Агния
Попрощались мы с Федей как-то скомканно и сухо. Мне было жутко неудобно за наш ночной разговор. Казалось, я наговорила слишком много лишнего и личного. Того, что Феде знать совсем не стоило. Но рядом с этим парнем меня прорывало. Хотелось открыться ему и рассказать все, о чем молчала многие годы. Как случайному попутчику, с которым совсем скоро разведет жизнь.
На улице я полной грудью вдохнула морозный колючий воздух. Сколько за ночь снега выпало. С ума сойти! Погруженная в свои мысли, спустилась с крыльца и медленно побрела по двору.
– Вероника!
В пустом белом дворе было так тихо, что я не могла проигнорировать этот возглас. Обернулась и с удивлением обнаружила Дениса. Я остановилась. Поежившись от холода, приподняла воротник дубленки и стала дожидаться, когда Мороз подойдет ближе.
– Привет! – выдохнул он. – Как хорошо, что ты вышла. Я ведь не знаю номер твоей квартиры, только подъезд. Думал, что, возможно, весь день придется тебя в машине караулить. Тебя или Агнию…
Я молчала, не зная, что сказать. Пауза вышла долгой.
Денис заметил, что я не тороплюсь завязывать с ним диалог, поэтому растерянно продолжил:
– Ты не знаешь, что с Агнией?
– А что с ней? – осторожно спросила я.
– Выдумала какую-то ветрянку, – вздохнул Мороз. – Но по-моему, она просто меня избегает. Она и с нашего последнего свидания сбежала. Может, знакомства с родителями испугалась? Она тебе об этом не говорила?
Я только закашлялась. Нет, этот момент Роня в своем рассказе как-то опустила. Это у них что, и до знакомства с родителями уже дело дошло?
– А сегодня ночью она мне звонила, и у нас был очень странный разговор… – продолжил сбивчиво Денис.
Я внимательно разглядывала его лицо. Похоже, парень серьезно волновался из-за Рони. Боже, какая же каша из-за меня заварилась! Ну зачем я отправила Колокольцеву вместо себя на это свидание?
– Я сейчас заезжал к ней домой… – На этих словах я совсем оцепенела. – Но ее и дома нет. Мама не знает, где она может быть. А я вспомнил, что Агния рассказывала о вашей традиции – ночевка по субботам. Решил, вдруг вы вместе… Или ты хотя бы сможешь объяснить, что с ней происходит.
Я продолжала молча разглядывать Дениса и размышлять над тем, имею ли право рассказать ему сейчас всю правду. Может, оказать Роне услугу? Все-таки это мне пришла идея на один вечер отдать ей свою жизнь. И когда еще Роня сама решится открыться? Мне стало жалко Дениса. И Веронику. Я снова почувствовала себя так гадко… Все из-за отчима, будь он неладен! Но если Роня меня после этой правды возненавидит? Когда-то же она должна осмелиться на откровенный разговор!
Я лишь пожала плечами:
– Прости, Денис, Агнии у меня не было.
– Понятно, – вздохнул Денис.
Ветер трепал его светлые волосы. И вид у Мороза был такой потерянный, что мое сердце сжалось от жалости.
– Но как только я что-то узнаю, обязательно сообщу тебе. И заставлю ее с тобой связаться. Не знаю, что с ней… Может, дома неприятности. С отчимом. У нее гадкий отчим, – все таки не удержалась я.
– Разве? – искренне удивился Денис. – Он тесно общается с моим отцом.
– Я бы на месте твоего отца осторожнее относилась к этому человеку, – проворчала я.
Денис удивленно посмотрел на меня. И снова между нами возникла неловкая пауза.
– Ну а как твои дела? – из вежливости спросил Мороз, чтобы нарушить тяжелую тишину. – Как твой Малыш?
– Малыш? – искренне удивилась я. – Рано мне еще о малышах думать. Сначала выучиться надо.
