листки, в хаотичном порядке разбросанные по столу. Наконец, отыскав нужный, она подала его Гарри.
- Вот. В деле о суде над семьей Малфой и строчки нет об их сыне, разумеется. Но зато я нашла имя какой-то магловской женщины, которое стоит в деле особняком и вообще никак к нему не вяжется. Здесь же говорится о Джоне, - она ткнула пальчиком в листок, - вероятно, это ее сын. Кроме ее имени и адреса, больше ничего нет. Я думаю, будет совсем неплохо навестить ее, а я пока разберусь с этой сказкой.
Имя Джон пронеслось в голове, зацепившись за какое-то воспоминание. Тут же следом всплыло и имя Винсента, бывшего любовника Малфоя, к которому Гарри питал особую неприязнь. Но вот имя женщины он видел впервые. Гарри не удержался и обнял подругу.
- Ты так мне помогаешь, - с чувством произнес он, - спасибо тебе.
Затем, не теряя ни минуты, он направился к неизвестной ему женщине.
***
Гарри вежливо постучал в дверь. Через некоторое время дверь раскрылась, и на пороге оказалась миссис Паркинс. Гарри представлял ее себе высокой, красивой женщиной, а увидел перед собой сгорбленную старушку, лицо которой покрывали такие глубокие морщины, что оно напоминало печеное яблоко или изюм.
- Джон? - Спросила она, сощурив глаза, но позже, поняв, что она ошиблась, старушка немного смутилась и отошла в сторону. - Извините, - пробормотала она, пропуская Гарри в дом.
- Комната наверху. Если хотите снять весь второй этаж, то это дороже, равно стоимости трех комнат, - забормотала она, намереваясь подняться наверх.
- Подождите, - остановил ее Гарри, - я не хочу снимать у Вас комнату.
- В самом деле? - Старушка взглянула на Гарри, сначала удивленно, а потом и вовсе с подозрением, - кто Вы и что Вам нужно? - Спросила она таким храбрым тоном, насколько только позволял ее добрый и мягкий старушечий голос.
- Я ищу одного человека, вы знаете его, Джон...
- Ах, Джон! - Воскликнула миссис Паркинс. Голос ее заметно потеплел, - присаживайтесь, в таком случае.
Гарри присел на скрипучий диван, миссис Паркинс присела рядом в кресло. Слегка мутные, но все еще живые глаза ее разглядывали Гарри с интересом.
- Зачем вам понадобился Джон? - Спросила она. - Вы из полиции?
На вранье эта старушка не располагала, поэтому Гарри решил рассказать ей все как есть, скрыв только некоторые факты.
- Я его лучший друг, - начал было он, но тут же был прерван.
- Молодой человек, если Вы намереваетесь что-то узнать у меня, то советую Вам говорить правду. У Джона не было друзей, он был одинок, как месяц беззвездной ночью.
Гарри вздохнул.
- Я любил его. Он исчез на пять лет, и я ничего не знал о его жизни. Потом он вернулся, и мы были счастливы, но он снова исчез.
Он ожидал увидеть на лице гримасу отвращения, но та лишь кивнула.
- Я в последний раз видела его, наверное, неделю назад. Он был мрачнее тучи. Сказал, что на распутье, что мать его умерла. Я, правда, всегда думала, что Джон был сиротой. - Она покачала головой, - Бедный мальчик. Он спрашивал меня о страшных вещах. Он спрашивал, как мой Бог относится к самоубийцам. Я сразу поняла, что затеял он недоброе, во всех его движениях, в каждом взгляде было заметно его желание умереть.
«Так вот у какого друга он был», - подумал Гарри.
Наверное, на лице Гарри появилось слишком скорбное и печальное выражение, потому что миссис Паркинс суетливо замахала руками:
- Не думайте, он не смог бы сам наложить на себя руки. Большой грех! Он не верит в моего Бога, но он верит мне. Он мне был как сын. - Она тепло улыбнулась, радость воспоминаний преобразила ее лицо, - такой добрый и отзывчивый мальчик. Правда, первое время, когда он поселился в моем доме, он чурался меня, как волчонок боится человеческой руки. Видно было, что жил он куда богаче до того, как снял у меня комнату. Все в моем доме казалось ему отвратительным и диким, но позже он и дом мой полюбил. Меня любил. И я его любила, он мне всех заменил: и дочь, и внуков. Работал он много, и мне часто помогал деньгами. А потом, когда съехал, все навещал меня, да не с пустыми руками. Все деньги в пакет с продуктами подкладывал, сорванец, знал же, что не возьму так...
Она замолчала, и лицо ее омрачилось печальными мыслями. Гарри тоже думал о своем. Он не мог представить себе Малфоя, как «доброго и отзывчивого мальчика», но от мысли, что он, оторванный от родного дома, от традиций и порядков своей семьи попал в совершенно новый мир, стало худо. «А я ведь сам утвердил это наказание», - горькая мысль посетила Гарри, и, видно, снова отразилась на его лице.
- Да не волнуйся, мальчик, Джон хороший. Если вы разругались, он быстро простит тебя, он вспыльчивый, да отходчивый, - миссис Паркинс утешающе похлопала Гарри по коленке, но Гарри заметил всполохи тревоги в ее глазах.
Новость о том, что ее Джон исчез, да еще и не появлялся у нее вот уже в течение недели, сильно ее обеспокоила, но она старалась не подать вида.Гарри поднялся. Больше задерживаться у миссис Паркинс было нельзя. Он вежливо попрощался со старушкой, но она вдруг остановила его в дверях.
- Ой, погодите-ка! Совсем забыла! - Она подошла к полке на стене, что-то вынула из жестяной коробки для хранения пуговиц, - вот же, - она разжала ладонь. На ее смуглой руке переливался кроваво-красный минерал, - он сказал: «Хочу, чтобы он остался у Вас», вроде как подарил, а мне ни к надобности. «Продашь», говорит, «Больших денег стоит». А на что мне деньги-то? Заберите, вернете ему.
Гарри с тоской глядел на паинит. Редкий, исключительный камень, изысканный в своей нарочито грубой отделке, но Гарри знал, насколько хрупок этот минерал.
- Нет, - твердо ответил Гарри, - это Вам память от него.
***
Гарри вернулся в кабинет. Время неумолимо двигалось к вечеру, а решения все не было. Сумасшествие уже закрадывалось в голову тоской, отзывавшейся болью в груди. У миссис Паркинс он только зря потерял время, которое было так дорого для него теперь. Оно стоило всех денег мира, и если бы Гарри располагал такой огромной суммой, он без всяких раздумий выкупил бы у жизни еще несколько драгоценных минут.
Гермиона стояла возле своего стола, сияя счастьем. При виде ее Гарри немного приободрился.
- Ну, какие новости? - С усталой улыбкой спросил он.
- Гарри, тебе не нужно было навещать никакую миссис Паркинс, - сияя, как новый галлеон, заявила Гермиона.
- Это я уже понял, - саркастически добавил Гарри, присаживаясь на край стол.
- Знаешь, когда я сказала, что Дисперата возвращался в прошлое, я подумала о Маховике Времени, - лицо подруги приобрело истинное гермионское выражение ощущения собственной гениальности, - но потом я снова прочла эту сказку. И, Гарри, - здесь она вскинула брови, давая понять, что ответ найден, - приспособление, позволяющее собирать мысли, чтобы они всегда оставались с тобой. Гарри, Дар Дисперата - это думоотвод!