Обрывки памяти

Две недели, проведенные в Дмитрове, оказались хуже, чем они представлялись Лёше. Чем больше он знакомился с этим городом, с окружающими и близкими людьми, с Кирой, с семейным бытом, тем сильнее сдавливало в горле и каждый новый день перекрывал доступ к кислороду. Парень вспоминал ту свободу, которую чувствовал в столице и рядом с Соней, дарящей ощущение полёта. Лёша написал письмо Диме, как бы это странно не звучало в век современных технологий. Номера телефона друга не осталось, зато Лёша помнил адрес. В письме он рассказал, что произошло, и много раз попросил не говорить об этом Соне. Лёша не знал, дошло ли письмо, но надеялся, что всё-таки оно оказалось у Димы.

Жизнь здесь же напоминала куб, из которого все больше забирают воздух и превращают в вакуум. Варя так и не заговорила, несмотря на все старания врачей. «Время», – повторяли все, но легче от этого никак не становилось.

Единственное, что спасало, это работа. Лёша быстро освоился, что к чему и понял по отношению сотрудников, что его ценят в издательстве. Он не помнил, как работал раньше, но интуитивно мог сделать даже не плохие фотографии, так как навыки никуда не исчезли с потерей памяти. В работу можно погрузиться с головой, так назойливые мысли не окружают разум и не заставляют нервно обдумывать прошлое и будущее.

Правда, день за днём Лёшу преследовало единственное желание – составить полную картину происходившего до его потери памяти. Но никто толком не знал, что было в его мыслях в те дни. Даже Саша, лучший друг, не имел понятия, что сподвигло Лёшу отправиться в Москву и почему он себя так вёл в день аварии. Поэтому, кроме самого Лёши, помочь никто не мог. Родители предлагали обратиться к врачу, но Лёша боялся забыть всё, что было в Москве, а этого допустить уж никак нельзя. Кира обещала помочь вернуться в прошлую жизнь, но на самом деле вовсе не помогала. Её присутствие все затрудняло. Или просто Лёша хотел видеть на её месте совсем другого человека...

Часами он задумывался о том, какой была бы его жизнь, если остался бы с Соней. Глаза в эти моменты становились стеклянными, и, хотя Лёша находился в общей квартире с Кирой, с помощью фантазии и воспоминаний он гулял по улочкам Москвы, держа за руку Соню. И Она действительно должна быть рядом, но лишь воображение позволяло представить её ладонь в своей руке. Поэтому, несмотря на кое-какие усилия, Лёша не мог смириться с тем, что вскоре окончательно погрузится в семейную жизнь рядом с нелюбимой девушкой и нежеланным общим ребенком. И кажется, что Кира тоже это видела. Она понимала, что не заставит Лёшу полюбить себя, но надеялась, что со временем всё придет в норму, и парень станет прекрасным мужем и отцом. Но если бы она только знала, что лишь Соня может находиться в его сердце.

Лёша уже вернулся с работы и вошёл в квартиру. Из спальни сразу послышались торопливые и частые шаги. Кира уже протягивала руки, готовясь к объятиям. В такие моменты сердце Лёши неприятно сжималось от осознания того, что он ведёт себя как ни в чем не бывало и изображает счастливого человека, наконец-то пришедшего домой, но на самом деле он желал бы остаться на работе еще некоторое время.

– Привет, любимый, – воскликнула Кира, широко улыбнувшись.

– Привет. Ты чего так носишься?

Лёша обнял девушку и позволил поцеловать себя в щёку.

– Соскучилась. Будешь кушать?

Кира еще некоторое время обвивала руками шею Лёши и смотрела на него восторженным взглядом, от чего стало неловко.

– Нет, я поел на работе. Если только выпью кофе, – ответил парень, не глядя на Киру.

– Ну, а для кого я готовлю?

Девушка надула губки и сложила на груди руки. Уже какой вечер ужин остается нетронутым.

– Извини, но я правда не хочу.

– Ты знаешь, что беременных нельзя расстраивать?

– Неужели?

Лёша изобразил удивление.

– Правда. Покушаешь ради сына или дочки?

Лёша усмехнулся, но тут же ответственность за маленькое существо заставила согласиться. Единственное, что помогало избегать конфликтов и грубости с Кирой — это ребенок, который не виноват в том, что Лёша не помнит свое прошлое. Парень чувствовал себя обязанным дать малышу хорошее будущее.

