Агния
Следующие несколько дней после моей ссоры с отчимом прошли как в тумане. Дома мы с ним практически не пересекались и не разговаривали. В то воскресенье он вернулся поздно и, кажется, не совсем трезвый. Прошел мимо столовой в тот момент, когда я ела в одиночестве, – мама отсиживалась в комнате и к ужину не спустилась. Отчим посмотрел на меня тяжелым взглядом, но я тут же отвела глаза.
На следующий день он раньше обычного уехал на работу, и дома мы снова не встречались. Вскоре у меня сложилось впечатление, что он меня избегает. Неужели ему стыдно за свой поступок в машине? Сам понял, что перешел черту и со мной теперь шутки плохи. Или усугублять ситуацию не хотел. Ждал, пока я остыну… Но оставить у меня фотографии он, конечно же, не мог, поэтому несколько раз посылал на «серьезный разговор» маму. С мамой мне тоже беседовать о компромате не хотелось, поэтому мы лишь сухо перебрасывались несколькими фразами. В конце концов я, не выдержав давления, клятвенно пообещала, что пока не решу свои проблемы, им с отчимом не о чем волноваться. Сейчас мне не до его гулянок и второй семьи. Конечно, мама забеспокоилась, какие проблемы у меня могут быть. Особенно ее заботил вопрос, не залетела ли я.
– А если бы и залетела? – вскинулась я. – От вашего драгоценного Мороза. Вы же спите и видите, как я за него замуж выхожу. Ребенок был бы классным бонусом для вашего бизнеса?
Мама вспыхнула и разговор на эту тему больше не продолжала. А я лишь буркнула, что сама со всем разберусь. Как обычно.
Надя до сих пор не вернулась в город, задержавшись в живописной зимней деревне. Я откровенно скучала. Еще и этот Федя не выходил из головы. Нет, все-таки будь он неладен. Мы так и не обменялись номерами и попрощались весьма неоднозначно. Он просто играет, а когда меня нет рядом, особо и не думает обо мне. Тем более сам сказал, что у него уже есть любимая женщина.
И все-таки иногда я выглядывала в окно в надежде увидеть его машину. Но Федя не был таким любителем сюрпризов, как Дениска. Мороз, кстати, звонил мне несколько раз, но я не брала трубку… Странно. С того вечера, как Роня дала ему свой номер, он больше мне ни разу не звонил. А тут как прорвало. И что это означает? По всей видимости, Вероника так и не рассказала ему правду. Струсила и теперь просто избегает бедного парня. И сама бедняга… Ведь он ей искренне нравится!
Хорошо, что до отчима еще не дошла информация, что Агния Леманн бортанула идеального Мороза. А может, он все знает, но пока молчит. А мне уже плевать на это все. Плевать, о чем отчим подумает или что мне сделает за это.
Я мучилась в догадках, но почему-то не звонила Роне, чтобы узнать подробности. Было стыдно. Еще страдала и задавалась вопросом, куда пропал этот наглый Федя. Несколько дней бесцельно слонялась по дому, валялась в кровати, смотрела глупые сериалы… Даже рисовать не хотелось. Так я дожила до пятницы…
А в пятницу наступил мой день рождения. В прошлом году на мое совершеннолетие отчим закатил роскошную вечеринку, на которую явились только его друзья и знакомые со своими великовозрастными детишками. Должно было быть весело, но на деле я лишь скучала и чувствовала себя чужой на собственном празднике. Знала, что никому особо там нет до меня дела. Отчим еще и фотографов с одного местного сайта позвал, поэтому большинство гостей явились прорекламировать свои физиономии, а не искренне поздравить меня.
Свои девятнадцать я решила и вовсе не отмечать. Тем более что рассорилась с семьей и настроения никакого не было.
С утра телефонным звонком разбудил папа. Мы даже сносно пообщались – чуть дольше обычного. Интересно, как он отнесется к моему переезду? Каждый раз, когда я думала о своем решении, была вне себя от волнения.
В комнату вошла мама с большим букетом роз и вазой.
– Не спишь? – спросила она. – С утра уже доставили. Это от нас с Олегом. Он… хм… уже уехал на работу, но просил тебя тоже поздравить.
– Спасибо, – ответила я, сжимая в руках телефон. Только что закончила говорить с отцом. – Как мило с его стороны. Он просто душка!
О том, что отчим ударил меня в машине, маме я так и не сказала. И он, судя по всему, тоже. Иначе бы родительница тут же начала лить слезы.
Мама молча поставила цветы на стол и присела на край кровати. Долго молчала и внимательно смотрела на меня.