Денис снова как-то странно на меня посмотрел, а потом рассмеялся:
– Кажется, теперь я понимаю, почему вы с Агнией дружите. Вы обе забавные. Я вообще-то про твоего кота.
О боже! У меня совсем из головы вылетело, что кота у Вероники зовут этим странным именем – Малыш. Только я ничего не понимала! Денис решил, что Роню пора знакомить с родителями, а Роня его собралась представить своему рыжему коту?
Мне стало казаться, что я попала в театр абсурда. И неожиданно для самой себя я расхохоталась.
– Да что ему сделается, – отсмеявшись, сказала я. – Ест, спит, вещи портит…
– Понятно, – улыбнулся Денис. – Ну… Раз Агнии и здесь нет, пока вернусь домой и буду ждать ее звонка. Ты, кстати, куда? Может, тебя подбросить?
Подбрасывать меня к дому «Агнии, которой нет дома» было глупо. Да и мне снова не хотелось встречаться с отчимом после вчерашней переписки. Мало мне этих фотографий с его Наташей, так сейчас еще весь мозг проест по поводу сватовства с Морозом. Хотя отчим очень бы обрадовался, увидев нас с Денисом вместе.
– Подбрось меня до одного кафе, – попросила я.
Позавтракаю в одиночестве, а потом рвану к Наде. Она как раз должна вернуться в город.
– Конечно, поехали, – кивнул Денис.
Перед тем как сесть к нему в машину, я подняла глаза и посмотрела на окна Фединой квартиры. И разумеется, разглядела сидящего на подоконнике Федю. Мне стало совсем не по себе. Распрощались мы скверно, теперь вот еще я сажусь в машину к другому парню. А если эта ночь стала нашей последней встречей и мы больше никогда не увидимся? С глаз долой, из сердца вон, как говорится. Но я почувствовала такую тяжесть на душе, что захотелось расплакаться.
В машине удалось отвлечься от грустных мыслей. Мы с Денисом разговорились, и я была приятно удивлена, какой он все-таки интересный и забавный парень. Умный, веселый, обаятельный и, конечно, очень симпатичный. Узнав его немного ближе, теперь и мне стало страшно, как он отреагирует на нашу правду. Ведь сейчас он едет вместе с настоящей Агнией Леманн – той самой, которую пророчат ему в жены родители. И ведь даже об этом не догадывается…
Под конец поездки, когда Денис рассказывал историю знакомства с Роней, я совсем приуныла. Мороз поведал, как сначала принял предложение отца в штыки, а на деле оказалось, что «Агния» – его родственная душа… Мне подурнело. Из машины я вылетела как ужаленная, наспех попрощавшись с Морозом.
Пока завтракала, за окном снова разыгралась снежная пурга. Я вызвала такси на Надин адрес, но добравшись до места, выяснила, что Нади до сих пор нет дома. Телефон мой быстро разрядился, и теперь я понятия не имела, куда идти.
Стоя в Надином дворе, вспомнила, как здесь, у козырька подъезда меня караулил Федя. Постояв немного на месте, я направилась к проспекту. Брела вперед, не обращая внимания на шум машин и чужие голоса. Снег валил все гуще. А ведь Надя живет недалеко от того дома, куда мы заезжали с Федей… Можно дойти пешком. Я хорошо запомнила адрес.
Не знаю, сколько я простояла на одном месте у первого подъезда серой хрущевки. Я уже не чувствовала ног и проклинала себя на чем свет стоит. И все-таки Федя приехал. В снежном вихре показалась знакомая машина. Я не верила, что такое бывает, но он приехал!
Федя вышел из машины и удивленно посмотрел на меня:
– Давно не виделись, – сказал он. – Ты уже успела по мне соскучиться?
– Мы как-то п-плохо по-прощались, – дрожа от холода, ответила я. За все то время, что стояла у подъезда, из него ни разу никто не вышел. А так хотелось погреться…
– И долго ты здесь стоишь?
Судя по тому, что я практически превратилась в живой сугроб, – довольно долго.
– Ты ведь ж-ждал меня во дворе у Нади, – напомнила я.
