Шанс, чтобы все исправить [ЗАВЕРШЕНО]

Близость дома придала его магии сил; он снова почувствовал, как теплое, неземное чувство охватывает его с головы до ног, током проходит от волос до самых пят. Но он все еще не решался открыть глаза. Его никто не встречал. И он боялся получить подтверждение самым страшным своим опасениям.
"Давай, Драко. Ты пять лет ждал этого". Парень открыл глаза. Мэнор выглядел опустевшим, загнившим без своих жильцов. Драко дотронулся рукой до железной решетки - она растворилась в воздухе, признавая хозяина, и Драко ступил на дорожку, ведущую к дому. Гравий хрустел под его подошвами, каждый шаг давался с трудом. Вот оно. Долгожданное возвращение домой.
Он открыл тяжелую дверь, ведущую в дом. Зайдя, выпустил чемодан из рук - звук его падения отозвался эхом по всему дому.
- Мама? - Позвал он. Где-то в глубине души он знал, что никто не ответит на его зов; он зажмурился, стараясь прогнать слезы с глаз и повторил:
- Мама, я вернулся.
Снова тишина. Гулкая, вязкая, липкая, словно мед - дышится с трудом. Дом был пуст. Портреты молчали. Повсюду лежала пыль - домовики совсем расслабились без хозяев.
Взгляд его уперся в середину холла - пол был вскрыт, и посередине холла зияла большая дыра. Не было и смысла задаваться вопросом, как посмели Министерские ищейки так по-хамски распоряжаться в его доме. Посмели. И еще посмеют, у них на это есть все права.
Драко поднялся по лестнице, прошел по коридору, ведя рукой по стене: длинные пальцы чувствовали прикосновение дорогого шелка. Драко настолько отвык от всего этого, что ощущения придавали чувство нереальности. Ему казалось, что сейчас из любой комнаты выйдет мать. Сейчас, следующая дверь откроется, и она кинется ему на шею и непременно заплачет. Но следующая дверь не открывалась, следующая за ней дверь тоже оставалась закрытой.
Драко свернул направо и прошел в кабинет отца. В кабинете все осталось по-старому, разве что только появилось ощущение, что хозяин забыл сюда дорогу: в углах пыль и паутина, на столе многолетний слой грязи. Драко прошел вглубь кабинета, ведя пальцами по краю стола. Он еще помнил это прикосновение - он, маленький, держится за край стола и пытается взглянуть поверх стола, увидеть, чем занят отец. Люциус улыбается, из-за стола ему видны только белые холеные пальчики и белая макушка сына.
- Сын?
Драко вздрагивает, как от удара током. Он медленно оборачивается, и взгляд его упирается в огромного размера картину в громоздкой золотой раме, картина занимала почти всю стену. На картине был изображен отец; его семью рисовал известный художник незадолго до суда. Но Драко и Нарциссы на картине не было, - они появились бы там только в случае своей смерти.
- Отец? - Драко не смел взглянуть ему в глаза. - Как давно?
- Четыре года назад. Я прожил два года в Азкабане, два столетия, две вечности...
Драко поднял глаза на Люциуса. Тот стоял, гордо взирая на свой кабинет. Подбородок высоко вздернут, глаза смотрят зло; белые, с примесью серебряных, седых прядей, волосы были убраны в тугой хвост. В руках он привычным движением сжимал трость. Драко вдруг осознал некоторую неприязнь к отцу, к человеку, которому чуждо раскаяние.
- А мать?
Люциус немного замешкался с ответом. Драко даже показалось, что он взглянул на него немного виновато, но через секунду видение прошло, и глаза Люциуса приобрели привычный стальной блеск.
- Что на тебе надето? - Грозным голосом спросил он. - Маггловские тряпки. В жизни не видел ничего ужаснее: маггловские тряпки на моем сыне!
- Где мама? - Повторил свой вопрос Драко. Люциус прикрыл глаза и вздохнул.
- В больнице Святого Мунго.
От услышанной новости Драко опустился на мягкий стул, отчего вокруг него тут же взлетело серое облачко пыли.
- Ты должен отомстить за свою семью, Драко, - голос Люциуса зазвучал вкрадчиво, приторно-сладко.
- Достаточно, - Драко встал. В груди неприятно защемило, во рту пересохло, в горле встал противный ком слез. - Достаточно крови пролито было шесть лет назад.
Он уже собрался уходить из кабинета, как в дверях его догнал голос отца:
- А твоя мать так не считала.
Драко повернул голову в пол-оборота, и отец продолжил:
- Поздно, в любом случае поздно - на Поттере заклятие. Ты мог бы помочь ему свершиться - четыре года прошло, а Поттер до сих пор счастлив, возмутительно счастлив...