– Если ты хочешь снова поговорить по поводу тех злосчастных фотографий… – начала я.
– С днем рождения, доченька.
– А-а, – протянула я. – Ты об этом. Спасибо.
– Как-то все неправильно у нас, Агния, – вздохнула мама. – Я после того разговора спать не могу. Если ты думаешь, что все так просто и я с ним только из-за денег…
Я посмотрела на маму. Она выглядела похудевшей и уставшей.
– Мам, мы и сегодня будем об этом говорить?
Мама часто заморгала, сгоняя слезы.
– Я все время совершаю ошибки. Почему я не умею жить правильно? Где этому учат, Агния?
Мне стало жалко маму. Я выбралась из-под одеяла и крепко ее обняла. Тут же почувствовала запах духов. Тот самый, который люблю с самого детства.
Вскоре мама выпустила меня из объятий и спросила:
– Ну? Как проведешь сегодняшний вечер, именинница?
Вообще-то у меня мелькнула идея провести этот день с мамой, но, судя по всему, я не входила в ее планы.
– С подругами, – сухо ответила я.
– Отлично! – Мама поспешно поднялась с кровати. – Позавтракаем вместе? Я попросила накрыть на стол. А потом съездим с тобой в мой любимый спа-салон. А вечером встретишься с подругами и со своим парнем… Договорились?
Нет у меня ни подруг, ни парня. Но мама все-таки хотела провести со мной этот день. И от этого на душе стало тепло.
Мы вернулись домой лишь ближе к вечеру. За это время я ни разу не заглянула в телефон, не ожидая ни от кого поздравлений. И все-таки, достав мобильник, обнаружила там сообщение от Нади и еще один пропущенный от Дениса. Тогда я не выдержала и позвонила Роне:
– Да? – осторожно отозвалась в трубке Вероника.
– Привет! Что за фигня? Почему Мороз мне названивает?
– Ой, серьезно? – явно растерялась Роня. На заднем фоне я услышала голос Юли.
– Ой, серьезно! – передразнила я Роню. – Что между вами происходит?
– Понимаешь… я болела… И мы эту неделю практически не общались.
– А если бы он снова явился ко мне в дом? Навестить меня?
– Я сказала, что у меня ветрянка. Он ею никогда не болел.
– А на самом деле у тебя что?
– Сейчас уже ничего!
– Роня, что происходит?
И снова Юля что-то зашептала Веронике…
– Ты дома? – не выдержала я.
– Ну да…
– Тогда я немедленно выезжаю к тебе!
– Зачем? – ахнула Вероника.
– Мне нужно шубу свою забрать, мама уже спрашивает, – выдумала я предлог.
Конечно, Роне ничего другого не оставалось, как согласиться на нашу встречу.
Мама в честь дня рождения великодушно одолжила мне своего Вячеслава, который всю дорогу снова крутил Уикнда. Последний раз я ехала в этой машине в конце января. В тот день мы с мамой снова поссорились. Странно, столько всего успело произойти за это время. И тот первый за зиму снегопад под «Call Out My Name» был словно в прошлой жизни.
Очутившись во дворе Колокольцевой, я первым делом посмотрела на окна этажом выше Рониной квартиры. Интересно, он дома? Не из-за Мороза и оставленной шубы меня так тянет сюда… Из окон обеих квартир сочился уютный желтый свет. От волнения внутри сладко обмерло.
Дверь мне открыла Роня. Юля выглядывала из кухни. Что-то жевала и смотрела на меня, как обычно, настороженно.
– Ты вовремя, – сказала Роня. – Мы печенье напекли, бабушка на все выходные к родственникам уехала. Я за главную.
– Печенье соленое получилось, но есть в принципе можно, – подала голос Юля.
– Супер, – сказала я, разуваясь. И сразу перешла к делу: – А с Морозом что?
Роня молчала.
– Да гасится она! – резко сказала Юля.
– Что делает? – не поняла я.
– Прячется. Съезжает… Андестенд?
Роня испуганно захлопала глазами.
– Я просто пока еще не готова. Но в начале недели я правда заболела и слегла с температурой!
– Меньше на лошадях надо разъезжать в такую погоду, – проворчала Юля.
Втроем мы зашли на кухню. Я вымыла руки и уселась вместе с Юлей за стол.
– Вы катались на лошадях? – потянувшись за печеньем, спросила я.
Роня в этот момент разливала чай в нарядные фарфоровые чашки.
– Ага. На одной.
– Это очень романтично!
– Но температура у меня поднялась на нервной почве! – запротестовала Вероника. – У меня такое уже бывало… Перед ЕГЭ и когда я рассталась с Григоренко.