– Я приходил в него несколько дней подряд, – улыбнулся Федя. – Думал, ты живешь в этом доме.
Я тоже слабо улыбнулась.
– Агния, а ты всегда так морочишь парням голову? – спросил Федя, снова став серьезным. – Сначала отбриваешь, а потом опять сама приходишь? Или только мне так повезло?
– Только тебе.
– Да, я счастливчик, – покачал головой Федя, доставая из кармана пуховика ключи. – Ну если тебе все это по приколу… Продолжай мучить меня дальше. Я не против.
– Недолго тебе мучиться осталось, – проворчала я, вспоминая о своем скором отъезде.
Домофон пиликнул.
– Можно с тобой? – попросила я, заглядывая Феде в глаза. – После той ночи, что мы провели вместе, ты не имеешь права мне отказать.
Федя несколько секунд смотрел на меня, о чем-то раздумывая.
– Конечно, – наконец кивнул он. – Заходи, а то простудишься.
* * *
В темном тесном коридорчике перегорела лампа. Федя несколько раз громко пощелкал выключателем, – будто лампочка не зажигалась из вредности и могла вдруг передумать. Узкий коридор был заставлен всяким хламом. Я решила пройти немного вперед и там разуться. Дернулась в сторону и, разумеется, во что-то врезалась головой. Лоб больно царапнуло.
– Ау! – завопила я. – Что здесь?
– Ш-ш, – зашипел Федя. – Куда ж ты так торопишься?
Он зажег фонарик на телефоне и, ослепив меня, посветил на лицо. Жмурясь от света, я замерла на месте. Почувствовала Федины теплые пальцы на своем подбородке…
– Ты рассекла лоб, – констатировал Федя.
Я повернула голову и в свете фонаря обнаружила на стене старые санки.
– Это я об них?
– Ага. Мои. Из детства.
– Очаровательно, – проворчала я.
И хотя по коридору гулял сквозняк, я смогла учуять едкий неприятный запах вперемешку с лекарствами. Из комнаты выглянула худая женщина с накинутой на плечи шалью.
– Федя, это ты? Там лампочка с утра перегорела, нужно поменять.
– Привет, теть Тань, – сказал Федя, разуваясь. – Поменяю.
Из приоткрытой двери в коридор проникал дневной свет, и теперь эта незнакомая тетя Таня с интересом осматривала меня с ног до головы. Расстегивая дубленку, я тоже осторожно поглядывала на нее. Это и есть любимая женщина Феди? Я пригладила мокрые от снега волосы и поздоровалась:
– Здравствуйте.
– Здравствуй, – отозвалась тетя Таня.
– Она спит? – спросил Федя, почему-то перейдя на шепот.
Я в этот момент разматывала шарф. Замерла и тоже прислушалась.
– Уже нет, – так же шепотом ответила тетя Таня. – Может, вас чаем напоить?
– Да мы тут сами. Идите домой пока. Телевизор посмотрите, отдохните.
– Да я и не устала, – улыбнулась тетя Таня. – Но домой мне надо. Кошку покормлю. Феденька, все лекарства в обед я ей уже дала.
Тетя Таня осторожно обошла нас и, обувшись, тихо вышла из квартиры.
– Ба! – выкрикнул Федя, беря меня за руку. – Я хотел тебя кое с кем познакомить…
Мы вошли в зал, и на расправленном диване я увидела маленькую сухонькую старушку.
– Бабушка, это Агния, – громко проговорил Федя, немного подтолкнув меня вперед, отчего я страшно смутилась. – А ты переживала, что не успеешь познакомиться с моей будущей женой. Вот.
– Женой? – шепотом произнесла я. Затем повернулась к старушке: – Здравствуйте…
Я замялась.
– Клавдия Михайловна, – подсказал Федя.
– Клавдия Михайловна!
– Вряд ли она тебя понимает. Еще пару недель назад с ней можно было поболтать, а сейчас совсем забываться начала. Я с ней регулярно разговариваю, но она уже ни на что особо не реагирует.