- Именно из-за этого моя мать сейчас в Святом Мунго, так?
- Я не знаю, что именно случилось...
- А я скажу тебе, что случилось, - зашипел Драко, оборачиваясь. Его затрясло от накатившей на него ненависти к собственному отцу, - ты доконал мою мать своими просьбами об отмщении, так?
- ТВОЯ МАТЬ СОШЛА С УМА! - Вскрикнул Люциус.
- С тобой кто угодно с ума сойдет, - прорычал рассерженный Драко, - ты, алчный до чужой жизни и власти...,- ублюдок, мысленно закончил про себя парень, так и не решившись произнести оскорбление вслух.
- Ты прав, Драко, - в голосе отца не были и капли раскаяния, - но ты можешь помочь ей обрести рассудок. Тому, что заклятие еще не свершилось, свидетельствует тот факт, что твоя мать все еще в больнице.
- И что же мне нужно сделать? - Драко всем видом не подавал признаков заинтересованности; не так он мечтал вернуться домой, совсем не так...
- Человек, которого полюбит Поттер, исчезнет с лица земли... навсегда. Кроме его памяти... И всеобожаемый Поттер будет вечно страдать, убиваясь по любимой. Как твоя мать страдает сейчас по мне, так и Поттер будет влачить свою безрадостную долю по земле без любимой.
- А чем я должен помочь? Амортенция?
- Нет, разумеется, нет, - отец махнул рукой, показывая, какую глупость только что сказал его сын, - подтолкни его к настоящей любви. Помнится, он был неравнодушен к юной Уизли - так помоги понять ему, как сильно он любит ее, что он действительно любит ее. Заставь его ревновать к тебе, и заклятие свершится...
- Мне в этой истории отводится роль простого сводника? Не слишком мелко для древнего проклятия?
Люциус глубоко вздохнул, уже открыл было рот, чтобы начать кричать на своего сына, обвиняя его в излишней иронии, но, поняв, что так сможет спугнуть настрой сына, ласково улыбнулся.
- Ты прекрасен, Драко. Просто пофлиртуй с ней, помоги мне.
- Прости, отец, - Драко развернулся и решительно направился в сторону двери, - но я гей, - бросил он, уходя.
Выйдя из кабинета, он направился в свою комнату. Он был зол, чертовски зол. Он не знал, что и думать обо всем этом. Но одно он знал точно: помогать отцу он не собирается. Хватит страданий, хватит боли. Он просто хочет жить, не ввязываясь ни в какие передряги. Он вернулся в свой дом, в свое пристанище, и ему хотелось как следует насладиться своей жизнью. Именно своей, а не маггла по имени Джон.
Он прошел в свою комнату. Время в этой комнате застыло 5 лет назад, когда ему едва исполнилось девятнадцать лет. Обычная комната подростка, на первый взгляд. Но было что-то, что создавало тяжелое впечатление, что-то неприятное, прижимающее к земле, опускалось на плечи. Эта комната пахла прошедшими переживаниями, слезами в подушку, нервными содроганиями, боязнью за себя, за мать, за отца. Эта комната пахла страхом и детскими обидами. И был в этой комнате один единственный счастливый уголок, никак не вписывающийся в общую тему комнаты. Это был стол, нагруженный игрушками. Над столом висели плакаты квиддичных команд, по столу вышагивал Виктор Крам, летал на метле возле игрушечных колец Лев Зогров. И небольшая сцена для кукольных спектаклей - выдумка отца, куклы показывали для маленького Драко представления, которые члены его семьи придумывали по очереди, и вечерами все с удовольствием наблюдали выступления зачарованных кукол. Было в этом что-то невероятно трогательное, детское, что-то, что давно стоило забыть, но никак не забывалось. Во взрослой жизни нет места подобным сантиментам. Драко в последний раз взглянул на кукольную арену и быстрым шагом вышел из комнаты.
В коридоре было темно, свет лился лишь из запыленного окна, которое находилось в конце длинного коридора. Драко внезапно обуял страх темноты и он три раза хлопнул в ладоши - надеялся призвать хоть одно живое существо в доме. Рядом с ним, в небольшой картине, показалось шевеление, и Драко обернулся.
- Да подвинься ты, - Люциус пытался подвинуть старика Абраксаса в его же картине. Было видно, что картина была тесна ему и казалась неуютной.
- Я же сказал, что не собираюсь выполнять указания портрета и тени моего отца, - устало произнес Драко.
- Еще ты сказал, что ты гей! - Возмущенно вскрикнул портрет. Абраксас смешливо закашлял в кулак, поглядывая на сына.
