Глава 13. Анастасия
Я открыла глаза и моментально почувствовала тяжесть на сердце. Очнувшись в роскошном пентхаусе Доменико, я снова ощутила себя пленницей в этих мрачных, но уютных стенах. Богатый интерьер, отделанный в тёмных тонах, казался одновременно надёжным убежищем и душной тюрьмой. Я осталась одна, лишь зловещий шёпот ночи напоминал, что я всё ещё жива, хотя порой мне хотелось, чтобы это было не так.
Диего, ответственный за мою безопасность, сообщил, что его босс улетел на Сицилию, но из-за неотложных дел не смог дождаться моего выздоровления. Однако перед своим отъездом Доменико позаботился о том, чтобы врач осмотрел рану и оказал мне лучшее лечение. Пожилой мужчина вколол мне сильное обезболивающее, но эта лекарственная субстанция не могла заглушить боль, которая разрывала мою душу.
Доменико купил меня, как товар, но в его глазах, когда он смотрел на меня, я видела нечто большее, чем просто собственность. Там таился огонь, который то вспыхивал ярко, то гас, оставляя меня в состоянии тревожного ожидания. И сейчас, когда его не было рядом, эта неопределённость ощущалась ещё острее. Я чувствовала себя в бездонной пропасти, а он был едва заметной ниточкой надежды, что могла удержать меня от падения в бездну. Но он бросил меня. Как и все остальные.
Я снова и снова задавала себе вопрос: неужели я действительно настолько ничтожна? Что такого я сделала, чтобы заслужить эту участь? Ответа не было, только давящая, безмолвная тишина, которая впечатывала меня в пустоту, ещё больше усугубляя моё отчаяние.
Но что я могла ожидать после того, как сбежала от людей Доменико? Возможно, мне следовало предупредить его солдат, но страх сковал меня, затмив разум. Я не могла думать и действовать рационально. Всё, что меня волновало – это бежать, спрятаться от него, от этого воплощения ада в человеческом обличии, от одного из самых опасных убийц Братвы.
Я понятия не имею, по какой причине Пётр искал меня, и вряд ли это из-за того, что моя «семья» беспокоилась о моей судьбе. Но когда наши взгляды встретились, я увидела в его глазах холодную бездонную пропасть, и поняла, что он пришёл с одной целью – убить меня... свою сводную сестру. Какая чёртова ирония!
Пётр – родной сын моего отчима, Фёдора Васильева, правой руки Пахана – Олега Смирнова, а я... всего лишь «жалкое ничтожество», незаконнорождённая дочь Марии, которую она нагуляла от мужа.
Брат, конечно, попытался убить меня. Выстрел пронзил мою ногу, разрывая плоть, оставляя за собой жгучую боль. Я упала на холодный бетон, мир вокруг закружился, а кровь, стекая по ноге, казалась густой, тягучей и чёрной, как моя собственная безнадёжность. Но что-то отвлекло Петра, и он скрылся, прежде чем появились солдаты, а затем и сам Доменико.
Однако даже в тот момент, когда я погружалась в пучину боли, я видела взгляд Доменико, его тёмные глаза, обычно холодные и властные, были искажены чем-то непонятным. В них я разглядела не только гнев, но и что-то ещё... боль? Страх? Сожаление? Но была ли это реальность или игра моего воображения? Я не знала.
Но сейчас я уверена, что Доменико просто отмахнулся от меня. Я стала проблемой, которую нельзя уничтожить, но и не хочется держать рядом. Я понимала его логику. Я была как шип в его ботинке, который не давал ему спокойно идти по жизни. Я была не той женщиной, которую он хотел видеть рядом с собой.
Точно так же и члены моей семьи отмахнулись от меня. После того как Фёдору прислали конверт с моими обнажёнными фотографиями в постели с мужчиной, отчим выгнал меня из дома и запретил общаться с матерью, сделав меня изгоем собственной семьи.
Я чувствовала себя брошенной и преданной всеми, кто когда-то был мне дорог. Словно я превратилась в ненужную вещь, от которой все поспешили избавиться. Тяжесть этого осознания давила на меня, словно гигантский валун, грозящий расплющить. Я задыхалась от боли и одиночества, тонула в безысходности, не видя ни проблеска надежды.
Но для меня это было не ново. Всю мою жизнь ко мне обращались как к мусору. Я была недостойна любви, счастья, жизни. Я помню, как в детстве, когда к нам приходили гости, я вынуждена была притворяться домработницей. Как меня заставляли прятаться, чтобы никто из членов Братвы не узнал о моём существовании, о предательстве матери.