– Ху из Григоренко? – жуя печенье, спросила я.
– Один придурок из нашей группы, – ответила за подругу Юля. – Они с Роней встречались всего пару месяцев, и за это время он всю плешь ей проел и кучу комплексов оставил.
– Я не плешивая! – оскорбилась Роня.
– Выражение такое, – отмахнулась Юля. – Ты знаешь, Агния, что этот придурок ей как-то заявил?..
Беседа с девчонками быстро меня увлекла. И вообще болтать, сидя на кухне, оказалось так просто и интересно. Мы снова смеялись, как в тот день, когда вместе готовили бутерброды. Я вдруг сказала:
– А у меня сегодня день рождения.
Девочки перестали жевать и переглянулись.
– Шутишь? – первой очнулась Юля.
– Почему вы так удивились? – улыбнулась я. – Я ведь обычный человек. Что у меня, дня рождения не может быть?
– Агния, поздравляю! – Роня вскочила со стула и принялась меня обнимать. Юля продолжила сидеть на месте, но тоже поздравила. Как мне показалось, даже искренне.
– Закатим вечеринку? – предложила Юля. – Квартира ведь свободна!
– Ну не знаю… – замялась Роня, осторожно поглядывая на меня.
– Расслабься, – засмеялась я. – Мне все равно некого звать.
– Как это некого? А подруги? – удивилась Юля.
– У меня нет подруг, – сказала я.
Девчонки снова переглянулись, а затем посмотрели на меня с нескрываемым сочувствием.
В эту минуту сверху в соседней квартире послышался взрыв хохота.
– Но отметить-то надо! – покачала головой Юля. – Это не дело.
Она первой поднялась из-за стола.
– Если вечеринка не идет к нам, мы сами пойдем на вечеринку.
– Что ты имеешь в виду? – испугалась Роня.
– Да ладно тебе, Ронька, я услышала музыку наверху, сразу как только пришла к тебе, – сказала Юля. – Пойдем тусоваться к соседу. Ты говорила, что он один живет.
– Да, один, – замялась Роня. – Но там же сейчас его друзья… И мы никого не знаем…
– Ты знаешь самого главного – хозяина квартиры, – отрезала Юля. – А с остальными и познакомиться можно, если будет интересно.
А у меня все внутри замерло.
– Что ж человек свои девятнадцать лет встречает так тухло – с чаем и с соленым печеньем?
– Это ты их пересолила, – вяло отозвалась Роня. Видимо, она все-таки не хотела подниматься к соседям. Но, как я уже успела понять, с Юлей было бесполезно спорить.
Роня внимательно посмотрела на меня, а затем, будто что-то вспомнив, как-то загадочно улыбнулась.
– Агния, а ты не против? – обратилась она ко мне.
Я, боясь выдать волнение, как можно равнодушнее пожала плечами. Хотя сердце так отчаянно колотилось, что я даже испугалась – вдруг оно выскочит наружу?
– Тогда и обсуждать нечего, – заключила Юля.
– Погоди! – Роня заметалась по кухне. – Неудобно ж с пустыми руками. Вот!
Она достала из шкафа коробку конфет «Родные просторы». Юлька, посмотрев на этот презент, только хмыкнула. А я уже представила, как глупо будет смотреться наша делегация, когда мы вдруг явимся к незнакомым ребятам с коробкой шоколадных конфет…
* * *
За дверью грохотала музыка. Роня с Юлей о чем-то негромко переговаривались, а меня снова охватило страшное волнение. Роня прижимала к груди коробку «Родных просторов» и ждала, пока на наш стук кто-нибудь откроет дверь. Звонок не работал.
Я не видела Федю почти неделю и за это время успела страшно соскучиться. Господи, не проходило и минуты, чтобы я не думала о нем… Вот замок наконец щелкнул, и дверь нам открыл незнакомый высокий парень с рыжей шевелюрой.
– О-о, – протянул он, оглядывая нас с ног до головы. – Девчонки подъехали!
Кажется, его даже не смутило, что Роня и Юля были без верхней одежды. Только я накинула на себя дубленку перед выходом.
Следом за рыжим выглянул Федя, и сердце мое счастливо и громко заколотилось.
– Вероника? – удивился он. На темной площадке я стояла за спинами девчонок, поэтому он не сразу меня разглядел. – Музыку убавить?
– Вообще-то мы к вам тусоваться пришли, – заявила Юля.
Я перевела дух. Да уж, если б не Юля, мы с Роней точно ни за что не отправились бы на эту вечеринку. Роня из-за своего стеснения, а я, будучи не робкого десятка, сейчас немела от страха и новых, незнакомых ранее чувств.