- О, похоже, ты стал понимать, что смерть в Азкабане не самое страшное, что может случиться с репутацией Малфоев?
Драко поднял руку, согнув ее в локте, и выставил перед собой ладонь, загнул указательный палец:
- Я буду водить парней, - раз!
Он загнул безымянный палец.
- Я буду таскать маггловскую одежду, - два! Я буду жить своей жизнью, свободной от ненависти и предрассудков,- и он загнул мизинец, - три.
Его дед, увидев жест, направленный Люциусу, и вовсе зашелся смехом, да таким громким, что, казалось, весь Малфой-Мэнор ожил. Люциус оторопело смотрел на неприличный жест, потом что-то возмущенно выкрикнул и шагнул за раму. Это оказалось легче, чем он думал. Нужно было сделать так много лет назад, но, увы, сделать это перед портретом отца и перед самим отцом - две разные вещи. Драко снова хлопнул в ладоши. Раздался еще один хлопок, и перед ним стоял, прижав огромные уши к голове, домашний эльф.
- Динки?
- Я, хозяин Драко, - домовик поклонился. На нем была грязная, застиранная на много раз наволочка.
- Приберитесь дома. И, Бога ради, переоденься во что-нибудь чистое.
- Богаради? - Переспросил домовик, не понимая, о чем говорит хозяин.
- Забудь, - отмахнулся Драко, - просто уберите всю пыль. Чтобы к моему возвращению дом был чист и свеж.
- Но хозяйка запретила трогать вещи в доме...
- А хозяин разрешил. - Подумав немного, Драко вспомнил еще одну вещь, без которой Малфой-Мэнор казался пустым. - Что павлины? Живы еще?
- Живы, хозяин Драко. Динки исправно кормит животных в поместье.
- Ну вот и хорошо, - Драко улыбнулся домовику и прошел к двери. Взяв свой чемодан, он подумал над тем, где бы ему остановиться. Нет, не остановиться, а обосноваться - он же у себя дома. Подумав немного, он решил выбрать одну из гостевых комнат с самым большим баром.
Переодевшись в джинсы, нестрогие туфли, футболку и накинул сверху «кожаную» (если вспомнить положение его финансов за последние пять лет, можно было смело утверждать, что эта куртка такая же кожаная, как гетерсексуален ее обладатель - то есть на ноль процентов). Неуверенным шагом он вышел из дома, вышел за ворота и еще несколько минут стоял, думая, стоит ли ему идти туда, куда он намеревался. Но это было необходимо сделать. Он снова закрыл глаза, сосредоточился и...
Когда он открыл глаза, то обнаружил себя в небольшом переулочке, в котором кроме него не было ни души. Он вышел из него на шумную, оживленную улицу. Среди ярких вывесок и броских украшений магазинов он без труда отыскал то, что ему нужно -запущенный, невзрачный дом «Чист и Лозоход лимитед». Он подошел к пыльной витрине, почти прижавшись носом к стеклу:
- Мне нужно к Нарциссе Малфой.
Манекен аккуратно поманил его пальчиком и Драко легко шагнул через стекло. Он оказался на первом этаже. Его взгляд уперся в плакат, обозначающий расположение отделений больницы. Драко слегка прищурился, чтобы разглядеть буквы на плакате. Пятый этаж, ему нужно на пятый этаж. Туда-сюда сновали целители в лимонно-желтых халатах, летали желтого цвета бумажные самолетики. Возле отдела справок выстроилась целая очередь из больных, но Драко даже не обратил на них внимания, ноги сами понесли его по лестнице на пятый этаж.
Когда он добрался до искомого места, взгляд его долго изучал табличку: «5 этаж. Недуги от заклятий».
Наконец, глубоко вздохнув, он открыл дверь. По коридору гулял изрядно постаревший мужчина в нелепом халате под руку с полной женщиной в лимонном халате.
- Извините, - окликнул Драко женщину, та обернулась и приложила палец к губам, призывая к тишине, - но мне нужна Нарцисса Малфой, - свистящим шепотом добавил парень, зная, что женщина вряд ли его услышит. Дверь рядом раскрылась, оттуда показалась хорошенькая молоденькая колдоведьма.
- Нарцисса в этой палате, молодой человек. - Драко уже хотел шагнуть в палату, но женщина прикрыла дверь и, высунув в образовавшуюся щель нос, громко зашептала. - Кем вы приходитесь этой женщине?
- Я ее сын.
Дверь распахнулась. Драко смело шагнул в палату. Нарцисса сидела на кровати рядом с окном и что-то внимательно изучала в руках. Драко, подойдя ближе, заметил, что в тонких, изысканных изгибах ее рук не было ничего.