Я проводила свои дни, запертая в четырёх стенах, училась с репетитором, сводя общение с людьми к минимуму. Мир за пределами нашего дома казался чужим, враждебным, и я не могла найти в нём ни одного уголка, где бы я чувствовала себя в безопасности.
Потому что, взглянув на моё лицо, можно точно сказать, что я не дочь Фёдора. Как говорила мама, в очень редкие моменты проявления её любви ко мне, я абсолютная копия отца. Но вот так загадка, я до сих пор не знаю, кто этот человек.
Только вот в чём дело. Я не была виновата в том, что Мария изменила Фёдору, так же как и в том, каким образом были сделаны эти фотографии. Один раз мне удалось сбежать тайком из дома, и я отправилась в клуб, где меня накачали наркотиками и жестоко изнасиловали. Я пыталась объяснить это отчиму, но он даже слушать меня не стал.
Однако это событие стало отправной точкой для последующих ужасных происшествий, из-за которых я оказалась в рабстве. Я быстро вытеснила те воспоминания, как ненужные вещи, выталкивая их из сознания. Мне нельзя было сломаться снова. Потому что, когда дело касалось крошечной девочки с пшеничными волосами и глазами цвета васильков, моё сердце разбивалось на миллион маленьких кусочков.
Я закрыла веки, не в силах противостоять тому внутреннему вихрю, который обрушился на меня с новой силой. Мне казалось, что я подобна растению, вырванному из тёплой, заботливой почвы и брошенному на мёртвую землю – без шанса на выживание. Надежда казалась чем-то недостижимым, но в глубине души я понимала, что у меня нет выбора. Я была жертвой своей судьбы, и мне нужно было принять это. Я должна была найти в себе силу, чтобы выжить, чтобы не сдаваться.
Какой-то странный шум привлёк моё внимание, возвращая в реальность. Я осторожно приподнялась на кровати и огляделась вокруг. На прикроватной тумбочке я заметила мобильный телефон, который в данный момент разрывался от звонка. Осторожно протянув руку, я взяла трубку и увидела незнакомый номер. Внутри меня всё сжалось от страха.
Я с трудом набрала воздуха в лёгкие, а пальцы дрожали, когда я нажимала на кнопку ответа.
– Алло? – произнесла я еле слышно.
– Настя... Как ты себя чувствуешь? – прозвучал мягкий, бархатный голос с лёгким итальянским акцентом.
В этот момент сердце моё замерло. Доменико...
– Нормально... ну учитывая обстоятельства. – с трудом выдавила я.
– Хорошо. – его тон был ровным, почти дружелюбным. – Я рад, что ты пришла в себя. И мне жаль, что я оставил тебя, но у меня важная встреча завтра с другим... – он запнулся на мгновенье, как будто подбирал слова. –... боссом.
– Ооо. Понятно. – выдохнула я, понимаю, что он говорит о главе другой преступной организации. Насколько я слышала, в Италии кроме Коза Ностры, есть ещё Каморра и Ндрангета. Но они вроде бы были на стадии войны между собой.
Я представила себе этого «другого босса». В моей голове всплыл образ безжалостного человека, готового на всё ради власти и денег. И я не могла представить, что с Доменико случиться что-то плохое.
– Эм, ты же не пострадаешь? – спросила я, не в силах скрыть тревогу в голосе. Возможно, мы и не были близки, но я точно не хотела, чтобы Доменико пострадал. И не только потому, что он мой «хозяин» и, если с ним что-то случится, меня вернут в тот дом обратно, где меня сможет купить какой-нибудь сумасшедший, но и потому, что меня почему-то действительно беспокоила его безопасность.
– Ты волнуешься за меня? – тихо спросил он, в его голосе послышался намёк на удивление.
Я хотела бы отмахнуться, может быть, даже пошутить, но что-то в его интонации вынудило меня сказать правду.
– Да...
– Это... неожиданно. – произнёс он, и в его голосе я почувствовала лёгкую улыбку. – Но я ценю твою заботу.
– Я... Я просто... – начала я, но слова застряли в горле.
Почему я вообще волнуюсь за него? Ведь Доменико – мой тюремщик. Но почему-то чувство тревоги за его безопасность было таким сильным, что меня словно разрывало изнутри. Я не понимала этих странных, непрошеных эмоций, сбивавших меня с толку. Неужели я начинаю... привязываться к нему?
– Так ты будешь в безопасности? – я не могла сдержать вопрос, чувствуя, как внутри нарастает волнение.
Доменико тяжело вздохнул, и в его голосе послышалась тень беспокойства, словно он сдерживал волну негативных эмоций.
– Пока да. Но завтра... всё может измениться.