– Тусоваться? – переспросил Федя. А затем попятился, едва не наступив на ногу своему приятелю. – Конечно, проходите.
Юля первой шагнула в квартиру, за ней – Роня. Рыжий парень тут же выхватил коробку конфет из рук Колокольцевой.
– «Родные просторы»! Мои любимые…
И тут Федя заметил меня. Улыбнулся и кивнул. Я улыбнулась в ответ. Прошла в коридор вслед за девчонками и закрыла за собой дверь. Правда, с замком не сразу разобралась.
– Давай помогу. – Федя встал за моей спиной, потянулся к замку, и я макушкой почувствовала его дыхание.
Юля и высокий рыжий парень уже о чем-то спорили. А я подумала, что со стороны они забавно смотрятся. Оба с роскошными огненными шевелюрами. Только Юля маленькая и хрупкая, а друг Феди – под два метра ростом.
– Проходите на кухню, – сказал нам с Роней Федя. – Сейчас там будет сольный концерт на гитаре. Мой приятель классно играет. Правда, придется постоять.
– Аншлаг? – улыбнулась я, вешая дубленку на крючок.
– Нет, у меня в принципе всего два стула в квартире, – рассмеялся Федя.
И все-таки народу на кухне оказалось достаточно. Нам пришлось слушать песни под гитару, стоя в проходе. И все бы ничего, если б рыжеволосый верзила рядом не распечатывал конфеты, а потом не чавкал над моим ухом.
– Ты бы хоть чайник поставил, – сказал ему Федя.
Когда мини-концерт закончился, все разбрелись по квартире. Здесь были не только парни, но и девчонки, которые поначалу смотрели на нас настороженно. Но Роня и Юля быстро нашли с ними общий язык. Одна из девчонок тут же протянула Роне вино.
Я не понимала, как можно так просто болтать с незнакомыми людьми. Не понимала и даже немного завидовала, потому как чувствовала, что ко мне незнакомки по-прежнему относятся враждебно.
Да я и не стремилась изменить ситуацию. Пусть считают заносчивой и недружелюбной. Плевать. Я огляделась по сторонам. Федя куда-то подевался. Тогда я уселась на широкий кухонный подоконник и проверила телефон. Поздравлений больше не было, зато высветилось сообщение от отчима.
«Сегодня узнал от Игоря, что ты его сыну мозги пудришь».
Вот это да! Отчим нарушил недельный обет молчания. И это вместо поздравлений с днем рождения? Я напечатала ответ:
«Я никогда не буду встречаться с этим Денисом. У меня есть парень, и мы давно любим друг друга. Смирись».
Представляю, как после этого сообщения рассвирепеет отчим. Они же там с этим Игорем наверняка уже свадьбу распланировали. А отчим еще и мысленно распилил будущий бюджет, который перепал бы ему от слияния двух бизнесов…
Я выключила звук, заблокировала экран и положила телефон за спину, на подоконник. Болтая ногами, принялась разглядывать тех, кто остался на кухне. Искала взглядом Федю, но наткнулась на другого парня. А тот будто только и ждал, когда я посмотрю на него. Подошел ко мне и тоже ловко уселся на подоконник. Протянул мне бокал, но я покачала головой. Тогда он сам отпил из него и улыбнулся:
– Женя.
– Очень приятно. Агния.
Гитарист теперь перебирал струны в соседней комнате. Оттуда доносились возбужденные голоса и заразительный хохот Юли.
– Это ты Федькина соседка? – спросил Женя. – И почему мы раньше не знали, что у него под боком живут такие классные девчонки? Федьке всегда с ними везет.
– У вас тут и своих девчонок хватает, – ответила я. – А я не его соседка. Я, если честно, вообще не понимаю, как здесь оказалась вечером в пятницу. В другом конце города…
Федя вошел на кухню, и его тут же схватила за локоть какая-то девушка. Не отпуская, зашептала что-то на ухо. Федя склонил голову и, слушая ее, заметил нас с Женей. Тогда я обратилась к своему новому знакомому:
– А вы давно дружите с Федей?
– С первого класса.
– Вот как. И всегда он был таким самовлюбленным?
Женя рассмеялся.
– Может, не будем говорить о нем, а поговорим о нас с тобой? – Женя низко наклонялся к уху. А рукой как бы невзначай коснулся моего колена.
Я снова посмотрела на Федю. Теперь он точно не сводил с нас взгляда.
– О нас так о нас, – согласилась я. – Ты не мог бы немного подвинуться? Слишком близко ко мне сидишь.