– Это Роня? – тихо спросила Клавдия Михайловна, слабо улыбнувшись. Я еле расслышала ее голос.
– Роня, – зачем-то кивнула я.
– Роня, давно тебя не видела, – продолжила улыбаться Клавдия Михайловна. – Федечка, я посплю, а вы чайку налейте… Я бы вас угостила…
– Отдыхай, отдыхай, бабуль. – Федя подошел к пожилой женщине, поцеловал ее в лоб и поправил одеяло. Мы на цыпочках вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.
– Теперь займемся твоей раной, – сказал Федя. Я уже и забыла, что рассекла лоб о санки.
Федя провел меня на чистую кухоньку и усадил на стул. Достал из шкафчика аптечку.
Пока он, склонившись надо мной, обрабатывал рану ватным тампоном, я не сводила взгляда с его сосредоточенного лица.
– А тетя Таня – это кто? – спросила я.
– Бабушкина соседка. И по совместительству – сиделка.
– А с отцом ты из-за бабушки не общаешься? – догадалась я.
– Да. Он бросил родную мать. Уехал делать карьеру, когда она серьезно заболела.
– И сам ты уехать поэтому не можешь?
– Не могу. Как ее сейчас бросить? Родители всю жизнь были в разъездах. Она меня вырастила и воспитала. – На мгновение Федя стушевался. – Агния, иногда я боюсь своих мыслей.
– А что у тебя за мысли? – удивилась я.
– Бабушке с каждым днем все хуже. Я знаю, что это неминуемо. В одно утро я приду сюда, а ее больше нет. И пугаюсь мысли, какие эмоции испытаю при этом. Возможно, это будет облегчение. Я – страшный человек?
Я лишь поморщилась от боли. Лоб сильно жгло.
– Тяжело смотреть, как она мучается, – сказал Федя.
Некоторое время мы молчали. За окном по-прежнему шел снег. Мне не хотелось возвращаться к грустному разговору, поэтому я спросила:
– Почему твоя бабушка назвала меня Роней?
Федя как-то застенчиво улыбнулся. Я даже удивилась, что его может что-то смутить.
– Мне в детстве сильно нравилась Вероника. И я бабушке все уши прожужжал, что, когда вырасту, обязательно на ней женюсь.
– Боже, как трогательно! – воскликнула я.
– Ага. Чего ты веселишься?
– Ничего! – Я не могла сдержать ответную улыбку. – Ты очень мило смущаешься! Впервые вижу…
Тогда Федя в отместку приклеил мне такой огромный пластырь на лоб, что, поглядев на свое отражение в карманное зеркальце, я ужаснулась.
– Будто попала в страшную катастрофу, а не впечаталась в твои детские санки, – сказала я.
– Будем считать, что ты потерпела катастрофу на санках.
– Ни разу не каталась на санках, – пришлось признаться мне.
– Серьезно? – удивился Федя. – Каталась на коньках, а на санках – ни разу? Я думал, тебе покорились все зимние виды спорта.
– Откуда ты знаешь про коньки? – встрепенулась я.
– От Нади, – улыбнулся Федя. – Я много чего о тебе от нее узнал.
Вот Надя! И молчала как партизанка!
– Не каталась на санках, офигеть, – продолжал удивляться Федя. – Чем ты в детстве вообще занималась?
– Фигурным катанием, – напомнила я. И тут же подумала о словах Юли, которые она произнесла, оглядывая мои награды. – Наверное, у меня и детства-то не было.
Федя убрал аптечку обратно в шкафчик.
– Идем, – сказал он.
– Куда?
– Как куда? На санках кататься.
– Но я еще не отогрелась.
Федя наконец закрыл форточку и поставил на плиту чайник.
– Чай попьем и пойдем. Ты почему без шапки ходишь? Надо тебе какую-нибудь шапку найти… – Он посмотрел на мое черное платье. – И штаны.
После нашего чаепития Федя скрылся в соседней комнате, а затем вышел из нее с лыжными черными штанами и темно-синей шапкой с белым помпоном.