- Мама? - Тихонько позвал он. Та подняла на него совершенно безумный взгляд.
- Дрейк? - На секунду Драко показалось, что она совершенно вменяема.
Он присел к ней поближе, обнял ее. Она прижалась к нему, обняв в ответ. И Драко не выдержал. Все, что он так старательно прятал за напускным цинизмом в Малфой-Мэноре, вырвалось наружу громкими рыданиями. Жалость к матери, к самому себе, к Поттеру, который так же, как и мать, сойдет с ума без любимой женщины, долгие четыре года разлуки в неведении - все навалилось на него, сдирая маску равнодушия к происходящему. Он плакал, выплакивая все те годы, что были испорчены из-за их выбора. Нарцисса легко погладила платиновые волосы парня:
- Ну, ну, будет, - она поцеловала его макушку, - сейчас вернется отец и решит все проблемы. Вот увидишь, он придет, обрадуется, что ты дома, и мы сядем ужинать. Ну, что ты, маленький?
Она выпустила его из объятий, и Драко закрыл лицо руками, сотрясаясь в рыданиях. Плечи его подрагивали.
- Он... не придет..., мама... - только и смог вымолвить он. Она стала легонько поглаживать его по плечам.
- Ну, что ты? Этот Поттер достает тебя? У тебя проблемы с учебой? Дрейк, мальчик мой...
От этих слов Драко стало только хуже. Мать живет в неведении, она вернулась на много лет назад, еще до той страшной войны, еще до тех последствий, что разъединили их семью. Колдоведьма поднесла ему стакан воды; в нос ударил запах мяты. Трясущимися руками он поднес стакан к губам и стал жадно пить, чувствуя, как стекло ударяется о зубы. Через несколько минут стало легче. Он спрятал лицо в ладонях, с нажимом провел пальцами по щекам, и, наконец, снова обнял мать.
- Мне пора, мама.
Он решительно встал. Сил находиться здесь больше не было. В его жизни больше не должно быть места слабостям. Он натянул на лицо маску безразличия - насколько это было возможно, конечно. За несколько минут рыданий глаза его покраснели, а лицо покрыли алые пятна.
- Приезжай на рождественские каникулы, Дрейк!
Он выдохнул шумно и с чувством. Колдоведьма уже стояла в другом конце палаты, поправляя одеяло лежавшей на кровати женщине.
- Уже уходите? - Спросила она Драко.
- Не лучше ли ее... Не лучше ли перевести мою мать в отдельную палату? Деньги есть, вы знаете...
- Знаю, - девушка повернулась к нему, с тревогой вглядываясь в его лицо, - вы богатый наследник, мистер Малфой. Но ей, правда, лучше остаться здесь. Здесь она имеет доступ к общению с другими пациентами, и это ей только на пользу.
- Как она... как это произошло?
- Никто не может знать, мистер Малфой. Ее доставили к нам Авроры. В вашем поместье был обыск, и они заметили, что хозяйка поместья слегка не в себе. Но одно могу сказать вам точно - это не простое помутнение разума, она лишилась рассудка в результате древнего и сильного заклятия...
- Не продолжайте, - Драко и сам все знал.
Выходя из больницы, Драко размышлял о том, знал ли о последствиях заклятия его отец? Вопрос звучал риторически. Люциус был едва ли не самым известным чернокнижником в его роду, никто еще прежде из Малфоев не уделял столько внимания темным искусствам, сколько это делал Люциус.
Вопрос «что делать» встал перед его взором сам собой. Отомстить за родителей, вернуть матери рассудок, закончив начатое? Драко знал, что отец с удовольствием поделится с ним секретами, как поскорее свершить месть. Но ... зачем? Этот вопрос вставал перед Драко будто веский аргумент, будто каменная стена, запрещавшая оглядываться назад - позади не было ничего, кроме боли и крови. Не было никакого смысла двигаться назад. Зачем? ... Затем, чтобы, сохранив одну жизнь, извести другую? Затем, чтобы снова окропить фамилию Малфоев кровью? Он пять лет учился жить без ненависти, без желания мстить, и сейчас вернулся, чтобы руководствоваться указами портрета?
Нет, тот отец, которого знал Драко, которого он любил, всегда желал сыну только счастья - все это было так давно, что уже казалось неправдой. Но это было, и больше всего Драко действительно мечтал быть счастливым. Кроме того, он был перед Поттером в неоплатном долгу - когда-то он спас его из Адского огня, теперь же, видимо, пришло время вернуть должок и спасти загорелую задницу Поттера.