Женя кисло улыбнулся, но просьбу мою выполнил. Тогда Федя подошел к подоконнику и бесцеремонно уселся между нами. Теперь мы были как кильки в банке, но близкое присутствие Феди не раздражало. Наоборот, было приятно чувствовать его крепкое плечо. Женя хмыкнул и закурил. Мы молча слушали спор незнакомых мне ребят за кухонным столом. Вытяжка монотонно гудела.
– Ты бы не курил при девушке, – сказал Федя, внезапно пихнув Женю локтем под ребра.
– Понял тебя, старик, – снова усмехнулся Женя. Затушил окурок о пепельницу и слез с подоконника. Пошел вразвалочку к той самой девчонке, которая несколько минут назад шептала что-то Феде на ухо.
– Что за повод? – обратилась я к Феде, имея в виду вечеринку.
– Пятница, – ответил парень. – Мы простой рабочий класс, отдыхаем.
Этот его «простой рабочий класс» показался мне издевкой. Тут же вспомнился наш разговор о «камердинере» и «мажордоме». Кем он меня считает? Избалованной кисейной барышней? Хотя, возможно, в чем-то он и прав. Благодаря отчиму и его «бабкам» я ни в чем себе с малых лет не отказывала. Хотя здесь, наверное, стоит сказать спасибо маме, которая раскручивала своего второго мужа на все наши «хотелки».
Я вспомнила, как Федя рассказывал о том, как он не поступил в универ своей мечты. Может, теперь он занимается нелюбимым делом? Или считает, что мне поступление дастся так же легко, как на экономический? Ведь тогда отчим оплатил мою учебу…
– Я сама поступлю, – сказала я.
Федя удивленно посмотрел на меня.
– Я знаю, что поступишь. Я видел твои работы.
Стало приятно. И немного стыдно. Я ведь с чего-то вдруг решила, что Федя на меня злится. Вечно всех во всем подозреваю.
– Поступишь, если отнесешься к этому серьезно, – продолжил парень. – А не так, как я три года назад.
Он первым спрыгнул с подоконника и протянул мне руку.
– Пойдем, кое-что покажу.
Мы вышли из кухни и двинулись по длинному коридору. Я попутно выглядывала Роню с Юлей, но так их и не встретила.
Мы остановились у закрытой белой двери.
– Спальня, – сообщил Федя. – Никого туда не пускаю.
– М-м, – промычала я.
– Будешь сегодня моей первой?
Я на секунду опешила, а затем покраснела.
– Вот дурак, – пихнула я его в плечо.
Федя хрипло рассмеялся и толкнул дверь. Здесь было темно и прохладно. Парень зажег свет, и теперь я с интересом разглядывала уютную комнату с большой кроватью.
– Спальня моих родителей, – пояснил Федя. – В общем, здесь все так… как было всегда.
– Давно они развелись? – спросила я, присаживаясь на край кровати.
– Два года назад.
– Ты расстроился?
Федя усмехнулся.
– Я уже взрослый мальчик. Пережил как-то. К тому же нет худа без добра. Теперь это моя квартира. Мама съехала к новому мужу, а отец отчалил в Москву работать.
– Понятно, – кивнула я. – Ты мне хотел что-то показать.
Федя стоял, привалившись спиной к двери, и долго смотрел на меня.
– Хотел показать тебе свою любовь, – наконец сказал он.
– Боже, перестань! – снова вспыхнула я. – Твои шутки…
– Но я серьезно люблю тебя…
Я лишь открыла рот от изумления.
– …люблю тебя троллить, – закончил Федя с улыбкой.
Я нащупала одну из подушек и запустила в него. Ловко перехватив ее, Федя снова рассмеялся и тоже подошел к кровати. По-хозяйски развалился и открыл ноутбук. На темном пледе я даже не сразу его заметила.
– Раз уж у нас есть точки соприкосновения… – начал Федя. – Вот, посмотри. Это то, над чем я сейчас работаю. Интерфейс для одной крутой игрушки.
Я долго и внимательно изучала рисунки на экране.
– Федя, это круто, – наконец сказала я.
– Спасибо, Агния.
– Нет, серьезно. Я не очень во всем этом разбираюсь, у меня мало геймерского опыта… Но это прямо уровень. Почему ты все-таки не уедешь?
– Не уеду? – не понял Федя.
– Представляешь, сколько ты можешь получать за такую работу в столице? Тем более тебе самому приносит это удовольствие. Чистый кайф! А учеба… Ты можешь отнестись на этот раз ко всему серьезнее и поступить. Тем более у тебя папа живет в Москве! Но конечно, если тебе нравится закатывать тусовки по пятницам и прожигать жизнь…
– Я не могу уехать, Агния, – жестко прервал меня Федя. – У меня есть обязательства. И с отцом я больше не общаюсь.