Хотя Лёша жил с Кирой всего две недели, у него было ощущение, что прошло уже несколько лет, как быт поглотил их семью. Одни и те же диалоги перед уходом на работу и после возвращения домой. Кира будто вовсе игнорировала то, что Лёши не было два месяца. Для неё этот период был вычеркнут из прошлого.

Пока девушка суетилась на кухне, Лёша незаметно вытащил из внутреннего кармана небольшую фотографию, которую всегда носил с собой. С улыбкой немного посмотрев на милый образ Сони, Лёша убрал карточку в кошелёк. Изображение с Соней — единственное, что напоминает о светлых днях. Её образ помогает не умереть в повседневности.

– Лёш, ты сегодня опять просидишь всю ночь за компьютером? Я не хочу спать одна.

Кира тихо подошла сзади и обняла широкие плечи.

Лёша убрал кошелёк в рюкзак, надеясь, что Кира не видела момент с фотографией.

Поцеловав женскую ладошку, он ответил:

– Мне нужно работать, я слишком много пропустил за два с лишним месяца.

Странно, но никак не связываясь с Соней, Лёша чувствовал, что совершает измену по отношению к Кире.

– Мне кажется, что дело не только в работе.

Вздох Киры пощекотал легким дуновением шею Лёши. Он не знал, что ответить. Вылить все мысли водопадом на Киру всё равно что раздавить её. Приходится скрывать свой внутренний мир ради девушки и крохи, тихо сидящего в её животе. Лёша не знал, что будет дальше, поэтому терпеливо ожидал, пока Судьба сама не наведёт свои порядки. Он больше не мог сопротивляться её силам, сдавшись и даже не надеясь на свои способности всё изменить.

***

(В это же время. Москва. 18:30/19 марта)

– Сонь, ты уверена, что хочешь этого?

– Да, я все продумала.

Девушка, не останавливаясь, складывала вещи в небольшой чемодан.

– Невозможно продумать все за какую-то неделю, тем более-то в твоей ситуации! – причитала Алина, выкладывая несколько свитеров из ярко-желтого чемоданчика Сони, тем самым замедляя её сборы.

– Алин, ты меня не отговоришь. Кирилл и Алиса уже ждут меня.

Соня с упорством вернула вещи.

– Ну зачем?! Зачем ты едешь туда? – разрезая воздух руками и шагами по комнате, спросила Алина.

– Я обещала Лёше, что подумаю над предложением Кирилла насчёт работы в его кафе-галерее. И почему бы и не согласиться? Я хочу этого.

– А если Лёша вернется? Да и как я без тебя? Соня, ты понимаешь, что там не будет родителей, меня... Никого, кроме парня и девушки, которых ты видела всего раз в жизни.

– Если Лёша вернется, то ты скажешь ему, где я. А ты меня увидишь через месяц, когда я вернусь в Москву и уже подумаю, оставаться здесь или окончательно переехать в Петербург. Мне действительно нужен этот город. Я никогда не забуду те ощущения, которые испытывала там. Конечно, без Лёши не то, но всё-таки мне нечего терять. Ты же знаешь, Питер — это навсегда.

Сонины глаза просветлели.

– И ради этого бросать институт, менять свой образ жизни, окружение... Соня, я знаю тебя так долго, но не помню, чтобы ты хоть раз любила менять свою жизнь.

Алина чуть ли не схватилась за голову.

– Да, это так. Но Лёша помог мне полюбить перемены. И я послушаю его в отношении работы.

– И как тебя отпустили родители?!

– Они поняли, что мне это нужно. Ну и то, что я еду пока что только на месяц, их немного успокоило. Мне кажется, что им нравится всё, что не связано с Лёшей.

– Я удивляюсь твоему оптимистичному настрою. Я рада ему, но как будто ты не та Соня, о которой я так много знаю.

– Я верю, что встречусь с Лёшей. Верю. Поэтому и не отчаиваюсь. Просто должно пройти какое-то время, и мы снова будем вместе.

Соня улыбнулась, представив таймер, который отсчитывал время до встречи с любимым человеком. Правда, никто не задумался об ином исходе.

«Не слишком ли самоуверенно?» – рассмеялось Соне в лицо будущее, посмотрев на героиню и загадочно усмехнувшись. Что значит эта ухмылка? Приятная неожиданность, как в грезах Сони, или настоящий удар в самое сердце?