– Что ты имеешь в виду? – мой голос стал ещё тише, я сжала телефон в руке, чувствуя, как холодный пот скользит по моей спине.
– Я должен встретиться с другим боссом. Мы... собираемся заключить союз, но он... своеобразный человек. – он сделал паузу, словно взвешивая слова, и в этом слышалось столько невысказанного, что сердце моё сжалось от предчувствия. – Но думаю, всё пройдёт хорошо, у меня есть кое-какие рычаги на него.
– Надеюсь, так и будет. – прошептала я, отчаянно желая, чтобы мои слова оказались пророческими.
– Не волнуйся за меня, Biancaneve. – добавил он, и в его голосе послышались нотки уверенности, которые почему-то успокаивали меня. – Я справлюсь.
– Хорошо... – прошептала я, чувствуя, как плечи расслабляются.
Но внутри меня всё ещё бушевал шторм эмоций. Я понимала, что мои чувства к этому человеку, который держит меня в заложницах, становятся все глубже и сложнее. Словно невидимая нить связывала нас, и я боялась, что она может оказаться моей погибелью.
– Как только врач сообщит, что с твоей ногой всё в порядке, ты прилетишь сюда. – его голос стал ещё мягче, и я почувствовала, как моё сердце затрепетало от неожиданной волны тепла. – Я покажу тебе свои виноградники, как раз скоро будет сбор урожая.
Я замерла, пытаясь представить себе эту картину. Неужели он действительно хочет, чтобы я была рядом с ним?
– Хорошо, мне бы этого очень хотелось. – искренне отозвалась я, ощущая, как внутри расцветает робкая надежда.
– А... что значит это слово, которое ты произнёс? – спросила я, вспомнив странное обращение. Доменико произнёс его с такой нежностью, и мне стало любопытно.
– Biancaneve. – он повторил это слово, как будто наслаждаясь его звучанием. – Это значит... Белоснежка. – его голос стал тихим и бархатистым. – Ты такая хрупкая и нежная... Vi proteggerò come il mio bene più prezioso.
– Я... не понимаю. – прошептала я, сердце колотилось как бешеное. Почему-то, когда он говорит так нежно, я чувствую, что могу доверять ему... Хотя разум твердит, что это неправильно.
– Я буду оберегать тебя, как самое ценное, что у меня есть. – перевёл он, и в его голосе звучало что-то такое, что заставляло меня забыть о том, что я его рабыня.
– Но... – я хотела было возразить, но слова застряли в горле. Я не могла найти объяснение тому, что происходило внутри меня. Страх и надежда, недоверие и притяжение – все эти чувства переплелись в клубок, который я не могла размотать. Как мне быть? Как мне разобраться в этом водовороте эмоций?
– Доменико... – выдохнула я, чувствуя, как руки дрожат.
– Да, Насть? – он ответил мягко, как будто угадал мои мысли.
– Ты... отпустишь меня через год? – мой голос дрожал, и я сжала телефон в руке, боясь услышать ответ.
– Да, я не буду держать тебя против воли. – произнёс он через мгновение, его голос был серьёзен, но в нём не было жестокости. – Я бы хотел поговорить с тобой и узнать, от кого ты бежала в аэропорту, но не хочу давить на тебя. Но обещаю, я больше не допущу, чтобы тебе причинили вред, и защищу от любой угрозы... Даже от себя, если понадобится.
– Спасибо, Доменико. Возможно, скоро... я смогу всё рассказать.
– Я буду с нетерпением этого ждать. – ответил он и начал говорить что-то ещё, но по ту сторону раздался какой-то шум, а затем несколько мужских голосов и один молодой женщины. В трубке послышался гулкий смех, перебитый резким женским. Доменико что-то сказал им по-итальянски, его голос стал резче. Я не понимала слов, но интонация была ясна – он отдавал приказы.
Затем Доменико снова обратился ко мне, его голос смягчился:
– Мне пора идти, я позвоню тебя завтра. Спокойной ночи, Настя.
– И тебе тоже. – прошептала я. – Береги себя.
Я понятия не имела, что ждёт меня в будущем. Но чувствовала, что Доменико, этот человек, который владел моей судьбой, был не так уж и страшен, как казалось на первый взгляд. В его глазах я видела не холодную жестокость, а какую-то глубокую печаль. Как будто он и сам был заложником собственной судьбы.
Его мир – это насилие, игры власти, предательства, кровь, и Доменико вынужден в постоянном напряжении, окружённый врагами, которым нельзя доверять. И всё же, он проявлял ко мне доброту, заботу, которую я не заслужила, но которую так отчаянно хотела.
«Береги себя» – повторила я мысленно, прежде чем погрузиться в сон без сновидений.