Стало неловко. Я и сама чувствовала, что задала совсем не тот тон беседе.
– Мне нужно в туалет, – сказала я, поднимаясь с кровати.
В коридоре столкнулась с девчонками. Роня была сама не своя. Пряча расстроенное лицо и слегка покачиваясь, она подошла к разбросанной в прихожей обуви.
– Что случилось? – забеспокоилась я. – Роня, что с тобой? Тебе плохо? Тошнит?
Но Вероника мне не ответила. Будто меня здесь не было.
– Вероника… – позвала я.
Тут между нами вклинилась рассерженная Юля.
– Тебе какое дело?
– Что? – растерялась я. Мне ведь снова начало казаться, что мы хорошо общаемся. Какая обманчивая штука эта дружба. Никогда мне в ней не разобраться.
– Если она из-за Мороза… – шепотом начала я, поглядывая на Роню, которая возилась с замком. – Так я могу…
– Ох, да идите вы обе со своим Морозом к черту! – выпалила вдруг Юля. – Друг друга стоите!
Я искренне не понимала, что могло произойти за то недолгое время, что мы находимся в этой квартире.
– И телефон свой не оставляй где попало, – пихнула мне в руки мой забытый на подоконнике айфон Юля. Затем она вылетела вслед за Роней из квартиры, громко хлопнув дверью.
* * *
Я так и застыла с телефоном в руках посреди коридора. Взглянула на экран. Отчим уже успел отправить несколько сообщений. Я прочитала лишь последнее: «Сама не понимаешь, какую яму себе роешь. Жду тебя дома. Серьезно поговорим».
Я смахнула все сообщения, оставив их непрочитанными, и набрала смс маме:
«Спасибо за сегодняшний день. Но домой я не приду. Не теряй».
Постояла так еще немного и снова зашла в бывшую спальню Фединых родителей. Федя по-прежнему лежал на кровати с ноутбуком и что-то в нем изучал.
– У тебя там гости, – напомнила я.
– Они и без меня неплохо развлекаются, – сказал Федя.
– Говоришь так, будто им не рад.
– Когда у кого-то из твоих сверстников появляется своя хата, она автоматически становится общей, – вздохнул Федя. – И тогда все друзья таскаются в нее, как к себе домой.
– Понятно, – рассмеялась я, снова присаживаясь на край кровати.
– Агния, мне не нравится прожигать жизнь, – посмотрев мне в глаза, серьезно сказал Федя. – Хотя иногда это прикольно.
– Соглашусь, – кивнула я. – Иногда – очень даже.
Наплевав на смущение, я тоже залезла с ногами на кровать и улеглась рядом с Федей. Заглянула в экран ноутбука. Федя так и разглядывал свои рисунки с сосредоточенным видом. Мне был знаком этот оценивающий взгляд. Я и сама могла долго подвисать над своими работами.
– Роня ушла, – сообщила я.
– Давно вы дружите? – спросил Федя.
– Мы не дружим, – ответила я. И сама удивилась, как плаксиво прозвучал мой голос. Словно я об этом сожалела. – Она просто помогала мне закрыть сессию.
– На экономфаке, который ты всей душой ненавидишь и хочешь забрать оттуда документы? – удивился Федя.
– Ну да, – вздохнула я. – Не спрашивай ни о чем. У меня всегда все сложно.
Федя пожал плечами. Мол, как скажешь.
– А ты сразу понял, что я приходила к Роне? Ну… тогда…
– Когда ты на четвереньках ползала по подъезду? – как ни в чем не бывало уточнил Федя.
Я пихнула его локтем. Обязательно было акцентировать на этом внимание?
– Ага, – засмеялась я. – Именно тогда.
– Конечно, сразу. У нас в подъезде одни пенсионеры живут. Роня – единственная, к кому ты могла прийти.
– Ты просто Шерлок.
– Элементарно, Ватсон.
Мы замолчали. В соседней комнате больше не играла музыка. Гитара тоже смолкла. Федины друзья что-то со смехом обсуждали.
– А ты давно знаешь Роню? – нарушила я наше молчание.
– С детства. Мы раньше близко дружили.
– Вот как, – сказала я. Постаралась уточнить как можно равнодушнее: – И насколько близко?
Федя оторвался от экрана и повернул ко мне голову. Улыбка у него была при этом до ушей.
– Ну что? – не выдержав, я все-таки разнервничалась. – Почему ты такой счастливый? Сияешь, как рождественская елка.
– Приятно, что ты меня ревнуешь.
– Иди ты. Никто тебя не ревнует!
