5.0. МУРЗИН. ОЛИГАРХ-ЦИНИК
Небоскреб в центре столицы. Вид на весь город. Кабинет Максима Мурзина поражал не роскошью, а холодной, тяжелой мощью. Громадный стол из карельской березы, стулья, похожие на троны. На стенах – не картины, а... NFT. Пиксельные уродцы и генеративные абстракции, купленные за миллионы. Сам Мурзин – монолит в идеально сидящем костюме. Лицо – маска из холодного расчета. Глаза сканировали Личинского, как товар на барахолке.
– Личинский, – произнес он густым, как мазут, голосом. – Слышал про ваши «цифровые души». Модно. Попсово. Чем дышите? Данные – это нефть 21 века. Но сырая. Кто ваши поставщики? Как гарантии уникальности? Юридическая чистота сделок? Стоимость владения?
Личинский, чувствуя себя букашкой под микроскопом, включил весь свой напор:
– Максим Александрович, вы мыслите, как стратег. Мы не продаем сырье. Мы продаем эксклюзивные права на уникальные цифровые личности. Наш источник – закрытые архивы, наследственные договоры, частные коллекции. У нас есть доступ к данным людей, чья история забыла, но чей цифровой след уникален – ученые с закрытых проектов, художники-нонконформисты, даже... – Личинский понизил голос, – бывшие высокопоставленные лица. Представьте интеллект, обученный на переписке такого человека. Для анализа рынков, прогнозирования тенденций, ведения деликатных переговоров. Это не бессмертие для сентиментальных дурачков. Это инструмент власти. Инвестируя, вы покупаете не «душу», вы покупаете конкурентное преимущество. Вечное досье.
Мурзин медленно раскуривал сигару.
– «Вечное» – громкое слово. Данные устаревают. Алгоритмы меняются. Но эксклюзивность имеет ценность. – Он открыл массивный ноутбук. – Показывай портфель. Кого можешь предложить прямо сейчас? С подтвержденной уникальностью и юридической историей.
Личинский, готовый к этому, показал несколько анонимизированных профилей: бывший диссидент-физик, опальная балерина, скандальный журналист-разоблачитель. Данные были выдраны с заброшенных форумов, слитых баз и куплены у коллекционеров. Мурзин выбрал двоих.
– Миллион. За пару. – сказал он без эмоций. – Но не наличными и не криптой. Через офшор. Если произойдет слив или скандал – ты возмещаешь убытки в десятикратном размере. Лично. Договор тут же. Мой юрист ждет.
Торг был жестоким, но Личинский согласился. Четвертая и пятая «души». Самые дорогие и самые опасные. Уходя, он чувствовал на спине ледяной взгляд Мурзина, оценивающий его уже как потенциальный актив для будущей «коллекции».