– Штаны мамины, она в них на лыжах ходила еще в универе. А шапка моя, со школьных времен.
Я быстро переоделась.
– Тебе идет, – сказал Федя, поправляя на мне шапку с эмблемой «Чикаго Буллз».
Мы взяли старые санки и вышли на улицу. В вихре пляшущих снежинок обогнули старую хрущевку. Шли, взявшись за руки, не разбирая дороги, пока не добрели до огромного пустыря. В этой заснеженной суетливой круговерти не было видно ни неба, ни деревьев, ни соседних домов. Все исчезло. Осталась лишь белая пустота. Будто мы оказались на краю земли.
– Садись! – приказал Федя.
Я тут же плюхнулась на санки.
– Только держись крепче, – предупредил Федя, потянув за веревку.
Когда санки быстро заскользили по снегу, у меня захватило дух. От неизвестных ранее чувств хотелось громко кричать. А обнаружив на пустыре самодельную горку, мы с Федей оба пришли в неописуемый детский восторг. Катались на санях, крепко обнявшись. Мокрые с ног до головы, но очень счастливые.
Мы провели на этом пустыре весь день. Снегопад прекратился, и на улице начало быстро смеркаться. Теперь далеко впереди можно было рассмотреть дорогу с редко мигающими огоньками машин.
Мы лежали в сугробе рядом с перевернувшимися санями и молчали. Я запрокинула голову и принялась разглядывать первые дрожащие звезды на ясном небе. Федя не сводил с меня взгляда и улыбался. Мне было так спокойно. Впервые за долгое время. В порыве чувств я обняла Федю за шею и прижалась к его холодной щеке. Шепнула на ухо:
– Мне очень хорошо. Спасибо.
Федя в ответ коснулся ладонью моей щеки, провел пальцем по подбородку. От сладкого предвкушения во мне все задрожало. И хотя это было ожидаемо, когда Федя коснулся губами моих губ и принялся неспешно и уверенно целовать, внутри все оборвалось.
Между нашими поцелуями я спросила без всякого сожаления:
– Зачем ты это сделал? Я же просила…
– Хотел, чтобы тебе стало еще лучше. Получилось?
Я рассмеялась ему в губы:
– Еще как получилось.
– Ты замерзла?
Я неопределенно кивнула.
– А мне стало жарко, – усмехнулся Федя.
Пока мы целовались, он даже стянул с головы шапку. Тогда я тут же запустила пальцы в его жесткие волосы.
– Ладно, пошли. Переоденешься, перекусим, а потом я тебя отвезу домой. В твой дворец.
В свой дворец мне очень не хотелось, но я все-таки первой выбралась из сугроба. Так и не отряхнувшись от снега, мы побрели в сторону серой пятиэтажки. На улице было уже совсем темно. Вокруг полыхали фонари.
– Федя, у нас было всего лишь одно правило – не целоваться. И мы его нарушили.
– Разве правила придуманы не для этого? – удивился Федя. – Здорово, что это еще не все, что мы в будущем можем нарушить. Если ты понимаешь, о чем я.
Последнюю фразу Федя с жаром шепнул мне на ухо. Я тут же пихнула его локтем и счастливо рассмеялась:
– Какой же ты все-таки!..
Федя засмеялся в ответ и, обняв меня, поцеловал в висок.
– Брось, Агния. Если бы ты сама этого не хотела, ты бы больше не приходила ко мне, – негромко сказал он.
Я обняла его в ответ. Федя склонился ко мне, и я уткнулась холодным носом в его шею. Почувствовала запах любимых духов.
– От тебя тоже приятно пахнет, – наконец сказала я. – Мне будет очень всего этого не хватать.
– Говоришь так, будто мы уже расстаемся.
– У нас мало времени, ты же знаешь.
– Но ведь оно еще есть, – возразил Федя.
Я лишь крепче прижалась к нему. Впервые в жизни мне захотелось жить настоящим.