Федя продолжал улыбаться, а я не знала, куда себя деть. Спасением стал телефонный звонок. На экране высветилось «TD». Федя точно заметил эти «инициалы»… Я взяла трубку и отползла на другой конец кровати.
– Привет! Ты уже спишь? – спросил дядя Костя. – Или вовсю отмечаешь?
– Угу, – неопределенно ответила я, поглядывая на Федю. Тот продолжил изучать что-то в ноутбуке, но явно прислушивался к разговору.
– Прости, раньше не мог позвонить. С днем рождения, Агния! – поздравил меня крестный. Затем принялся перечислять необходимые, по его мнению, жизненные блага. А я просто периодически мычала в трубку.
– Спасибо большое за поздравление, – наконец сказала я.
– Как фотографии? – все-таки спросил об этом дядя Костя.
– Пока никак.
– Может быть, все-таки оставишь все как есть?
Уже поздно. Но дяде Косте я ответила:
– Может быть.
Крестного такой ответ более чем удовлетворил. Попрощавшись, я нажала на «отбой». И тут же встретилась глазами с Федей.
– Что за «ТэДэ»? – спросил он.
– Приятно, что ты меня ревнуешь, – повторила я Федины слова.
Теперь он нащупал подушку и запустил в меня. Поймав подушку, я крепко ее обняла и сказала:
– Это просто сокращение. От «True Detective». Смотрел сериал?
– Тебе звонил Мэттью МакКонахи?
– Нет, – улыбнулась я. – Мне звонил мой крестный. Он частный детектив. Я его так записала в контакты, чтобы мама не догадалась, с кем я вышла на связь. Я наняла крестного, чтобы он следил за моим отчимом и нашел на него какой-нибудь компромат.
– И нашел? – спросил Федя.
– Нашел, – кивнула я.
– У тебя очень странная жизнь, Агния, – доверительно сообщил мне Федя.
– Я знаю.
Мы помолчали.
– А с чем он тебя поздравлял?
– У меня сегодня день рождения, – ответила я. И посмотрела на свои наручные часы. – А у тебя еще остается десять минут, чтобы меня поздравить.
– Ты шутишь? – не поверил Федя.
– Какие шутки? – притворно оскорбилась я.
– И ты в свой день рождения сидишь здесь, с малознакомым парнем?
– Это мой лучший день рождения, – почему-то шепотом ответила я.
Федя явно опешил от моего признания. Однако следующая моя фраза повергла его в еще больший шок:
– Я остаюсь у тебя на ночь.
Что-то незнакомое и очень волнующее тут же появилось во взгляде парня.
– Ты явно не ошиблась с выбором подарка, – наконец сказал он.
– А ты там ничего себе не надумывай, – предупредила я. – Мне просто негде спать.
– Могу, конечно, ошибаться, – начал Федя, – но я видел твой дом. Там наверняка наскребется хоть на одну спаленку.
Я вместо ответа только зевнула. Внезапно на меня напала такая усталость… Всю неделю я плохо спала. Федя заметил, как я начала клевать носом, и поднялся с кровати.
– Ложись, – сказал он.
Я послушно растянулась на кровати прямо в колготках и нарядном черном платье.
– Ты будешь так спать?
– Но у меня ничего с собой нет.
– Тогда погоди.
Федя подошел к шкафу и вытащил оттуда футболку и шорты.
– Вот, – кинул он мне одежду на кровать. – Переодевайся. Все чистое. И отдыхай.
Я потянулась за футболкой и шортами. В соседней комнате по-прежнему велись громкие веселые разговоры.
Уходя, Федя сказал:
– С днем рождения, Агния.
Я улыбнулась в ответ. Он успел. У него оставалось так мало минут, чтобы меня поздравить…
Я быстро переоделась в его одежду. Вещи оказались на мне безразмерными и приятно пахли стиральным порошком. Я стянула с кровати тяжелый темный плед, выключила свет, улеглась, накрывшись одеялом, и с наслаждением вытянула ноги. На удивление уснула быстро, впервые за долгое время не думая ни о чем.
Однако посреди ночи проснулась после того, как на улице раздался пронзительный вой сигнализации. Я открыла глаза. Из-за раздвинутых штор и света оранжевых фонарей в комнате было светло. За окном торчали голые ветви и падал снег. Падал так быстро, будто кто-то сверху хорошенько взбивал перину. Я повернула голову и увидела рядом с собой сладко спящего Федю. От неожиданности так перепугалась, что со всей дури пихнула парня в бок.
– М-м, – промычал Федя. – Ты чего?
– Что ты тут делаешь?! – шепотом спросил я, поднимая одеяло. Слава богу, Федя был в одежде.
– Сплю.
– Почему здесь?
– А где еще? Это теперь моя спальня.
– Действительно.
Я легла на спину и уставилась в потолок, по которому в свете фонарей расползлись причудливые тени от веток. Сигнализация перестала визжать. А я вдруг отчетливо поняла, что не смогу уснуть, зная, что Федя лежит рядом. Так близко… Я перевернулась на бок. Зажмурилась. Снова легла на спину. На бок. На другой. На спину…
– Агния, ты долго будешь вертеться? – сонно проворчал Федя.
– Я больше не могу уснуть, – отозвалась я, усаживаясь на постели. Подоткнула подушку под спину и уставилась на голую стену. Затем осторожно взглянула на Федю. Он лежал с закрытыми глазами, но наверняка тоже больше не спал.
– А где все? – спросила я.
– Я их сразу прогнал, как только ты уснула, – ответил Федя. – И пришел сюда стеречь твой сон… Только ты мой, наоборот, не бережешь.
– Прости, – сказала я.
Со стороны улицы больше не доносилось ни звука. Только снег продолжал бесшумно падать.
– О чем ты часто думаешь? – спросил Федя, не открывая глаза.
– Честно? – отозвалась я каким-то глухим голосом. – О своих похоронах.
– И как я сам не догадался? – снова ворчливо отозвался Федя. – Очень предсказуемый ответ от девушки. Хотя, погоди, я не ослышался? Ты сказала – о похоронах? Не о свадьбе?
– Ну да. О похоронах.
Я некстати рассмеялась. В полутьме мой смех прозвучал как-то особенно нервно и жутко.
– Я думаю, как много человек придет со мной попрощаться. Кто станет искренне плакать, а кому будет все равно… Мне было бы интересно взглянуть на маму. Она бы точно страшно расстроилась. И раскаялась. Горько плакала бы у гроба и говорила: «Ах, почему я так мало проводила времени с Агнией?»
Федя молча слушал мои ночные бредни. Потом тоже уселся на кровати и потер глаза.
– Ты это все серьезно?
– Да. Зачем мне с тобой шутки шутить?
– Ты, оказывается, очень страшный человек, Агния.
– Я знаю.
– И жуткая эгоистка.
– Угу.
– И еще очень одинокая.
– О-о-о, – протянула я, изображая умиление. – Как здорово ты читаешь людей, Федя. Кстати!
Я осмелилась и взяла его за руку. Провела пальцем по одной из татуировок на предплечье. Я уже давно успела разглядеть красивого дракона. И татуировку на шее наконец рассмотрела. Русалка… Я осторожно провела по ней указательным пальцем. От кадыка до Фединых ключиц…
– Что означают твои татуировки?
– Мифология, сказки…
– Ты любишь сказки?
– Кто не любит сказки? – посмотрел на меня Федя.
– У меня тоже есть одна татуировка, – решила признаться я.
– Правда?
– Ага. Я ее сделала втайне от мамы на свое шестнадцатилетие. Татуировка глупая. Но, как оказалось, очень пророческая.
Я осторожно приподняла край футболки и продемонстрировала надпись: «Maybe some people aren’t meant to be saved».
– Что это? – спросил Федя, вчитываясь.
– Некоторым людям не суждено быть спасенными, – сказала я.
Теперь Федя осторожно провел пальцем по черным буквам, обжигая кожу, а затем посмотрел на мое лицо. Его взгляд остановился на губах, и я едва не задохнулась от волнения.
– Пожалуйста, – попросила я шепотом. – Я знаю, что ты хочешь сделать. Не надо меня целовать. Я этого не хочу. Иначе все будет необратимо.
Я вспомнила про свой отъезд и теперь ясно поняла, что, если все зайдет слишком далеко, я не смогу его отпустить. Я с ума сойду в разлуке с этим человеком. И весь мой надуманный будущий мир лопнет как радужный мыльный пузырь.
– Тогда одерни, пожалуйста, футболку, – хриплым голосом попросил Федя. – А то у меня уже и так сносит башню.
Я поспешно поправила футболку, сама поцеловала Федю в лоб и снова легла, на сей раз укрывшись одеялом до самого подбородка. Наверное, теперь Федя сочтет меня за совершенно чокнутую. Ненормальную. Быть может, так ему легче будет остыть ко мне?
– Знаю, что все это странно, – сказала я, когда Федя снова лег рядом. – И я даже не хочу, да и не смогу все это объяснить. Просто у меня столько проблем…
– У меня тоже есть в жизни одна большая проблема, – сказал Федя. – Я вечно влюбляюсь не в тех девушек.